— Приведёшь детей? Или мне самой зайти? — набрала Сытникова после того, как запрятала новогодние сюрпризики.

— Приведу, — с радостью откликнулся Дима. — Приглашение на ужин будет?

— Обязательно, — улыбнулась его непосредственности.

По скорости прибытия Димки с малышнёй сделала вывод, что они ждали моего звонка в сапогах. Я как раз разбирала пакеты, выставляя покупки на стол, и домочадцы с ликованием присоединились к раскладыванию по полкам.

— Робот? Это мне? — на фальцете выкрикнул Ромка, распаковав коробку.

— Тебе, — потрепала его по голове. — Ещё самосвал-трансформер и вот этот пакет с одеждой.

— А мне? — захлебнулась возмущением Ларка, с обидой глядя на прыгающего брата.

— А тебе куклы из твоего любимого мультика, нарядное платье снежинки и говорящий пёсик, — присела на корточки и обняла дочку. — А ещё запас медовых звёздочек и карамельных шариков.

Наверное, я чувствовала себя виноватой перед детьми за срыв из-за постороннего мужика, за то, что ночевать им пришлось вне дома, за проскользнувший момент, когда на первый план выползли моя боль, слёзы и мысли о морском козле.

— Конфеты с бренди скорее всего мне, — выгнул рыжую бровь Димка, подняв бордовую коробку на уровне глаз. — Сто лет не ел пьяную вишню.

Увидев это градусное безобразие на витрине, я чуть не подавилась слюной, поэтому и положила в корзину. Правда, сейчас фантомная горечь на языке с приторными всполохами шоколада поднимали со дна лишь муть.

— Тебе-тебе, — кивнула, зарываясь в пакет и выуживая ананас за зелёную верхушку. — Холодильник маловат. Надо часть кастрюлек вынести на крыльцо.

— В температурном припадке ограбила пару магазинов? — протянул Дима, с любопытством разглядывая баночки с фаршированными мини-перчиками, с напичканными творогом оливками, со спаржей и с морской капустой, смешанной с фунчозой. Да, токсикоз страшная штука, особенно когда длительное время держишь его на сухом пайке.

— У меня всегда так, — промямлила, не став уточнять в каком периоде.

— А это кому? — резко изменился в голосе Сытников. Он растерянно крутил в руке лимонные пинетки, уронив на стол того же цвета шапочку.

Странно, вроде беременность никаким боком не касалась Димы, но мне отчего-то стало неловко. Как будто я поклялась Сытникову в верности, а сама давай скакать по членам. Подгребла к себе шапочку, выдернула из его грязной лапы пинетки и в защитном жесте прижала к груди, скрывая от осуждающего взгляда.

— Это мне, — чуть сдвинулась в сторону, вытесняя Ромку с кухни. Хорошо, что тот был слишком сильно увлечён новыми игрушками и никак не среагировал на Димкин вопрос. — Приданное.

— Хочешь сказать… — зашипел Димон, а от перекоса на его роже мне сделалось совсем не по себе.

— Да. Я беременная, — прошептала без надрыва, сумев проглотить раздражение.

— Рус постарался? — прищурился Сытников и пошёл уродливыми, красными пятнами. — Или муженёк наследил напоследок?

И вот тут мне стало тошно. И причиной подступившей к горлу горечи был совсем не токсикоз. Оказывается, разочарование в человеке может вызвать нетипичную реакцию. Разочарование в муже аккумулировалось в злость. Здесь же моя и так наигранная активность со свистом лишилась всего воздуха.

— Пошёл вон, — прошелестела одними губами, но Дима понял без слов. — Я никому не позволю оскорблять себя в собственном доме.

— Прости, Люд. Я дурак, — опомнился Сытников, и по его лицу рябью пронеслось сожаление. — Просто не ожидал. Руслан в курсе? Когда обещал вернуться?

— Ты знал, что Руслан всё ещё женат и, похоже, счастлив в браке? — вопросом на вопрос атаковала Димку.

— Я не углублялся в жизнь Руса, а судя по рассказам Фиксика после гибели сына он переехал в другой город. Возможно, жена последовала за ним ради сохранения брака. Фиска об этом не упоминала. Если бы я знал…

— Хорошо, — кивнула, отдирая пинетки с шапочкой от груди и опираясь кулаками в стол. — Ты иди Дима. Я устала.

Конечно, причина оказалась не только в усталости. Сейчас мне было невыносимо находиться с Сытниковым в одном помещение. Верила ли я ему о незнании такой важной информации? Могла ли доверять после скрытия оной?

