– Великая Аранха! Да это же чудо – что ты остался жив! Ты же слышал, что на Ди-Милоне рассказывают о людях, которые пытались проникнуть в замок таким образом. Он отторгал их. Этих людей по­том находили среди руин потерявшими рассудок! И они вскоре умирали.

– Я к тому времени уже и так почти обезумел. Замок действитель­но едва меня не убил. Когда он накрыл меня, было страшно… И бо­льно. Такое ощущение, будто тебя собираются стереть в порошок и уже начали это делать. Но потом передумали… Когда боль немно­го утихла, меня окружил сверкающий хаос. Я закрыл глаза, и всё равно продолжал видеть этот жуткий зеркальный свет. И чудовищ… Они плясали и кривлялись в белом пламени. Я тоже горел в этом огне, а вокруг мелькали какие-то искажённые лица. Сотни голосов зву­чали у меня в голове, звали на помощь. Это было ужасно... Всё. Особенно белый огонь. Этот ужас прекратился, когда огонь отступил и стал обычным – оранжевым. Я оказался в маленьком зеркальном зале. В его стенах отражалось пламя. А потом оно превратилось… Или всё так и было, просто я не сразу разглядел… В общем, я увидел странную рощу. Там были деревья, у которых листья напоми­нали язычки пламени. Среди этих огненных деревьев стоял мальчик и смотрел на меня. Потом эта картина заколе6алась, как отражение в воде, расплылась и потемнела. Огненные деревья словно преврати­лись в костры. Они быстро гасли и тонули в сумерках. В конце концов они стали совсем маленькими. Теперь это уже были факелы, горящие в полутьме. Ты стояла среди них, и один факел горел у те­бя в руке. Ты звала меня – совсем как в том сне. Я не слышал тво­его голоса, но знал, что ты меня зовёшь. Я кинулся к тебе – и сте­на тут же исчезла. Передо мной появился коридор. Я бежал по нему, моля всех богов на свете, чтобы они привели меня к тебе. Коридор был длинный, но в конце концов впереди забрезжил свет. Не призрач­ный, не зеркальный, а обычный, дневной. Я выбежал в ясный солнеч­ный день. В мир, похожий и не похожий на наш. Под ногами была зем­ля. Сухая, вся в трещинах… Впереди громоздились какие-то руины. Замок исчез. Я оказался на планете Талеф, но мне ещё предстояло тебя найти. Наверное, будь я магом или просто действуй более тол­ково, меня бы доставили прямёхонько к воротам Та-Маури… А может, так бы было хуже. Я должен был хоть что-то узнать об этом мире, о здешних племенах и обычаях, составить план действий, найти тех, кто бы мне помог. В общем, боги знают, что делают. Ведь я же не опоздал. Я скитался по этому миру не так уж и долго, но каждый день казался мне годом. Меня утешало только то, что ты жива. Я был в этом уверен, а почему – не знаю. Мне приходилось и прятать­ся, и сражаться… Здесь любят хороших воинов, так что мне повезло. Я не хотел, чтобы меня считали чужаком. Я говорил, что ищу свою жену, которую похитили неизвестные, и многие мне сочувствовали. Мне верили. Я говорил на их языке, а они и понятия не имели, что всё дело в этой серёжке. Знаешь… Я не мог избавиться от ощуще­ния, что меня кто-то ведёт. Иногда мне казалось, будто я слышу твой голос. Ты вдруг возникала передо мной… Нет, не так, как на магическом полотне. Я видел тебя глазами души, как говорят киман­цы. И вот что странно… Когда я «видел» тебя, я вдруг понимал, куда надо идти. Или лететь. Вообще-то летать тут сложно. Во вся­ком случае днём – много открытых пространств. День длиннющий, а ночи короткие – почти как у нас. Да ещё эти летуны на своих желез­ках… Без твоих подсказок я бы искал тебя гораздо дольше. Это ведь ты вела меня при помощи своей магии?

– Не столько своей, сколько чужой. Мне помогала местная колдунья.

