— Анфиса предупреждала, что у меня двое детей и…

— Да, и от Ларочки она в полном восторге, — перебила Катя и выудила из кармана телефон, активируя на нём экран. — У меня Лялька полутора лет, так что я имею полное представление о распорядке мамочки с маленькими детьми. Особенно у тех, что воспитывают их одни. В понедельник созвонимся и обсудим все нюансы, а сейчас давай помогать Фисе. Она, как всегда, ничего не успевает.

Мне досталось сервировка стола, и я с удовольствием занялась расстановкой тарелок, красивым скручиванием салфеток и размещением множества салатников, креманок и блюд с нарезкой. Стаканы с фужерами оказались в верхних шкафчиках кухни, и мне с моим ростом пришлось воспользоваться табуреткой.

Балансируя на деревянном островке и составляя на стол найденную посуду, я буквально своей кормой почувствовала наглое прощупывание взглядом. Полупопия нещадно жгло от настырного внимания, и от резкого разворота в сторону окна меня удерживал лишь страх не удержать равновесие на каблуках.

— Русик! — завизжала рядом Фиса, бросаясь к упомянутому окну. — Ты смог, мой хороший! Скорее заходи!

Всё же повернула голову, чтобы увидеть неизвестного Русика, не скрывающего увлечение женскими прелестями. Наверное, не крой меня возмущение и раздражение, мужчина в военной форме морского флота, растягивающий губы в озорной ухмылке и становящийся похожим на капитана пиратского судна показался бы вполне симпатичным. Но…

Моей попе не понравилось столь пристальное внимание не свободного, судя по радости Фисы, молодого человека. Ещё больше мне не понравился его шарящий по кухне взгляд, когда он вошёл туда в обнимку с именинницей.

— Девочки. Руслан, — представила Фиса нахального Русика. — Мой двоюродный брат. Прошу любить и жаловать.

Не буду врать и сочинять, что Руслан не произвел на слабый пол впечатление. Глаза загорелись у всех, находящихся в столовой. Даже Катюша не сразу захлопнула рот и справилась с волнением. Видимо, Русик вылил на себя флакон духов с феромонами, на которые у меня единственной оказался иммунитет.

И пока дамы наперебой увлекали завидного кавалера беседами, я спокойно досервировала стол, заглянула в царство детей и аниматоров, вышла во двор, где Димон познакомил меня с мужской частью присутствующих. Больше всего заинтриговал Николай — волшебник по душам, имеющий странную, и даже отталкивающую внешность. Но стоило ему заговорить, как воздух завибрировал и заискрил, напитываясь красотой и яркостью.

Рядом с ним я и заняла за столом место, увлёкшись рассказом о посещение святых мест в Индии. Николай настолько интересно делился своим опытом, что постепенно застольный гул сошёл на нет, а внимание и признание дам перешло с Русика на Николашу.

Правда, морского волка не сильно расстроила потеря воздыхательниц. Свой задумчивый взгляд он направил на меня, ощупывая глаза, губы, шею, грудь и руки. В течение всего дня и вечера то тут, то там я ловила на себе молчаливое внимание, держащего дистанцию мужчины, а потом он куда-то пропал, оставив меня в замешательстве.

Стыдно признаться, но любопытство толкнуло на поиски. Обнаружилась пропажа среди детворы, сражаясь бутафорными саблями с предводителем пиратов. Ромка с улюлюканьем ему помогал, всё время поправляя сползающую на глаза фуражку.

— Мама, мама, дядя Рус обещал взять меня на настоящий корабль! — бросился ко мне сын, захлёбываясь от восторга.

— И меня! И меня! — повторила за братом Лара, подбежав и повиснув на моих руках.

— Обязательно, — соврала им, с укором глядя на вспотевшего и взъерошенного Руслана. — Когда подрастёте.

— Зачем же так долго ждать? — подошёл к нам виновник детского восторга. — Мой корвет месяц простоит на верфи. Шесть часов на автомобиле, и мы там.

— Ромаш, помоги Ларчику одеться. Нам пора домой, — безапелляционно отправила сына в коридор, а сама окинула Русика злостью и раздражением. — По-моему, это плохая идея, Руслан. Дети, если вы не знаете, имеют склонность быстро привязываться к щедрым на внимание людям, а потом очень болезненно переносят расставание. Вы через месяц уедете, так что не стоит даже начинать спекулировать их доверием.

