Дети не соврали и уснули в половине девятого вечера, вымотанные Русланом. Наверное, я бы тоже с удовольствием побежала в постель, особенно вспомнив взгляды и обещающие касания соблазнителя, но мне же нужно было, как порядочной женщине, набить себе цену. Поэтому тянула время, продолжая строчить описание в карточках товаров.

— Закругляйся, Мила, — ожидаемо пристал с командирскими замашками Рус, опускаясь рядом со стулом на корточки. Мне бы окатить его раздражением, указать место, но такая пикантная смесь заботы и контроля оказалась для меня завораживающе новой. — Нельзя столько сидеть за компом. Зрение посадишь и остеохондроз заработаешь. А ты мне здоровая нужна.

— Сейчас, — улыбнулась, впитывая новые, непривычные ощущения. Заботушка. И накормит, и разденет, и спать уложит, и удовольствие доставит. — Осталось совсем чуть-чуть.

— Хотел тебе сказать, — боднул лбом меня в бедро и следом потёрся чисто-выбритой щекой о мягкую ткань штанов. — Если решишь идти в суд, я сам тебя отвезу.

— Думаю, не стоит провоцировать Корольковых. Неизвестно, чего они после этого выкинут в зале, — возразила, ставя последнюю точку в тексте, сохраняя и выключая ноутбук.

— Они в любом случае чего-нибудь выкинут, а я хочу, чтобы этот мудак сразу усёк, что ты теперь моя женщина, — прорезались рычащие звуки в голосе Руса. — И хер я своё отдам.

Меня всё же дёрнул чёрт лично появиться на суде. Детей оставила на Димку и его маму, вызвавшихся накормить, выгулять и развлечь в моё отсутствие, и с первыми петухами тронулись с Русом в столицу. Одну он меня так и не отпустил. Все мои попытки — надутые от обиды губы, сужающиеся от злости глаза, всасывающие от гнева воздух ноздри, уходили в молоко. Руслан молчал, либо делая вид, что не замечает, либо упёрто пялясь из-под бровей. И вот как с таким упрямым бараном вести диалог?

До здания суда мы добрались за полчаса до слушания. Анфиса была уже там, как и бывший. Эдику хватило ума не тащить свою двоюродную племянницу. Жаль, что не хватило у меня. Наше появление не осталось незамеченным. У свекрови произошёл неконтролируемый спазм нижней челюсти, неприлично приоткрывающий рот, а глаза оценивающе забегали по моему спутнику.

Посмотреть там было на что. В гражданской одежде Рус выглядел не менее внушительно. Красная куртка подчёркивала ширину плеч, а тёмные джинсы не скрывали длину и натренированность ног. Этакий яркий шкаф с хищным взглядом и с военной выправкой. Неудивительно, что Далия Натановна вяло реагировала на возмущения сына и на высокий голос лысого мужичка с типичным чемоданом для документов в руке.

— У тебя совсем совести не осталось? — предъявил мне Эдуард, приблизившись, но оставив безопасную дистанцию. — Припереться на развод с ёбы… с любовником.

— Люсяяя, ну как же так? — поддакнула свекровь, подбирая слюни.

— Эд, ты привёл в семейное гнездо любовницу и пользовал её в нашей постели, пока я за стенкой укладывала спать наших детей, — глянула на него с укором, сразу затыкая всех. Видно, адвокату не сообщили о нюансах, потому что его гладкий череп моментально покрылся испариной, не смотря на минусовую температуру. — О какой именно совести идёт речь, когда в семье Корольковых даже не знают о таком понятие? Да, Далия Натановна?

— Не надо приплетать сюда маму, — выплюнул Эдуард, оттягивая рукава пальто и стряхивая мелкую крупу, вдруг посыпавшуюся с неба. — Это наши с тобой проблемы.

— Нет, Эдуард, — мотнула головой и растянула губы в подобие оскала. — Это только твоя проблема, а мама приплелась сама, решив прикрыть оборзевшего сыночка. Надеюсь, Далия Натановна, теперь сынуля приведёт вам достойную невестку из правильной семьи.

Больше не стала трепать себе нервы. Развернулась и пошла в здание, намереваясь забиться в угол и представить, что я нахожусь где-то посреди душистого луга, а не в отталкивающих стенах правосудия.