– Мне тут тоже хорошо помогли. Любой мир не 6ез добрых людей. Жители Киманы маумитов терпеть не могут, поэтому помогли мне с явным удовольствием. Племена тут живут замкнуто, и люди редко зна­ют, что творится в других городах. Мне повезло. Один киманский во­ин побывал у маумитов в плену. Семья с большим трудом его выкупи­ла, а случилось всё это незадолго до того, как я пришёл в Киману. Я знал, что это город мирный и там можно передохнуть, а заодно и что-нибудь выяснить. Этот молодой воин рассказал мне, что в Та­-Маури собираются принести в жертву колдунью – одну из трёх чужеземок, которых поймали маумитские охотники. Одну – с волосами, как пепел, – правитель взял себе в жёны, её служанку поселили среди ей подобных – темноволосых. Ну а третью решили отдать богу. Как раз праздник солнцестояния на носу, и лучше избавиться от чужезем­ной колдуньи, которая уже успела там кое-кому задать жару. Естественно, я сразу понял, о ком речь и кому из вас какая уготована участь. Кого ещё могли испугаться, кроме моей дорогой жёнушки – колдуньи и сорванца? Киманцы сказали, что Та-Маури очень хорошо охраняется, и проникнуть туда, а тем более в Солнечный Дворец, не­возможно даже ночью. И даже по воздуху. Эти летающие штуковины ­– сканды – есть тут во многих городах, так что дозорные смотрят в небо не реже, чем по сторонам. Киманцы ненавидят маумитов. Навер­ное, я бы даже сумел уговорить воинов Киманы напасть на Та-Маури. Но я знал, что тебе это не понравится. Пострадало бы много невинных. К тому же, если затеваешь драку, ещё не значит, что не доста­нется тому, ради кого ты всё это затеял. Я боялся сделать тебе ху­же, разозлив этих дикарей… Они действительно дикари, дорогая, и ты это прекрасно знаешь. Киманцы сказали мне, что маумиты очень боятся дурных знаков и никогда не продолжат священный обряд, если увидят какое-нибудь плохое знамение. А особенно они боятся зловещих знаков, связанных с солнцем и огнём. Жители Киманы не один день мастерили вместе со мной огненный шнур. Они заверили меня, что пожар, начавшийся во время совершения обряда, заставит мауми­тов отменить жертвоприношение. И лучше, если жители Та-Маури не поймут, откуда взялся огонь. Шнур сгорит очень быстро, а кусочки марахи… Пламя они дают мощное, а сами маленькие. Когда огонь на­конец утихнет, никто и не поймёт, из-за чего так полыхало. Пусть маумиты считают, что огонь вспыхнул по воле божества. Тогда они ­не заподозрят в поджоге кого-нибудь из своих соседей и ни на кого не пойдут войной. Ещё киманцы сказали, что во время жертвоприноше­ния все жители Та-Маури собираются на площади, и снаружи город по­чти не охраняется. Правда, протягивать шнур всё равно пришлось но­чью, скрываясь от маумитских патрулей. Место там довольно откры­тое, днём вообще трудно спрятаться. Когда маумиты собрались на площади, я пробрался в город – перелетел через северную стену. Парни из Киманы, которые вызвались мне помочь, подожгли шнур. А я ещё разбросал кусочки горящей марахи по всему городу. Надо было напустить побольше дыма. По-моему, когда все увидели огонь, вождь уже собирался отменить жертвоприношение, но эта тварь Хэда… Я видел, как она его отговаривала. И ведь добилась своего! Пришлось подстрелить этих парней. Ничего, это неопасные раны… Началась паника, и я стал подбираться к тебе поближе. Я держал наготове ариллин, чтобы ты сразу окутала нас облаком из огня и тумана. Огня вокруг хватало… Но туман вдруг повалил от Хэды… А почему ты сразу не отняла у неё кулон?

– Она солгала, что потеряла её. Да ещё прикинулась такой рас­строенной… Я случайно увидела паука у неё на шее, когда на неё упал солнечный луч… То есть, это, конечно не случайно было. Мау помог мне. Несмотря на то, что я не захотела стать его супругой.

– Мау – понятливый парень! – рассмеялся Тамран. – Смекнул, что не стоит зажигать с чужой женой на глазах у разъярённого мужа…

– Пожалуйста, поаккуратней, когда говоришь о богах.

– Да я ничего такого и не говорю. Я всегда буду чтить солнечного бога. Можно изобразить солнце на парусах всех димилонских кораблей. У нас же скоро будет своя флотилия. И на нашем фамильном гербе. Или хотя бы украсим солнечным диском наши ворота…

– Сначала нам надо до них добраться. Именно этим я сейчас и займусь.

Ариэна вызвала на магическое полотно картину, которую сделала пару месяцев назад. Она изобразила на ней один из залов Гиамары – с фонтаном, украшенным фигурой мальчика на рыбе. Ей очень нравилась эта статуя. Картина-дверь на Гиамару оказалась неиспорченной. Она открылась сразу. 3накомый интерьер ожил, картина обрела глубину и тут же изменилась. Статуя в центре фонтана светилась зловещей мертвенной голубизной. Здесь было темней, чем обычно. Впрочем, освещение на Гиамаре менялось посто­янно. 3начит, в данный момент там было так. Полутёмный зал манил своей хрустальной сумрачной прохладой.