— Выпытал информацию у Фисы, а потом и сам всё увидел собственными глазами. Худая изба, запущенный участок, перекошенный сарай, завалившийся с задней стороны забор, — стал перечислять Руслан недочёты в моём хозяйстве. — Да и следов проживания мужика я здесь не заметил.

— Может у меня приходящий? — завелась я, затягивая пояс потуже. — Гвоздь забить, постель погреть?

— Насчёт гвоздей не сомневаюсь. Димка всегда рукастым был, — свёл брови Рус, и сразу тепло сменилось на арктический холод. — А на любовника он не тянет.

— Почему это? — подалась вперёд, грозно выпячивая подбородок. Что-что, а за друзей бабка с дедом научили заступаться. — Дима привлекательный, добрый, отзывчивый.

— Мелковат он для такой женщины как ты, Мила. Трахать тебя должен настоящий мужик, а не рыжий сопляк, променявший ответственность на стопку водки.

Хотела ответить ему на хамство, но лишь успела приоткрыть рот. Рвущийся звук был затолкнут языком назад в глотку, а губы жёстко смяты грубым поцелуем.

Вернее, на поцелуй действо было мало похоже. Руслан жрал меня, задевая зубами, прикусывая нежную плоть, вылизывая нёбо и зубы, чуть ли не втрахивая язык в горло. При этом его руки с каким-то садистским голодом мяли ягодицы, впиваясь до синяков пальцами.

— Мам! Дядь Рус! — раздался из коридора Ромкин голос, а следом Ларкино кряхтение и неразборчивый бубнёж.

В этот момент халат висел где-то на локтях, в растянутом вороте футболки призывно торчала грудь, а лапы индивидуума (судя по нанесённому одежде ущербу их было больше двух) скрутили трусы и жмякали попу, мимолётно забегали пальцами в более интимные места, ныряя туда и возвращаясь к мягкости, как будто никак не могли решить, что из богатого добра больше всего нравится мять.

А я… Прости меня мама за мой позорный провал и откуда-то взявшуюся слабость передка. Я обнаружила одну свою руку под тельняшкой, распластанную на рельефной груди, а другую в том же положение, только протиснувшуюся через преграду в виде тугого ремня и с упоением оценивающую ягодичную мышцу. Сжать и пожмякать её у меня вряд ли бы получилось.

— Так, господа матросы, в грязной обуви пол не топтать! Разуться, раздеться и помогать на камбуз! — первым пришёл в себя Рус, выдернул конечности из труселей, одним движением натянул на голую грудь ворот футболки, а другим… прости господи… облизал поблёскивающие пальцы, похабно глядя мне в глаза.

И вот это действие со всей дури приложило меня по голове, отключая связь с реальностью. Я, конечно, слышала о таком пошлом поведение некоторых мужчин, но Эдик со мной такого не проделывал. Не уверена, что моего почти бывшего не стошнило бы от самой мысли попробовать вкус партнёрши, хотя свой член он всегда старался присунуть для разогрева.

Фу. Самое противное, что свой отросток он присовывал не только законной жене. Стоило этой мысли пройти по касательной, как к горлу подступила тошнота. Интересно, сколько баб вот так на язык вкусил Руслан? И он ещё залез этим языком мне в рот.

— Приведи себя в порядок, — заговорщицки зашептал Рус, подталкивая под пятую точку. — Мелких отвлеку.

Суетливо натянула халат, с дрожью завязала пояс и метнулась в спальню, стуча по дощатому полу пятками в мягких тапках. До чего дошла со своей растоптанной самооценкой. Набросилась на мужика, с которым знакома второй день. У него, скорее всего, в каждом порту такая Люда. Одной снег чистит, второй кусты стрижёт, третьей огород вскапывает, четвёртой крышу латает.

И все довольные, растекаются жижей, ждут и верят в свою исключительность. А я не верю. У всех мужиков кобелиная душонка. Им не знакомо понятие верности. Им лишь бы залезть на бабу, а те единственные, кому давали клятвы, давно потеряли ценность.

Когда я оделась и вышла на кухню, Ларка мучала банан, давя его в ладошках и размазывая вокруг рта, а Ромик маленьким ножиком криво кромсал картошку, почищенную Русом. Прям любящая семья, если не знать, что до вчерашнего дня мы все даже не подозревали о существование этого мужчины.

— Присоединяйся, Мил, — подмигнул мне морской волк, сбрасывая в мусорное ведро длинную спираль шкурки. — Мы тут суп надумали сварить на обед.

