На последнем предложение я не сдержалась и закатила глаза к потолку. Бес толку. Приведёт беспринципную дуру типа Алисы, посадит её дома, заставит освоить готовку, а сам продолжит ходить налево. Потому что дура-Алиса не молодеет, а в университет каждый год приходит свежее мясо.

— Вряд ли она будет хоть вполовину такая как ты, — перехватил мою ладонь Эд и сжал в своей. Подержал несколько секунд и со вздохом отпустил, разворачиваясь к детям. — Ну что, Роман, маму слушаешься? Не обижаешь?

— Я помогаю ей, — гордо выпятил подбородок Ромка, вытирая салфеткой губы. — Снег чищу и с Ларкой сижу.

— И я снег чищу, — растянула в улыбке грязную моську дочка.

— Молодцы. Доедайте и пойдём на улицу, — скупо похвалил их Эдуард и склонился ко мне, переходя на шёпот: — Пообещай, что не будешь настраивать детей против меня. Знаю, что сделал тебе больно, но давай оставим обиды между нами. Не будем втягивать ребятню.

— Тут всё зависит только от тебя, Эд. Если отпустишь меня мирно, то они не узнают об инциденте. Будем придерживаться версии, что мы не сошлись характерами.

— И позволишь видеться с ними, — продолжал торговаться Корольков.

— Телефон, скайп, отпуск. С выездом у тебя проблем быть не должно. Как и с покупкой билетов. Четыре часа, и ты у нас. Мне сейчас и то придётся дольше потратить на дорогу.

— Хорошо, будет тебе доверенность, — растёр виски, прилизал волосы и поднял руку, щёлкая пальцами и подзывая официантку.

Рассчитавшись за сладкий стол, Эдик даже помог Ромке поправить шапку и застегнуть куртку. Наверное, со стороны мы выглядели как счастливая семья, а не как почти посторонние люди, торгующиеся перед финальной стадией развода.

— Нотариус в соседнем доме, — прижала к груди цветы, отыгрывая роль растроганной супруги. — Паспорт же у тебя с собой.

Эдуард то ли кивнул, то ли усмехнулся моей расторопности и поспешности. Знал бы он, что мне срочно надо валить и страны, пока токсикоз не поставил в известность о беременности всю деревню. Не дай бог до Анфисы дойдёт. Жить и ждать какого-нибудь сюрприза от родственников Руслана я не готова.

В нотариальной конторе нас промурыжили целый час. Удивляюсь, чего там так долго делать, когда «рыбы» всевозможных документов у них есть. Просто вбей данные, перепроверь, распечатай и шлёпни печать с подписью. Посмотрела на часы и про себя выругалась. Больше половины пути придётся рулить в темноте.

— Может переночуете дома, а утром поедете? Чего нестись на ночь глядя? — предложил Эд, по-детски ковыряя мыском ботинка укатанный снег.

Заманчивое предложение. Скорее всего, даже разумное, с учётом не самого большого у меня опыта вождения. Да и устала я, если честно. Поясница ныла, меж лопатками пекло, голову стискивал невидимый обруч и глаза от напряжения жгло. Да и это «дома» лизнуло теплом.

— Спасибо, но мне надо вернуться сегодня. На завтра работу никто не отменял.

Со всеми плюсами и минусами я не смогла переступить через себя. Вернуться туда, откуда бежала сломя голову? Туда, где поучила самое подлое унижение? Туда, куда Эдик, наверняка, продолжает водить девиц? Нет-нет-нет. Лучше потихоньку, с остановками, с передышками, с заездом на заправки с кафешками.

— Никак не привыкну, что ты стала такой самостоятельной, — грустно улыбнулся Корольков, открывая багажник моей пятёры и убирая туда пакеты с подарками. — Пожалуйста, не засовывай меня больше в чёрный список.

— Не буду, — пристегнула детей и захлопнула двери, отсекая их от нашего разговора. — Спасибо за доверенность. Мне очень нужна передышка и мамкино крыло, иначе я сломаюсь.

— Прости меня, Люся, — дёрнул на себя Эдуард и смял в объятиях. — Я идиот. Из-за легкомысленности и чувства вседозволенности умудрился просрать семью.

Не знаю, но почему-то в тот момент у меня возникло стойкое ощущение, что мы прощаемся. Возможно на год, на пять, на десять лет… Навсегда…

— У нас всё ещё будет хорошо, — обняла его в ответ, всхлипнув в ворот дорогого пальто. — Просто по-отдельности. Мы ещё будем встречаться на днях рождениях детей новыми семьями.

