Зачем следит за мной, пусть и не сам, но то, что слежка по его приказу, теперь сомнений не было.

– Лэра Эрай, вы же хотите сохранить свой секрет? Тогда нам лучше поговорить вдали от посторонних глаз, – заявил он и кивнул в сторону лавки.

– Идея не очень, – пожала плечами, прекрасно понимая, что выбора нет.

О лавке он все равно уже знает, но рисковать, скрываясь в доме наедине с посторонним мужчиной, идея действительно не лучшая. Однако, разговаривать с ним здесь, где много лишних глаз и ушей, еще хуже.

– Тогда можем поговорить в карете, – он перевел взгляд на другую сторону улицы, где действительно стояла карета.

Но стоило мне увидеть на ней герб, моя интуиция сиреной завопила об опасности.

– Хорошо. Идемте в лавку, – согласилась я и быстро пересекла дорогу, не обращая внимания, идет ли мужчина следом.

– Позвольте узнать, чем же я так привлекла к себе внимание королевского сыска? – сдерживая волнение, спросила, стоило за нами закрыться входной двери.

Первой мыслью была самая логичная. Они узнали, что я попаданка. Других объяснений у меня попросту не было. Законы я не нарушала, никого не убивала, не воровала… К тому же, для этой работы были другие службы. Да, они подчинялись короне, но, чтобы на мои поиски отправили главу сыскной службы, это было что-то из ряда вон.

– Можете считать, что вам оказана особая честь, – насмешливо произнес он, проверяя стол с красками и кистями, а потом шагнул к мольберту и приподнял ткань, чтобы взглянуть на холст.

Понятнее не стало, как и спокойнее. Издевается, гад? Держит в напряжении. Зачем?

– Объяснитесь, – я подошла к мольберту и одернула ткань, так и не дав рассмотреть ему холст.

– С радостью, – произнес, после затянувшейся паузы, во время которой он изучающе рассматривал меня, – его величество приказал разыскать мне известного, своими портретами художника, имя которого никто не знает. Представьте, каково было мое удивление, когда я нашел этого художника. Или, точнее будет сказать художницу…

– Допустим…– согласно кивнула. Смысл скрывать, он действительно лучший в своем деле и навряд ли, я могла бы переплюнуть его в этой работе. К тому же, я и не думала, что мне придется скрываться еще и от королевского сыска.

– И вы потратили все свои силы и навыки, чтобы, что… – с вызовом поинтересовалась, давая понять, что я и не собиралась скрываться от королевской службы. Потому, найти меня при желании, не составило бы особого труда.

– Знаете, я представлял вас иначе… Если честно, думал увидеть мужчину и не сразу поверил, что художник – женщина, да еще и знатная лэра, – задумчиво произнес он, пропустив мимо ушей мои слова.

– Перейдем к делу, – твердо произнесла я, мне были не интересны его рассуждения о том, как он меня видел в своем представлении.

– Его величество хочет увековечить королевскую чету на «живом» портрете, – наконец -то произнес то, зачем пришел.

Вот только радости от этого я совсем не испытала. Скорее страх. И не только за свою жизнь, но и за жизнь своих близких.

После разговора с Войтом, именно так звали главу сыска, я не могла найти себе места, прокручивая в голове пути отступления. Но их не было. Я не могла отказать королю. До этого момента я была в себе уверена, как и в своей работе. Но, что, если королю не понравится моя работа?

Одно дело, писать портреты обывателей, пусть и вполне богатых. Но с королевской четой все намного сложнее. У меня просто не было возможности узнать их или понаблюдать за их поведением в парке. Я, впрочем, как и сама Марика, видели их лишь на вот таких балах.

А там, они сидели «истуканами», не проявляя эмоций. Ничего, кроме сдержанных улыбок приветствия и еле заметных кивков для своих подданых. Пришли, посидели и ушли, после начала бала. Какой уж тут живой портрет? Я не могла бы передать в нем ничего, кроме застывших лиц и роскошных нарядов.

