Узнав о беременности, вообще собиралась лететь на родину и связывать в узел этому осеменителю причиндалы. Остановил Дирк замечательной новостью, что любимая свинья Клякса опоросилась, принеся двадцать четыре поросёнка. Смотреть на лысых, пищащих комков побежали все, а Ларка с Ромкой сразу надавали мелким имён. Правда, на следующий день половину кличек забыли, а оставшихся не смогли идентифицировать.

В общем, пока дети с мамой были заняты заботой о новорождённом потомстве, Рус подал рапорт о переводе на сушу, проштудировал школы, сады и секции, написал с сотню романтических сообщений и оплатил курьерскую доставку цветов — каждую субботу по букету для всех дам.

Совсем сердце матери растаяло после полученных фотографий квартир и домов, которые Русла отсмотрел за два выходных. Судя по количеству объектов, кататься ему пришлось не покладая рук и не жалея ног. Мне выпала главная роль — выбрать наше общее жилище. Смешно, я ещё не решила — вернусь или нет, а Аршавин меня мягко подталкивал к совместному проживанию.

На общем собрание был выбран дом недалеко от побережья, а потом по скайпу детвора высказала свои пожелания по дизайну в комнатах. А дальше понеслось — дистанционный выбор плитки, краски, обоев, ламината, сантехники, смесителей, кухонных шкафчиков. Только детская малыша осталась для меня тщательно охраняемой тайной. Рус готовил мне сюрприз, не выслав ни одной фотографии.

— У вас тут так хорошо. Тепло, — потянулась, подставляя лицо майскому солнышку. В воздухе витал аромат цветущих слив, яблонь, абрикосов и груш, окружающих просторный коттедж родителей. Да-да, именно родителей. Дети называли Дирка дедом, а я, наконец, почувствовала, что значит, когда рядом есть отец. — В Мурманске сейчас всего плюс десять. Подожду, пока туда придёт лето.

— Так оно может из-за тебя здесь застряло? — с укором подбоченилась мама, пачкая фартук и платье мукой. Любимые внучики запросили вареники с вишней, и бабушка сразу понеслась выполнять заказ.

— Не понимаю, — оторвалась от телефона и придвинула к себе миску с размороженной и проваренной начинкой. — Мы уже надоели вам? Не терпится избавиться?

— Вот ты глупая, Милка, — шлёпнула от возмущения куском теста по столу мать. — Я ж о тебе забочусь. Кому, как не мне знать, что такое полжизни прожить без нормального мужика, довольствуясь второсортным мусором. Если бы не Дирк, вряд ли бы увидела разницу между суррогатом и настоящим мужчиной. А твой Руслан настоящий, так что нет смысла тратить время на любовь по мессенджеру и играть на его терпении.

— Так если он настоящий, то терпение у него должно быть безгранично, — небрежно пожала плечами, ковыряясь ложкой в ягоде. — Да и не готова я ещё возвращаться в то болото.

Для меня оказался большой неожиданностью звонок Анфисы. Вернее, не сам звонок, а тема, которую она затронула. Фиска просила прощение за свой наезд и беспочвенные обиды, обмолвившись об участии Димки в очернение Руса.

Никак не могла поверить, что Димон оказался с гнильцой. Волновался за меня, переживал за мою беременность, готовил и гулял с детьми, а сам плёл интрижки, чуть не подведя меня к аборту. И если измены Эдика я оценила в десятку из десяти, то Сытников переплюнул шкалу предательства ещё на девяносто балов. Вот и откуда было взять желание лететь туда, где все всех вокруг обманывают.

— Тебе и не надо в Прошинку. Сразу к Руслану лети. До рождения малыша столько ещё успеть надо. Расписаться, обжиться на новом месте, акклиматизироваться. И детям нужно покупаться в море и укрепить иммунитет. Знаешь, как полезно подышать натуральным йодом и солью?

— Хорошо. Ещё немного погостим у вас и поедем, — кивнула, погладила живот и занялась лепкой вареников, предвкушающе истекая слюной.

Моё «немного» затянулось на месяц. Как можно было улететь, когда кошка Гертруда, в быту Гера, принесла двух котят, тем самым обогатив познания в животном мире ребятни? Они так ждали сначала прибавление, потом пока слепыши откроют глазки, следом, когда усатики самостоятельно встанут на лапки. И всё это время взахлёб делились с Русланом своим восторгом.

