— Дело не в возрасте, Мил-ла. Дело в уверенности, что потянешь выбранную женщину.

— А ты, значит, потянешь? — с вызовом глянула на него, отклоняясь назад и делая безуспешные попытки освободиться.

— Тебя да, — ни секунды не раздумывая ответил Рус, проведя ладонями от коленей вверх по бёдрам и убрав руки. Давая выбор отойти или остаться стоять так близко.

— Я иду в комплекте с детьми, — всё же отошла, плотнее кутаясь в полотенце. Хотя, непонятно было во что там кутаться. Кусок ткани метр на полтора.

— Согласен. Не так выразился, — хрипотцой завибрировал голос капитана. — Без комплекта я тебя и не рассматриваю. Уверен, что смогу правильно воспитать детей, заложив неоспоримые понятия о чести и справедливости.

— Не слишком ли ты спешишь, Руслан? Сколько мы знакомы? Третий день? — чуть не подавилась собственной слюной от возмущения. Ишь, расселся тут, деловой, просчитавший и решивший всё за меня.

— Нам не по двадцать лет, чтобы водить хороводы, — даже не изменился в лице Рус. Как подпирал жопу пятками, с невозмутимостью сверля во мне дыры, так и продолжал источать спокойствие. — Я сразу понял, что мы созданы друг для друга. Ты и сама это чувствуешь, просто боишься признать.

— Чувствую, что замерзаю, — поёжилась совсем не от холода, а наоборот. Обняла себя за предплечья, пятясь назад. — Дом ещё плохо прогрелся.

Развернулась и припустила в спасительную спальню, где можно было расслабиться, сложить брови домиком, всхлипнуть и испуганно растереть щёки. Или запустить подрагивающие пальцы в волосы и оттянуть до боли в корнях. Или… Господи, да что ж я за закомплексованная идиотка, потерявшаяся от тесного контакта с Русланом?

Может быть потому, что никогда прежде не общалась с такими самцовыми мужиками, вынужденная из-за Эдуарда крутиться совсем в других кругах? Там наивысшим достоинством считались интеллигентность и учёная степень. А то, что у Свята тощая шея, покрытая гусиной кожей, и костлявая, впалая грудь, а у Валика из-за живота сложно было определить наличие писюна отходило на какой-то последний незначительный план.

Упаковалась в тёплый костюм, повисший мешком на попе. Видно, со всей этой нервотрёпкой мой полный сорок восьмой истощал до маломерного сорок шестого. Выглянула в приоткрытую дверь и, не обнаружив в поле зрения Руслана, пошла на кухню, по пути заглянув к Ромке с Ларкой. Те даже не подняли головы, увлёкшись мультиками.

В печке задорно трещали дрова, ещё неохотно делясь теплом, придавливающим прохладный воздух к полу. Отчего лицо трогал жар, а по ногам гулял ветер. Дима стоял за плитой и вбивал в огромную сковороду яйца. Там уже скворчала колбаса, по-мужски порезанная толстыми ломтями, и плавали в масле прозрачные полукольца лука, тронутые золотистыми штрихами.

— Я тут немного похозяйничал, — на мгновение повернулся ко мне Димон и вернулся к своему занятию. Из-за спортивных штанов, выданных, скорее всего, Русланом, Дима выглядел по-домашнему прилично и скромно. — Не хотел утруждать тебя ещё и готовкой.

— Спасибо за помощь и за тортик, — обнаружила последний в холодильнике, когда полезла за овощами для салата. — Я, если честно, устала и мечтала лечь пораньше, пока не вмешался Эдик.

— Куда ездили? Забегал к вам перед обедом и не застал дома, — поинтересовался Дмитрий, паралельно соля и сдабривая специями яичницу.

Меня больше не удивляла простота и лёгкость нарушения личных границ. Здесь личных границ не существовало и каждый мог без предупреждения прийти к соседу в гости, поучаствовать в семейном скандале и тут же разнести свежую сплетню по деревне.

— Руслан возил детей на экскурсию по своему кораблю. Пришлось встать с петухами и весь день провести в дороге.

— Круто, наверное, было? — загорелись по-пацански у Димки глаза, а я поняла, что имел ввиду Рус, оценивая его возраст. Дима, действительно, был ещё необременённым ответственностью мальчишкой, несмотря на свои двадцать девять лет. — Жаль, что я раньше не узнал. Напросился бы с вами.