На плите булькала кастрюля с куриным окорочком, с нечищеной головкой лука и с крупной морковью, порубленной на три части. Обычно бабка так варила холодец, а не бульон для супа. Но, в оправдание Руслана, аромат, парующий над кастрюлей, был более насыщенным и вкусным, чем при моей готовке.

В принципе, от меня потребовалась малая часть — лишь достать с полки вермишель и бросить пару горстей в концовке. Всё остальное проделал Руслан, на удивление комфортно чувствуя себя на кухне. Морковь тонкой соломкой профессионально вылетала из-под ножа, а лук настолько мелко был порезан, что моментально расползся прозрачной нежностью по сковороде.

Странная штука. Вроде, совершенно простой суп, но Рус внёс в него что-то особенное, сделав его обалденно вкусным. Дети активно черпали ложками, а Ромашка попросил долить добавку. Утренняя прогулка и сытный обед сделали своё дело — Лару, уже засыпающую, Руслан вытащил из стульчика, а Ромик, зевая, сам отправился спать.

— Кажется нас прервали, — констатировал Рус, вернувшись на кухню. Он двигался мягко, бесшумно, плавно перетекая из одной точки в другую. Словно гепард, крадущийся за добычей по джунглям.

— И слава богу, — обошла стол по дуге, держа от мужчины дистанцию. Очень уж говоряще горели его глаза, прямым текстом приказывая раздеться и лечь на спину. — Это была ошибка.

— Текла ты тоже по ошибке, Мил-ла? — низко резанул моим именем, облизываясь. — И на пальцы насаживалась ошибшись?

— Это помешательство какое-то, — смущённо заправила за ухо прядь волос, продолжая пятиться. — Выброс адреналина после испуга.

— Ну, сейчас испуг прошёл, излишки адреналина переработались. Давай проверим тебя на протечки? — сдвинул в сторону табуретку Руслан, настойчиво сокращая расстояние.

— Нет! Мы ничего не будем проверять! — испуганно рявкнула, отпрыгивая от руки, медленно тянущейся к моей груди. — Послушай, Руслан, в мои планы не входят интрижки. Я совсем недавно ушла от мужа и не собираюсь прыгать в койку к первому встречному мужику. И вообще, меня не интересуют никакие отношения. Я просто не хочу никого лишнего в своей жизни. Мне вполне хватает детей. Спасибо, что помог. Суп был очень вкусный. Тебе пора.

— Нет, так нет, — выставил ладони вперёд Рус, сводя брови к переносице. — Не хватало ещё принуждать женщину к сексу. Но уйти я не могу. Обещал Ромке провести экскурсию по военному кораблю. Вряд ли когда ему представиться такая возможность.

— Не думаю, что это хорошая идея, — заблеяла, хватая со стола полотенце и начиная протирать столы, лишь бы чем-то занять руки. — Детям тяжело будет перенести дорогу. И дом я не могу надолго оставить.

— Один день, Мила. Поверь, на такую экскурсию ты и сама с удовольствием сходишь.

— Хорошо, уговорил, — кивнула, ещё не понимая во что ввязываюсь.

— Вот и ладненько, — потёр ладони Рус, растягивая губы в улыбке. — Пораньше ляжем, пораньше встанем и в дорогу.

— Э нет, Руслан, ночевать я тебя здесь не оставлю.

Руслан

Зачем мне это надо? Да хрен его знает. Мила не сильно похожа на портовых девиц — сложная слишком, замороченная. Ещё и с довеском в виде двух спиногрызов, добавляющих геморрой. И, наверное, я бы прошёл мимо, не обратив никакого внимания на очередную подругу Фиски, но взгляд зацепился за силуэт, покачивающийся на табуретке.

Не видя лица и всего остального, я завис на охеренной корме, обтянутой узкой юбкой. Не понимаю моды на мальчишеские фигуры, дохлые ляжки и тощие жопы. Могу смириться с отсутствием сисек, мозгов, с кривой улыбкой, с отталкивающей рожей, но попа должна проминаться и пружинить под руками.

В конце концов, уродливую бабу можно всегда поставить на четвереньки, вдавить лицом в подушку, задрав задом кверху, и с размахом вбивать в неё болт, наблюдая, как содрогаются мясистые ягодицы, как на светлой коже остаются красные отпечатки ладоней, как пальцы погружаются в плоть по фалангу. Ведь женщина без крутых бёдер, что корабль без штурвала.