— Уходи. Не делай ещё хуже, чем уже сделал.

Дима шёл, виновато ссутулив плечи и опустив голову. Вроде, стало немного жаль большого ребёнка, но с другой стороны захотелось накидать заковыристых фраз ему в спину. И дубиной огреть по горбу, чтобы пригибался ниже и бежал быстрее.

— Мы согласны на оговоренную ранее сумму, — ворвался в тишину наигранно позитивный голос Гарика. Его глаза при этом горели злостью и какой-то ненормальной похотью. И вторые отблески относились явно к Юлии и к её декольте на кофте. — Сделку готовы провести через два дня, как только подготовим пакет документов.

— Вы тогда со всеми вопросами и со временем встречи звоните, пожалуйста, Юлии, — кивнула и вежливо указала ему на дверь.

Сил общаться с дерьмоватыми субъектами у меня уже не было. Странно, но в данный момент и Дмитрия я отнесла к этой воняющей породе. Хотелось какого-то душевного тепла, понимания. Расслабиться, в конце концов. Чтобы не задумываться о словах, вылетающих изо рта, и о действиях, провоцирующих слабость.

— Юль, давай тебя провожу, — тормознул у выхода Игорёк, ковыряясь с молнией куртки.

— Я задержусь, — надменно выгнула бровь Юлия, окидывая Гарика-козла брезгливым высокомерием, словно из-под плинтуса таракан вылез. — Копии наших документов перешлю на почту.

Риелтор потоптался ещё с пару секунд, посверлил Юльку злостью и вышел, на удивление тихо прикрыв за собой дверь. Точно также уравновешенно обошёлся с калиткой, а вот тронуться спокойно уже не получилось. Пробуксовку и летящие в забор ледяные комья слышно было даже в доме.

— Пойдём чай пить, — довольно потёрла ладошками и заглянула к Ромашке в закуток, где смотрели мультики дети. — Пирожки есть будем?

— Даааа! — подскочила ребятня. — Пирожки!

Мы чаёвничали, болтали на нейтральные темы и со смехом вспоминали опавшее лицо Игорька, когда на пороге нарисовалась Юля, махнув полами шубки и кудрями волос.

— Я машину ещё продаю, — невзначай ввернула в разговор. — Предложи по знакомым. На ней почти не ездили. До меня простояла в отапливаемом гараже, а я накатала максимум тысяч шесть километров.

— Папе скажу. Он не доверяет современному автопрому. Ворчит, что пластмассовое говно стали делать. Раньше, говорит, машины неубиваемые были, а сейчас разваливаются прямо в салонах, — хихикнула Юля, суя руку в лукошко. — Рецепт дашь? Ничего вкуснее не ела.

Посидев ещё немного, Юля уехала домой, а я протёрла после гостей полы, запекла в печи картофель, настругала капустный салат, заварила на компот сухофрукты. Вечер в тишине, без давящих взглядов Димки. Налила большую чашку чая и набрала Екатерину. Поделилась с ней своими планами и извинилась за спешное увольнение.

— Жаль, конечно, но я желаю найти тебе твоё счастье, — просюсюкала в трубку Катя. — И если оно в другой стране, то пусть будет там.

Простившись, провалилась в жужжащие мысли. А если моё счастье остаётся здесь, то что я найду в Регенсбурге? Чужую землю? Чужое небо? Чужой кусок солнца? Чужие люди с чуждым менталитетом?

Руслан

Никогда мне так сложно не давалась служба. Обычно я жил солью, простором и ветром, свистящим в ушах, а сейчас меня со страшной силой тянуло на землю к своей строптивой женщине, надумавшей и нарешавшей в моё отсутствие чёрте чего.

Самое ужасное, что нам не удалось поговорить и выяснить всплывшее недопонимание. Свидетель в виде рыжего, её бескомпромиссное нежелание слушать, просачивающееся сквозь пальцы время, будто в ладонях раскололись песочные часы. У меня и так его почти не было, а тут срочно вызвали обратно, отбирая и те крупицы, что я выгадал, мча без продуха.

Военное положение в одной из стран чёрного континента, наша негласная помощь правительству, секретное сопровождение важных людей, ведущих там серьёзный бизнес, взаимодействие с охранными организациями, осуществляющими поддержку органам управления. Наверное, от по-пацански необдуманных шагов удерживала меня лишь серьёзность положения и ответственность за жизни моих парней.

