Пройдёт много лет, и Айнагур скажет: «Надоело всё это словоблудие и разброд мыслей. Философы всегда только и делали, что мутили воду. Человек должен занимать определённую позицию». А ведь так обычно говорит тот, кто считает, что все должны занимать именно его позицию.

Но пока он ничего никому не доказывал, а только слушал, запоминал, учился. А если с кем и спорил, то разве что с Ральдом.

– У тебя великолепные способности, – сказал однажды юный лирн. – Думаю, ты можешь сделать прекрасную карьеру.

– При дворе твоего отца? – спросил Айнагур.

– Не только. А чем тебе не нравится двор моего отца?

– Не нравится?! С чего ты взял? Другое дело – придусь ли я ко двору. Всё же я не так хорошо образован, как твои приятели из знатных семей.

– Не скромничай. Знаний у тебя побольше, чем у некоторых из них.

Уровень знаний Ральда был, безусловно, выше, чем у Айнагура, да и способностями он его превосходил. Он во многом его превосходил. И других тоже. Но никогда не подчёркивал своё превосходство. Казалось, он воспринимал его, как нечто, само собой разумеющееся. И Айнагура это раздражало больше всего.

Ральд прекрасно пел, танцевал, играл чуть ли не на всех музыкальных инструментах. С удовольствием участвовал во всех конкурсах изящной словесности, которые устраивали и проводили линдорнские девушки. Они же награждали победителей. Ральд часто выигрывал подобные конкурсы. И столь же часто побеждал на турнирах. Причём не только своих ровесников, но и юношей постарше. Стрелял он лучше своих братьев. А бороться с ним Айнагур сроду бы не рискнул. И не только потому, что Ральд знал множество приёмов. Он был необыкновенно силён. Айнагур и раньше слышал, что лирны физически сильнее остальных валлонов. Теперь он в этом убедился. Сам он был высок ростом, крепко сбит, широк в плечах, к тому же рыбачьи сети, которые ему приходилось тянуть с восьми лет, помогли ему накачать изрядные бицепсы, но в метании тяжёлого копья он настолько уступал Ральду, что даже стыдился состязаться с ним. Да и свежо было воспоминание о том, как Ральд тащил его за собой левой рукой, правой при этом разбивая лёд и пробираясь сквозь ледяное крошево к мосту. Он ведь даже не поранился, в отличие от Айнагура, хоть и был совершенно голый. На его божественном теле не осталось ни царапины. До чего же была обманчива эта внешняя хрупкость. Айнагур часто вспоминал стройную фигурку, исполненную ленивой грации, когда Ральд стоял, облокотившись на перила, и слушал придворного певца. Его узкую белую руку с длинными пальцами, якобы безвольно повисшую вдоль бедра. Выражение мечтательной задумчивости на тонком матово-бледном лице, обрамлённом серебристо-голубыми локонами. В свете тусклого фонаря он казался Айнагуру одним из тех обманчивых лунных видений, которые посылает бледная Арна. Коварная богиня, злодейка и обманщица, что дразнит смертных иллюзиями и бесплодными мечтами… И кто бы мог подумать, что эта узкая белая рука без особых усилий кидает тяжёлое копьё на семьдесят каптов! Что этот тонкий, изящный отрок, проплыв почти скандий против течения, в тот же день принял участие в турнире да ещё и вышел победителем.

Это было два года спустя после их знакомства. Айнагур приехал в Белый замок на турнир, который должен был начаться часа через три после полудня, и узнал, что Ральд с утра отправился на остров Вигд – кажется, кого-то навестить, но к обеду обещал вернуться, поскольку собирается участвовать в турнире. Однако, к обеду Ральд не вернулся. Вскоре Айнагур увидел его из окна северной башни. Ральд плыл к замку по каналу, соединяющему озеро Линд с озером Хаммелен, посреди которого и находился остров Вигд. Потом Айнагур узнал, к кому он плавал. Ральд отправился один на маленькой лодке, а на обратном пути она дала течь и быстро начала тонуть. Как на зло, поблизости не оказалось ни одного судна, даже рыбацкого, – это был один из тех дней, когда рыбаки не выходят на промысел. Можно было вернуться на остров, попросить какую-нибудь лодку, тем более что поднялся встречный ветер, но Ральд решил иначе. Он освободился от лишней одежды и, оставив тонущую лодку, поплыл в Линд. Айнагур видел из башни, как он плыл к замку резкими бросками, словно килон, слегка подпрыгивая над водой и преодолевая бегущие ему навстречу волны.