Почему-то важность ответов на эти вопросы отпала. Не важно кто и что скрыл от меня. Есть Ромка с Ларкой, есть я. Через семь с половиной месяцев появится малыш. Вот и весь список родных, кому я должна доверять. Моя семья, которая не предаст. По крайней мере пока ребятня не достигла эгоистичного возраста.

— Давай детей покормлю и спать уложу. А ещё лучше заберу с собой. Отдохнёшь. Выспишься.

— Нет. Я сама справлюсь, — заупрямилась, хоть и в предложение Димки был свой резон. Окончательно прийти в себя мне не мешало, но… Это «но» упиралось рогом, множа и увеличивая обиду на рыжего. — Иди. Созвонимся как-нибудь.

Видела, как гаснут задорные искры в глазах, как стиснутая челюсть кирпичом сползает вниз, как белеют по контору обычно яркие губы. Знаете, в тот момент мне не терпелось кольнуть его побольнее. Укусить, исцарапать, пустить кровь. В общем-то, моя агрессия, вызванная предательством Аршавина, пыталась выплеснуться на Сытникова. И плевать я хотела, что Димка оказался не там и попал под горячую руку. Нечего было нарываться и трепать языком разные глупости.

— Выздоравливай, — буркнул Дима, сдвигая пустой пакет и разворачиваясь на выход. — И это, Люд, поздравляю.

Димка ушёл, а я буквально сползла на табуретку. Какой-то нескончаемый бег по кругу и полное непонимание, как спрыгнуть с этого колеса. Сначала Эдик с Алисой, потом Руслан с беременной супругой, теперь маячащий шанс стать матерью-одиночкой и обиженный Дмитрий.

— Мам, мы с дядь Димой пожарили картошку, — втиснул между столом и моим животом голову Ромик. — Давай ужинать, а то Ларка уже носом клюёт.

— Давай мой сладкий, — потрепала его по русой макушке. — Пораньше спать ляжем. Завтра в город поедем.

Смешно сказать, но у меня с детьми даже не было загранпаспортов. Эдик предпочитал турпоходы с абитуриентками, а я который год пылилась в жару в городе, кушая обещания отправить нас на море. Что ж, пора было заняться подготовкой переезда и заодно встретиться с мужем.

Дети поужинали, посмотрели перед сном любимые мультики, уложили в кровати новые игрушки и моментально уснули. Я же забросила стирку, убрала со стола, перемыла посуду и убрала в сумку папку с документами. Накинула куртку, влезла в бабулины валенки и выбралась на крыльцо, активируя экран телефона.

Открыла список отправленных в блок номеров, на секунду задумавшись по какому из них звонить. Вряд ли Эдик сменил старый, привязанный ко всем кабинетам и приложениям. Вернула его к жизни, набрала, вслушиваясь в длинные гудки.

— Не верю своим глазам, — хрипло крякнул динамик, соединив во вселенной когда-то двух самых близких людей. — Соскучилась? Решила вернуться? Предупреждаю, после чужих хуёв придётся ползать в ногах и вымаливать прощение. А я ещё подумаю, стоит ли прощать.

— Господи, Эд, прекрати паясничать и выражаться как алкашня на углу винного магазина, — выдохнула в трубку, подсовывая под попу складной стульчик, забытый кем-то на стопке дров. — Тебе не идёт.

— А что так? — не собирался сбавлять тонус напряжённости Корольков. — Ты нагло проехалась по моей самооценке и хочешь, чтобы я теперь раскланивался перед тобой?

— Не надо передо мной раскланиваться, — собрала с перил снег и сжала в кулак, остужая ладони. — Хочу встретиться с тобой завтра. Во вторник у нас суд. Надо обсудить мирное урегулирование. Заодно увидишься с детьми. Они скучают.

— Мирное? — растерянно замялся Эд, совсем не то ожидая услышать. И опять не слова о сыне с дочкой.

— Если мы с тобой договоримся, то каждый останется при своём, — намекнула ему на заманчивое предложение.

— Хорошо. Где? Во сколько?

— Наберу тебя, когда закончу с делами, — усмехнулась, поражаясь своей полной неспособности видеть гниль в людях. Вот же она, вонью лезет в глаза, а я всё ищу им оправдание надеясь узреть крупицы чего-то хорошего. — Эдуард, если ты не расслышал, то повторю. Я с детьми. Они соскучились. Вспомни о своих отцовских обязанностях и купи им что-нибудь в подарок.