В общем, то, что планировалось на четыре недели, продлилось на шесть и намагнитило нервы до состояния неконтролируемого выброса энергетических всплесков, от которых команда передвигалась только бегом и на полусогнутых. А уж когда я спускался и проходил мимо кубрика там устанавливалась мертвецкая тишина от сдержанного дыхания.

Я, конечно, понимал, что Мила сгоряча ответила согласием на предложение Димасика и никогда по факту не выйдет за него замуж, но эта твёрдая уверенность всё равно не давала расслабиться. Какая-то подспудная тревожность скреблась корявыми когтями в груди, кромсая сердце на тонкие ленты. Словно происходит что-то непоправимое, на что я отсюда никак повлиять не могу.

Не знаю, как вытерпел швартовку и построение, удерживая себя на палубе остатками долга и ответственности. Поблагодарив команду, отдал указания старшему помощнику и сорвался в штаб. Пятки горели, пока бежал к источнику связи. Включив телефон, присел от нервозной трели сообщений, нескончаемой очередью засоряемых систему. Не успел даже открыть мигающий конверт на экране, как пиликанье прервал громкий рингтон, а бегущая строка высветила номер Димона.

— Я не смог её остановить, — пьяно промямлил рыжий, как-то по-бабски всхлипывая. — Она улетает из Пулково в десять вечера. Навсегда.

— Что значит навсегда? — взревел, пытаясь на расстояние привести Сытникова во вменяемое состояние.

— Я хотел всего лишь, чтобы она тебя бросила и у меня появился шанс, — продолжил гундосить Дима, игнорируя мой вопрос. — Нашёл в соцсетях Миленку, списался с ней, натравил на Люду. Миленка сказала, что вы живёте вместе и у вас скоро родится ребёнок, а тут у тебя просто развлечение, потому что ты блядун и любишь свежие эмоции.

— Ты что натворил, урод?! — гаркнул, сотрясая в дребезжащий звон окна. — Совсем охренел?!

— Я не знал, что она беременная, — навзрыд всхлипнул дебиловатый собеседник, окончательно скатываясь в пьяный вой. — Когда выяснил, было уже поздно. Хотел всё исправить и сделал ей предложение, но Людка отказалась, а потом продала дом с машиной и собралась к матери в Регун… в Ренген… в Регенбур…

— Убью, сволочь! — вызверился на него и сбросил вызов, пообещав проредить рыжему зубы и испытать на прочность кости. Потом, когда Мила будет поймана и перевезена ко мне в квартиру.

Глянул на часы. Три по полудню. Успеть за семь часов получить увольнительную и добраться до питерского аэропорта практически нереально, как бы сильно я не выжимал гашетку. Заметался по раздевалке, впадая в истерику. Мила беременная, и ничего не сказала, когда я был у неё. Скрыла, намереваясь сбежать. Поймаю и высеку! Если успею.

Вот тут меня накрыло самой настоящей паникой. Ни на одном задание не трусил, а тут… Осознал, что стоит ей сесть в тот долбанный самолёт, и она для меня потеряна. В таком состояние меня и застал Лёвка, спешащий к девушке после похода.

— Рус? — притормозил, сканируя мою невменяемость. — Ты чего?

— Мне надо добраться до Питера за пять, максимум шесть часов, чтобы задержать беременную невесту и не дать ей сесть в самолёт, — просипел, цепляясь в волосы и пытаясь выдрать их с корнем, лишь бы через боль прийти в чувства.

— Дааа, вот это задачка, — почесал затылок Лёва, открывая шкафчик и выуживая свой телефон. — Сложная, конечно, но выполнимая. Скинь копию паспорта и беги за увольнительной, а я составлю тебе маршрут и закажу билеты.

Пока я оббивал пороги начальства и выпрашивал увольнительную хотя бы на неделю, старпом Лёва, несущий службу на головном судне, настроил мне такую круговерть, что передвигаться пришлось в режиме бега. Сначала в мурманский аэропорт, потом рейсом в Шереметьево, так как прямого перелёта в северную столицу сегодня уже не было. Там тридцать две минуты на пересадку в самолёт, летящий в Пулково.

Кажется, седины в волосах прибавилось, а нервный тик стал неотъемлемой частью жизни. Каждый раз, глядя на табло, я боялся увидеть задержку или отмену рейса. Но мне везло. Наверное, свыше дан был шанс вернуть свою женщину. Всё шло как по маслу. Минута в минуту. В восемь пятнадцать я уже обтирал кресла в зале ожидания и сканировал входную зону.