Оторвавшись друг от друга и рассмеявшись от души, мы разъехались в разные стороны. Моей выдержки хватило пересечь МКАД и свернуть в первый же отстойный карман на заправке.

Дети спали, раскидавшись по креслам, а я скулила в кулак, размазывая по лицу горсти снега. Наверное, я в первый раз по-настоящему оплакивала себя прошлую, свой брак с Эдиком, свои несбывшиеся мечты и не реализованные планы. Скорее всего, я, наконец, отпускала его и пыталась простить за предательство. Пыталась, но получилось всего лишь оплакать и отпустить. На прощение моё сердце пока оказалось неспособно.

Как обычно, до дома добрались совсем затемно. Дети, выспавшиеся по дороге, смели весь ужин и уселись перед телевизором распаковывать подарки от отца, а я отпила горячий чай с лимоном и набрала номер Анфисы, чтобы не оттягивать неприятный разговор.

— Привет, Люд, — хлопнула на заднем фоне дверь и сторонние голоса пропали из эфира. — По делу или просто так?

— Привет, Фис. Можно сказать, по делу, — собралась с мыслями, зная точно, что услышу в ответ. — Я договорилась с Эдуардом разойтись мирно. Мы отзываем требования на совместно нажитое имущество и компенсацию, а также не подаём на выплату алиментов.

— У тебя всё в порядке? — после звенящей паузы произнесла Анфиса.

— Всё замечательно, Анфис, — поспешила заверить Фиксову. — Просто поняла, что ничего не хочу от прошлого брака.

— С ума сошла? — рявкнула она так резко, что динамик противно завибрировал и подхватил эхо. — Он все эти годы эксплуатировал твой труд, унижал тебя своими изменами, подбил на продажу единственного жилья и нажился в одну морду, а ты решила поиграть в альтруистку? Чем Эдуард пригрозил тебе, что ты отказываешься от всего за несколько дней до суда? Детьми? Так они останутся у тебя.

— Ничем, Фис. Я сама встретилась сегодня с ним и предложила разойтись на таких условиях.

— Не понимаю, — простонала Анфиса и разочарованно запыхтела в трубку. — Почему?

— Я не собираюсь мстить Королькову и лишать его любимой машины. Мне есть где жить, а всё остальное пусть будет на его совести. Ему ответ не передо мной держать.

— Ты с Русланом обсудила? — резануло остриём по вскрытому сердцу. — Мне кажется, тебе не стоит принимать такое решение одной.

— Тебе кажется, Анфиса, — вцепилась в ещё тёплую кружку, придавив её к столу. Лишь бы не сорваться и не запустить посудину в стену. — Это мой муж, мой брак, мой развод и моё решение. Если ты не согласна, то вправе взять самоотвод.

— Извини, Люд, — спохватилась Фиса, поняв, что зря втянула в спор брата. — Я всего лишь переживаю за тебя и не хочу, чтобы потом ты сожалела о своей щедрости. Эдуард не оценит твой шаг.

— Мне не нужны его оценки. Пусть просто подпишет бумаги и исчезнет из поля зрения, чтобы мне ничего не мешало начать новую жизнь.

— Что ж, ты права Люда, — сдалась Фиксова, заметно сникнув. — Будешь присутствовать на суде?

— Нет, — моментально отмела возможность ещё раз увидеться с Корольковым. Я уже простилась с ним и оплакала. — Не хочу пересекаться с почти бывшими родственничками.

— Русик уже вернулся? — сменила тему Анфиса, вбив меня кувалдой в мёрзлую почву.

— Нет. Плавает, — пространно ответила, не вдаваясь в подробности. Плавает в семейном кругу, плавно качаясь на волнах супружеской любви. Скотина!

— Когда ж его морская болезнь свалит, и он подаст в отставку? — театрально вздохнула Анфиса. Я даже представила, как она в полёте взмахивает руками.

— Ладно, Фис, прощаюсь. Ларчика пора купать и укладывать спать.

— После суда выберусь, — напоследок пообещала Анфиса. — Отметим твою свободу.

Положила аппарат на столешницу, надеясь, что у Фиксовой не получится сразу выбраться, а потом мне не придётся либо врать, либо ругаться. С кем с кем, а с Анфисой не хотелось бы переходить приятельскую черту, даже несмотря на то, что она из вражеского лагеря.