Я развернулась и ушла, не дав Русику что-либо ответить на мои возражения. Найдя Диму и попросив его прогреть машину, отослала следом недовольного отъездом Ромку и уставшую Ларису. Попрощалась с Фисой, махнула рукой гостям и выбралась в схватившийся хрустальным морозом вечер, ища взглядом заведённый автомобиль. Странно, морду нивы подпирал массивный внедорожник, на заднем сидение которого сидела моя малышня, а Руслан с азартом валял в снегу Дмитрия, обещая тому натянуть жопу на глаз.

— Чего тут происходит? — не смогла остаться в стороне валяний и подошла к не на шутку разыгравшимся мужчинам.

— Садись в машину, Мила, — приказным тоном выдал Руслан, отпуская ворот куртки Димы и стряхивая снег с рук. — Сейчас поедем.

— С удовольствием, — открыла заднюю дверь и кивнула Ромке с Ларой, чтобы они выбирались и пересаживались в ниву. — Но домой мы вернёмся на том же автомобиле, что прибыли сюда.

— Вы не поедете с ним, — мужские руки с лёгкостью сдвинули меня с места и захлопнули дверь. — Сядь в салон и не устраивай представление.

— Представление? А ты ничего не попутал? Это не твой корабль, а мы не твои матросы! — топнула ногой, чуть не задохнувшись от возмущения. Наглости и самомнения у этого мужика было столько, что его вот-вот могло разорвать на части.

— Да у моих матросов мозгов и дисциплины больше, чем…

— Чем у меня? — рявкнула, обрывая разглагольствования Русланчика. — Ну, знаешь…

Больше я ничего не успела сказать. Только безмолвно шлёпала губами и ошарашенно смотрела, как Дмитрий вытаскивал детские кресла и передавал их Руслану, а тот споро устанавливал у себя и пристёгивал к ним моих детей. И самое главное, те послушно поднимали руки, разводили ноги, помогали с защёлкой замка, ускоряя процесс пришпиливания.

А следом я была бесцеремонно оторвана от земли, засунута в салон и утянута ремнём так же, как дети, притихшие на заднем сидение. Возмущённо повернулась к ним и наткнулась на обожаемый взгляд Ромки, направленный на Руслана и любопытный Ларкин, подёрнутый усталой сонливостью.

— И чтобы не смел садиться за руль, — процедил на прощание Диме Рус, завёл двигатель и сдал задом, увозя нас от дома Анфисы.

Я ничего так и не поняла. Что нашло на брата Фисы? Чем провинился перед ним Димон? Как мы оказались в чужой машине и безропотно молчим?

За окном проносились отдыхающие поля, поредевшие леса, окутанные печным дымом деревеньки, одиночные ветряки и экспериментальные площадки с чернеющими экранами солнечных батарей. Невзначай влетел и вылетел вопрос: какой дурак установил их в округе, где холодно и пасмурно большую часть года?

— Почему ты так грубо обошёлся с Димой? — прервала тихо бубнящее радио, отвлёкшись от темнеющего горизонта.

— Он собрался управлять автомобилем выпивший, — снова стал заводиться мужчина, до скрипа стискивая оплётку руля. — Если бы Дмитрий поехал один, я бы не вмешивался. Но он, не моргнув, посадил в салон детей. Тебе рассказать о возможных последствиях?

Я бы ответила чего-нибудь в защиту Сытникова и пятидесяти грамм, принятых на душу, но в голосе Руслана слышался такой надрыв, будто последствия он испытал на собственной шкуре.

— Ты мог объяснить мне, не валяя парня по сугробам, — как можно мягче заметила, отрываясь от нашего отражения в стекле и переводя взгляд на суровое лицо водителя. Даже в тусклом мерцании приборной панели было видно, что Руслан по-мужски привлекателен. Не слащав и приторен, как Эдик, не простецки симпатичен как Дима. Что-то хищное, объёмное, многогранное и властное сквозило в его обличие. Может нос с небольшой горбинкой и с острыми крыльями, может густые брови с росчерком белёсого шрама, может загадочная чернота в глазах, горячо ощупывающая бесконтактно. — Я ответственно отношусь к безопасности своих детей.