А это совсем не то, чем прославились мои работы. И к моему удивлению, Войт это прекрасно осознавал, потому и «предложил» мне провести во дворце несколько дней, после очередного бала, чтобы я могла понаблюдать за королевской четой. Несмотря на такой, казалось бы, большой срок, из этих нескольких дней, на самом деле, у меня в распоряжении будет всего лишь пара часов.

По несколько минут в день, за которые я должна буду подметить все «особенности» и отличительные черты и сделать предварительные наброски. Это будет сложно…

Однако, по словам Войта, если его величеству понравится портрет, у меня будет возможность воспользоваться его щедростью. И речь была вовсе не о деньгах. К тому же, глава сыска, заверил, что мое имя не будет предано огласке, если я сама не решу иначе.

Условия были вполне привлекательными, если бы не одно «но»… Как мне объяснить Вэриту, мои визиты во дворец, не упоминая о своем даре? К счастью, Войт обещал решить и этот вопрос.

Ну, спасибо тебе, Войт! Нет, правда, спасибо. Как и обещал, глава сыска решил вопрос с Вэритом. Только слишком уж кардинально, как по мне. Он просто выслал его из города на время. И хотя я знала, что служба мужа подразумевала разъезды, но они были настолько редкие, что за все то короткое время нашего брака, это была его первая «командировка».

Я уговаривала себя, что все к лучшему. Наш брак никогда не станет настоящим, слишком большая, между нами, пропасть. И все же, на душе было тревожно, ведь Вэрит уехал, даже не попрощавшись.

К слову, Войт заверил, что мой супруг вернется за пару дней до последнего бала. Единственное, что радовало в этой ситуации, что мне не придется появляться на балу. А точнее, я пропущу аж два бала.

И если Войт был уверен, что меня это расстроит, я лишь вздохнула с облегчением. В этот раз, времени для работы мне понадобилось гораздо больше.

Между Диатерой и лэром Орником хоть немного и потеплело, возобновились обеды, которых еще недавно мужчина избегал, но в остальном, мало, что изменилось. Лэр Орник не спешил делать первый шаг, и я уже готова была подтолкнуть его. Меня волновал вопрос наследства, которое вскоре могло уплыть короне, ведь я приняла решение о разводе.

Пускай, я планировала провести в этом браке пару лет, но ситуация изменилась. Если его величество одобрит портрет, у меня появится возможность зарабатывать и больше не зависеть от кого бы то ни было. И пока Вэрит был далеко, мне было намного легче принять это решение. Но все упиралось в матушку и ее нерешительного возлюбленного.

Я боялась предстоящего разговора с мужем, потому что, понимала, какой будет его реакция на мое желание развестись. Но он никогда не сможет принять меня такой, какая я есть. Он не поймет мое желание писать картины, а уж тем более, не оценит того, что его жена - художник.

Ночью я совсем не спала, а утром, отправилась в лавку, словно на казнь. Портрет был закончен и мне предстояло отправиться вместе с ним и Войтом во дворец. Сказать, что я переживала – ничего не сказать. Я могла лишь надеяться, что его величество сегодня будет в добром расположении духа. Ни о какой награде я даже не думала, единственной наградой для меня в этой ситуации была жизнь.

И пускай, никто не угрожал мне смертью, я прекрасно знала о переменчивом настроении монарха. Хотя, он может быть и отходчивым, временами… но к тому времени, мою голову на место уже не вернешь.

Во дворец мы с Войтом вошли тем же путем, каким он водил меня для наблюдения за королевской четой. В этих дворцовых коридорах не было никого из гостей, кроме бегающей по своим делам прислуги. Однако, дорога в королевскую резиденцию, проходила через парк, который я рассматривала с особенным изумлением, каждый раз, стоило нам выйти из главного дворца.

Парк никогда не пустовал, здесь постоянно находились гости, придворные, слуги… Столики в окружении акации, за которыми завтракали, а может и ужинали. Ровное поле для какой -то незнакомой мне игры. Пруд, рядом с которым сидели парочки, а некоторые катались на лодках. И это лишь та часть парка, что я могла видеть по пути.