— Очень на это надеюсь, — буркнул он под нос и переключил радио на канал с песнями.

Наверное, это действие означало конец беседы, что я с удовольствием поддержала. Вот ни капельки не хотелось общаться с хамоватым и бескультурным типом. Даже с учётом того, что он двоюродный брат Анфисы. Фиса! Меня так закрутило на дне рождения, что я совсем забыла показать ей скрины переписки с мужем.

С трудом дождалась пока доехали до дома. Пока Руслан донес Ромку до кровати, избавил его от одежды и укрыл одеялом. Пока откланялся и свалил, окинув мои хоромы нечетабельным взглядом. Хамло, привыкшее крутить весь мир на своём члене! Заперла калитку и сразу набрала номер Фисы, надеясь получить хоть какие-нибудь объяснения.

— Людик, — нетрезво мурлыкнула в трубку Анфиса. — Как вы там? Русик не сильно лютовал?

— Фис, ты мне можешь сказать, что это было? — нервно спросила у неё, ставя разогреваться чайник и растапливая остывшую печку.

— Да чего тут рассказывать, — преувеличенно громко вздохнула она, растеряв всю весёлость. — Димка выпил немного и полез за руль, а для Руслана это как красная тряпка для быка. Его прям взрывает от происходящего.

— Мне показалось, что у него произошло что-то плохое в прошлом, — осторожно шагнула в неизвестном направление.

— Два года назад жена села за руль в нетрезвом виде и не справилась с управлением. Его сынишке сейчас было бы пять лет. Как твоему Ромке. Рус тогда был в четырёхмесячном рейде на другом конце света. Ему даже не сообщили о случившемся и хоронили без него. С тех пор Руслана тригерит в такой ситуации. Димка знает, поэтому совсем не обиделся. Наоборот, переживает, что забыл об ответственности и позволил уговорить мужикам пропустить стопку.

— Господи, Фис, а я на Руслана всех собак спустила. Теперь так стыдно.

— Брось, Людка, ему иногда полезно спуститься с небес на землю. Возомнил себя царьком на своём корабле. Привык, что команды по щелчку выполняются. Надеюсь, ты ему дала отпор?

— В меру своего воспитания, — заверила её и чуть не забыла об угрозах бывшего. — Мне тут муж написывал в невменяемом состояние. Правда, проспавшись, постирал всё, но я сделала скрины. Перешлю тебе. Вдруг понадобится.

Распрощалась, отправила сообщение с вложением, получила от Фисы смайлики с поднятыми большими пальцами и отключила телефон, чтобы никто сегодня больше не смел меня беспокоить. За никто я имела ввиду почти бывших родственничков и Диму, снедаемого виной и градусами. Мама обычно звонила в обед по скайпу.

Плеснув себе крепкий кофе, сползла на табуретку и уставилась в чёрное окно. Горечь напитка растворялась в собственной горечи, что до боли плавила горло и выжигала глаза. Не знаю, сколько так промедитировала, тупо глядя в темноту, но в какой-то момент экран окна подёрнулся рябью и обрисовал контуры детского тельца, сдавленного бездушным куском железа, а следом плачущего над не осевшей ещё могилкой отца, потерявшего хищность, властность и ориентир к счастью.

Отчаянно всхлипнула в голос, нарушая густую тишину. Не знаю, кого мне в тот вечер было жалко. То ли себя, чувствующую дикое одиночество, то ли Руслана, одиноко плывущего в этом мире.

Ночью совсем не спалось. Чёртовы мысли круговоротом вертелись в голове, воронкой спускались вниз, где в груди набирали обороты и гулко бились о рёбра. Или это сердце лупило по ним, с трудом справляясь с эмоциями. Заснула лишь под утро, но и этот сон больше напоминал кошмарные провалы в пекло.

Чего только не намешалось там, кого только не принесло ко мне в сновидение. Громадная Алиса с отросшими клыками обжаривала меня на сковороде, помешивая и переворачивая большими вилами, рядом прыскала ядом свекровушка, проходя раздвоенным языком по губам, шипя и тарахтя погремушкой на хвосте в экстазе, где-то внизу стучал козьими копытами Дима, подбрасывая дрова в жаровню, Марта плескалась в чане с кровью и хохотала, крича, что я сама виновата, что не стоило отшивать рыжего. И всем этим ужасом дирижировал Эдик, подпирая огненное небо антрацитовыми рогами и инспектируя степень моей прожарки.