— Почему-то я не сомневаюсь, что по нашему дому будет бегать разнообразная живность, — со смехом заметила, разговаривая с Русом.

— Главное, чтобы не тараканы, — поддержал моё веселье Аршавин, хотя в голосе были заметны тоскливые нотки. — Мил, возвращайся. Я уже озверел без тебя. Без вас.

— Вернусь. Закажу билеты и вернусь.

Наверное, именно в этот момент я почувствовала, что пора. Что готова начать новую жизнь, оставив дерьмо и всё разочарование в прошлом. Переболела, пережила, отпустила ненужные эмоции, ядовитых людей, порушенные надежды. Позволила себе смотреть в прошлое, искренне веря в надёжность Руслана.

Рус встречал нас в московском аэропорту, нервно тиская букет в перламутровой бумаге. Стоило нам появиться в поле зрения, как его нервозность притупилась. Видела, как он закрыл глаза, глубоко вздохнул, расправил плечи, расслабил мышцы лица и широко улыбнулся, демонстрируя все тридцать два зуба.

Засмотрелась на него. В простой белой футболке, в обычных синих джинсах, коротко подстриженный, чисто выбритый. Такой красивый и весь мой. Мой! Со злостью прищурилась, расстреливая высокомерием оживившихся дам, демонстрирующих вполне читаемыми телодвижениями, что не прочь прибрать чужое добро.

А Руслан никого не замечал кроме меня, и столько неприкрытого голода было в его взгляде. Пока между нами сокращалось расстояние, зрительно прошёлся по моей раздавшейся в ширь фигуре. Поначалу запереживала, что объёмы не придутся ему по вкусу, но в ответ мне полыхнули предвкушением глаза, и моё сердце подпрыгнуло в восторге.

А потом его ладони жадно пробежались по спине, по плечам, по бокам, задевая большими пальцами чувствительную грудь, прерывисто дёрнулись и сползли на округлость, как будто Рус не знал за что схватиться. Попытался прижать к себе, но из-за живота его постигла неудача. Наверное, со стороны казалось, что он пытается обмотать меня собой.

При этом с одной стороны на его руке вис Ромка, с запалом рассказывающий о провале в воздушную яму, а с другой обезьянкой лезла Лара, без зазрения совести уговаривая приобрести котёнка. А где-то между нами были смяты бедные цветы в перламутровой бумаге.

— Наконец-то, Мил-лая, — выдохнул Руслан мне в макушку. — Никак не могу поверить, что вы вернулись.

— Мы бы венулись ланьше, но у бабы Лены лоделись котята, и мы помогали их комить, — раздувая щёки и вытягивая уточкой губы, рассказывала Лара. — Нам тоже нужен котёнок, дядя Ус.

— Как скажешь. Будет у нас котёнок, — отцепил от меня одну руку Руслан и поудобнее обхватил мартышку.

— И щенок, — быстро сориентировался Рома, смешно сдвинув домиком светлые бровки.

— И щенок, — растерянно посмотрел на меня Аршавин, словно спрашивая можно или нет.

— Хоть поросёнка, — беззвучно произнесла одними губами и в голос добавила: — Лишь бы не цесарок. Знаешь, эти птицы похуже оружия массового поражения. Их рты… то есть клювы вообще не затыкаются. С рассветы до заката «курлым-курлым курлым-курлым», пока их не запрёшь в тёмном помещение. Пары часов рядом хватает, чтобы обзавестись устойчивой головной болью.

— Договорились. Никаких цесарок, — согласился со мной Рус, провёл губами по виску и выпустил из объятий. — А сейчас в гостиницу. Вылет у нас в десять вечера, так что отдохнём пока.

Отдохнуть мне хотелось, но с Русом наедине. Решила совместить полезное с приятном и набрала номер бывшего мужа. Когда ещё мы приедем в Москву и малышне удастся повидаться с отцом?

— Не могу, Люсь, — ответил на моё предложение погулять с детьми Эдик. — У меня сдача экзамена, а потом педсовет.

— Котик, твоя кошечка скучает. Идём в постельку, — услышала на заднем фоне, прощаясь с Корольковым.

— Не котик, а козёл, — вырвалось протестное на наглую ложь и нежелание встретиться с детьми. Они скучали, хоть и перестали о нём говорить.