Мимо по лестнице спускался конвой, ведя скованного заключённого в согнутом состояние. Сею процессию замыкала крепкая женщина, держащая на коротком поводке служебную собаку. Вроде, псина в наморднике выглядела спокойной и смирной, но вставшая дыбом шерсть на холке и зрачки, затянувшие чернотой радужку, выдавали напряжение зверинки.

Почему-то я сассоциировала себя с этой собакой. То же внешнее спокойствие, но внутри скручивалась тугая спираль, готовая сорваться с зажима. Тронь, и стянутая пластина со свистом выпрямится, забрызгивая всех вокруг скопившимся дерьмом. Особенно определённых маму с сыночком, чтоб захлёбывались, бултыхаясь в вонючей массе.

На нижней площадке пёсик залился лаем. Может, четвероногому охраннику показалось чего или об острое поранилась лапа, но по стечению обстоятельств мимо как раз продирался Эдик, и реакцию псинки можно было списать на него.

— Собачий нюх не обманешь, — улыбнулась сама себе, отворачиваясь и поднимаясь на последнюю ступеньку. — Чувствует говно.

Сразу вспомнились просьбы Ромки завести котёнка или щенка, и следом грубый ответ, что от них грязь и шерсть. Пообещала себе пройтись по соседям и завести детям зверушку. Хотелось делать всё то, с чем был не согласен Эдик. Возможно по-детски, но так мои дети получат больше тепла.

Расписание сдвинулось, и нам пришлось просидеть полтора часа, буравя друг друга ненавистью. Эдик играл роль обманутого мужа, а Далия причитала и на публику успокаивала его. В пантомиме неловко себя чувствовал лысый мужик, мечтая, наверное, отсесть и сделать вид, что не с ними.

Как только озвучили нашу фамилию, мы резанули решительными взглядами, а воздух зазвенел от скрещенных в преддверие схватки шпаг. Шучу, но лучше бы мы обошлись дуэлью.

Вышедший из зала, Эдуард, разве что, не свистел, кипя от злости. По крайней мере издавал приближённые звуки. Наверное, присутствие Руса спасло меня и Анфису от преждевременной асфиксии. Руки почти бывшего тряслись и скрюченно тянулись в нашем направление.

На запрос о наложение запрета регистрационных данных и предоставление выписок на какие средства был куплен автомобиль адвокат Корольковых лишь пожимал плечами. На его фоне Анфиса смотрелась звездой юридического сообщества, грудью и собранными справками вставшая на защиту клиента.

В результате, судья прошение удовлетворил, головой покачал, бумаги изучил и дату нового заседания назначил. При нём Эдик раздувался, но молчал, а скатившись с лестницы и вывалившись на улицу фальцетом разорвал тишину. Господи, где были мои глаза, когда выходила за него замуж?

— Тварь! Меркантильная жаба! Злобная сука! Думаешь, я отдам тебе машину?! — такое бешенство Эдуард не проецировал в мою сторону никогда. В уголках губ взбивалась и пузырилась пена, глаза сверкали провалами черноты, а кадык остро бегал туда-сюда, натягивая посеревшую кожу.

— Думаю, ты сейчас заткнёшься, отнесёшь свою задницу в пижонскую коробчёнку и съебёшься отсюда, пока я не засунул твою башку в твой же задний проход, — процедил Руслан, вкладывая Фиске ключи и знаком отправляя нас к стоянке.

— Только не здесь, Русик. Ты офицер. Тебе нельзя светиться с дракой на камерах и в местном отделение полиции, — тронула его за предплечье Анфиса и параллельно стиснула мою руку. — Зажмёшь этого слизняка как-нибудь потом, отловив в тёмной подворотне.

Если ещё пять минут мои права отстаивал квалифицированный юрист, не позволяющий себе даже повысить голос, то сейчас передо мной стояла младшая сестра, навечно вступившая в фан-клуб старшего брата. Дёрнись кто-то в его сторону, и она первая сомкнёт зубы на горле обидчика.

— Езжай, Эдуард, пока есть на чём. Нехорошо ректору преподавать с разбитой рожей, — спокойно уравновесила угрозу Руса я, нащупала мужскую кисть, получила в ответ заботливое сжатие и потащила его за собой паровозиком.

— Я отберу у тебя детей! — никак не мог успокоиться Эдик, выплёвывая угрозы нам в спину. — Подниму все связи! Смешаю тебя с грязью! Ты у меня ещё в ногах будешь валяться!