Проснулась я в какой-то нереальной тишине с ощущением заложенных ушей и саднящего горла. В окно светило бледное солнце, намекая на позднее утро, с кухни несло подгоревшими гренками и жжёным сахаром, крича о том, что там кто-то хозяйничал без меня, а самое главное — дети, которые без присмотра должны были стоять на головах и разбирать на запчасти мебель, отсутствовали в радиусе нескольких десятком метров.

Взмокшее от кошмаров тело моментально обдало льдом и липкой изморосью. Ромке пять, Ларчику два. Куда они могли деться? Мозг сразу спроецировал шокирующие картинки. Завязли и замёрзли в снегу, выпавшему слоем больше метра. Попали под колёса нетрезвого лихача, прыгающего по лежачим полицейским. Заблудились в лесу, до которого идти километров десять.

Не помня себя, всунула ноги в тапки, накинула халат, ломанулась к входной двери, с силой толкая её, и осела на пень, что стоял на крыльце. Площадка и тропинки расчищены, дровница заполнена, Ромка носит от сарая поленья, Лара перетаскивает в жёлтом ведёрке щепу и высыпает в большую корзину, а работой моих детей снабжает Руслан, орудуя топором.

Я так и сидела бы, наверное, пялясь на широкую спину, крепкие руки, подтянутую задницу и чётко выверенные движения, если бы Ларка не увидела меня и не запрыгала с криком «мама».

— С ума сошла? Околеть решила? — воткнул топор в колоду Рус и в несколько шагов оказался на крыльце.

Подхватил подмышки, содрал с пня и с лёгкостью внёс в прогретый дом, обдав разгорячённым по́том. И знаете, что самое страшное? Меня повело от этого чисто мужского запаха как голодную кошку в гоне. Пальцы на ногах поджались, вдоль позвоночника пронеслась крупная дрожь, под ложечкой засосало, а внизу живота саккумулировался жар, ноющей болью плавя внутренности.

— Ты чего здесь делаешь? — нашла в себе силы и вывинтилась из его захвата. Отошла подальше, чтобы до носа не доносился животный запах. — Как проник в дом?

— Перемахнул через забор. А дверь Ромка открыл, когда увидел, что я снег раскидываю. Вдвоём мы уже решили сюрприз тебе сделать. Мелкую покормили, сами поели, оделись и гулять пошли.

— Господи! Да я чуть богу душу не отдала, проснувшись в гробовой тишине! — взвизгнула, сцепляя пальцы, вереща на повышенных тонах, а заодно подвывая. — Я чего только не надумала, пока бежала на улицу! Ты даже представить не можешь, что я пережила за эти несколько минут, придууурооок! Я же уже нарисовала их переломанными под колёсами автомобиииляаа! Я уже увидела растерзанные дикой сворой тельцаааа!

— Матрос Королькова, истерику прекратить! — рявкнул, выбрасывая вперёд руку, хватая и впечатывая меня в каменную грудь, прикрытую лишь тоненькой тельняшкой. — Всё обошлось. Дети целы, сыты и выгуляны с полезными физическими нагрузками, — похлопал по спине и повёл ладонью ниже, остановившись в опасной близости от кормы. — Хорошие они у тебя. Ромка настоящим мужиком растёт.

Всхлипнула, вдыхая одуряющий коктейль и понижая градус волнения. Завозилась в его руках, вынуждая выпустить.

— И с какого перепуга ты незнакомые дворы чистишь, да чужих детей выгуливаешь? — попятилась назад, руля на кухню. Что-то неправильное происходило с моим телом, и его стоило держать подальше от мужчины. А судя по отсутствию такой реакции на Димона, сторониться нужно именно Руса. — Чудаковатое хобби между морскими ходками?

— Ходки у зеков, а у меня боевые походы, — засмеялся Рус, и вокруг глаз разбежались лучики морщин, преображая суровость во что-то мягкое и тёплое. — И между ними я решил помочь одинокой женщине с детьми.

— А с чего ты решил, что я одинокая? — подбоченилась, шмыгая носом.

Не сразу поняла причину потемневшего взгляда и судорожного дёрганья кадыка вверх-вниз. Только когда зазудело в области груди спохватилась, что халат распахнулся, демонстрируя торчащие соски в застиранной до полупрозрачности футболке. Свела полы, чувствуя, как по коже расползается густой румянец, поглощая лицо и шею.