– Чего же твои друзья не пришли к тебе на помощь? – ехидно поинтересовался Айнагур.

– Килонам сейчас не до нас, – спокойно ответил Ральд. – У них в это время пора свадеб. Они бы пришли, если бы я позвал. Но зачем звать на помощь, если прекрасно можешь обойтись без неё.

– Ты, наверное, устал и не будешь участвовать в турнире фехтовальщиков?

– Вот ещё – устал! – усмехнулся Ральд.

Через полчаса он уже был на турнирной площадке – в лёгких серебристых доспехах, с мечом на поясе. Все вокруг разминались, а он стоял у колонны и гладил своего любимца Ронго.

– Я уже размялся сегодня, – сказал он подошедшему Айнагуру.

А огромный вульх оскалился и тихонько заворчал.

– Тише, Ронго. Что опять с тобой такое? – Ральд потрепал своего четвероногого друга по загривку.

А у Айнагура по спине пробежал озноб. Этот белый вульх упорно его ненавидел. Белый вульх. Священный зверь Арны. Коварной богини, что посылает видения и предвещает бедствия…

«Есть только один бог – светлый Эрин. Бог белого огня, который светит нам в небе яркой голубой звездой. Ему противостоят тёмные силы. Прежде всего, это духи водяной стихии – вельги, влажные демоны зла. Они всегда заодно с бледной Арной, колдуньей, посылающей нам наводнения и другие бедствия. Это не боги. Это всего лишь демоны зла. Они могут быть сильны, но только тогда, когда слабеет вера людей в солнечного Эрина, бога света и мудрости, давшего нам прекрасные законы, наделившего каждого из нас частицей своего божественного разума.

Всегда были и есть: белое и чёрное, добро и зло, огонь и вода, свет и мрак. Но Эрин царит над всем. Тёмные демоны воды слабее и боятся его. Но если вера в Эрина недостаточно крепка, он гневно отворачивает свой светлый лик от людей, и тёмные силы поднимают голову. Почитайте Эрина превыше всего, иначе демоны зла и бедствий установят в мире хаос. Эрин уйдёт от нас и не вернётся в начале нового цикла, и наша Эрса превратится в обитель холода и мрака. Представьте себе бескрайние тёмные воды, омывающие камни и глыбы льда, а над всем этим – бледная злая Арна. Почитайте Эрина превыше всего!»

Когда-то Айнагур будет проповедовать это народу. Книги с его проповедями и философскими трактатами разойдётся по всему Валлондолу. И люди будут с подозрением смотреть на тех, у кого в домах нет трудов великого абеллурга. Но это будет потом, через много-много лет… А пока… Пока он длился своими мыслями только с Ральдом.

– Дед у меня верит во всех богов. Я из-за его россказней до сих пор побаиваюсь Арны. Не так-то просто избавиться от детских страхов.

– Чего тебе её бояться? – пожал плечами Ральд. – Ты же не лезешь ни в какое колдовство и не занимаешься тайными науками.

– Насколько я знаю, те, кто занимается колдовством и тайными науками, как раз её не боятся, – заметил Айнагур.

– Да, конечно… Я хотел сказать, ты же не вторгаешься в её владения. Да и тем, кто это делает, тоже не стоит так уж её бояться. Просто надо быть осторожней. Ведь даже на чужую территорию, где живут люди – и вроде бы такие же, как ты, нельзя вторгаться бесцеремонно, не считаясь с заведёнными там обычаями. А уж входить в мир богов, духов и отражений… Они тем более не прощают дерзости и опрометчивости. Тот, кто занимается тайными учениями, должен это знать.

– Тогда почему люди боятся Арну?

– По-моему, боятся те, у кого есть на это причина, – помолчав, ответил Ральд. – И причина эта – в самом человеке. Знаешь, почему боятся тёмных богов? Всё тёмное, что есть в этом мире… Оно же в нас, людях. Злые демоны пользуются этим. Наверное, сами по себе они бессильны. Но когда они могут вытащить тёмное из человека, тогда-то они и становятся сильны. Они просто помогают тому злу, что сокрыто в людях, выйти наружу. Мне так кажется. Можно очень долго скрывать что-то тёмное в душе от людей, но не от богов. Кто-нибудь из них да поможет тайному злу стать явным. Так что, наверное, тёмных богов должны бояться те, у кого черно на душе, кто вынашивает злые мысли.