— Не вышло бы, — появился в проёме Руслан, натянув домашние штаны и тельняшку без рукавов на влажное тело. — Их я провёл как семью, а ты, рыжий, на родственные связи со мной не тянешь. Фейсом не вышел.

— Ты всегда был вредный, — поник на короткое время Дима и снова заулыбался. — Помню, как Фиска называла тебя Руськой-вреднюськой.

— А тебя Димон — рыжий охламон, — не остался в стороне Рус, занимая табуретку ближе к выходу. — Есть когда будем?

— Через пять минут, — отчитался Димка, заглянув в сковороду.

— Успею как раз салат нарезать, — ополоснула овощи, поставила на стол миску с доской и потянулась за ножом.

— Я сам, — взял у меня из рук нож Рус и отрубил у огурца попку. — Можешь почистить луковицу и позвать детей.

Через несколько минут к треску дров добавился стук приборов о тарелки и хрумканье салатом. На удивление, Ларка не отставала от мужчин, взяв в приоритет подражание Руслану. И если раньше она частенько закатывала истерику, не соглашаясь есть общий ужин, то теперь первая требовала тоже, что будет дядя-Ус.

Мы уже пили чай с тортиком, когда пиликнула машинка, обозначая конец стирки. Вот тут я поняла смысл дислокации, занятой Русланом. Услышав звуковой сигнал, он встал, вышел, пошуршал в коридоре, завис в ванной и вернулся, держа в руке большой мусорный мешок с мокрыми вещами Димы.

— Тебе пора, — безапелляционно объявил, протягивая Сытникову пакет. — Сушить повесишь дома.

— И как я пойду через всю деревню в таком виде? — оттянул майку со штанами Димка, смотря на меня и ища поддержку.

— Толстовку и ветровку выдам, — на корню оборвал мои попытки заступиться за Диму Рус. — Завтра вернёшь после обеда. Пойдём, провожу.

Димон понуро поднялся из-за стола, тяжело вздохнул, перехватил пакет, вяло попрощался и поплёлся в направление, куда указывал капитан. А я осталась обтекать под чавканье и прихлёбывание чая ребятни.

Руслан

Называя Милу женой, а детей своими отпрысками, в голове резко прояснилось от правильности озвученного. Мужики одобрительно хлопнули по спине и свалили пообедать, оставив младший состав в карауле. Нарушение, но мы не один год ходили в одной команде, чтобы без раздумий прикрыть друг друга или отвернуться в нужный момент.

Водил свою ещё ненастоящую семью по палубе, наблюдал за Милой и анализировал то чувство, что сворачивалось теплом под рёбрами. И ещё странное шевеление в животе, будто там завелась живность. Не сказал бы, что противно. Наоборот. Похожее на то глупое выражение из бабских книжек — «крылья бабочек».

Смешно. Тридцать шесть лет, а у меня впервые жирное мотыльё, обожравшееся запрещённых веществ, трепыхается в брюхе. И не объяснишь Люде происходящее со мной, не побоявшись её спугнуть. Поэтому рублю короткими фразами, как привык на корабле, кажется, делая ещё хуже.

Обратно мы ехали в сопровождение поющего радио, как будто боялись остаться в тишине. Ведь в ней нужно говорить, чтобы не мучиться неловкостью. Было время подумать и составить приблизительный план. На третьем пункте член одобрительно дёрнулся, согласившись со мной, что пора.

У меня осталось меньше месяца, чтобы убедить Милу перебраться в порт приписки и ждать из трёхнедельного похода уже там. Правда, в съёмной квартире, но вернувшись, раздобуду служебное жильё. Обставим, повесим занавески, забьём холодильник продуктами. Малышню устроим в сад, Ромку ещё и в секции. А там можно подумать и о третьем, пока позволяет возраст.

На моменте встречи Люды из родильного дома и протягивания рук к почему-то розовому конверту, у ворот образовался тот мудак, что забрал себе мою женщину на целых шесть лет. Уверен, не соблазни он её в стенах института, судьба свела бы нас раньше. Примерно в те года я как раз проходил повышение в столице, а вернувшись домой, познакомился с Миленкой.

И вот как отпустить безнаказанно ублюдка, спутавшего нам карты тогда и окатившего грязью сейчас? И догнать не проблема, пока он будет петлять и пробуксовывать на своей выпендрёжной банке, но Люда права — в салоне спящие дети. Решил, что обязательно наведаюсь к утырку, как только перевезу семью.