— Что ты хочешь сказать?

Она облизнула губы.

— Что, если её кто-то впустил?

— Под «кем-то» ты имеешь в виду Уэйлей?

Наоми бросила нервный взгляд в сторону Нэша.

— Что, если Тина передала ей весточку, что ей нужен доступ, и Уэйлей оставила дверь открытой? Ты сам наорал на меня за то, что я якобы не заперла дверь. Или что если Тина сказала ей, что ей нужно, и Уэйлей принесла ей это?

— Ты думаешь, что эта девчушка уделит Тине хоть пять минут после того, как она прожила несколько недель с тобой? С твоими родителями? Чёрт, да даже с бл*дским Стефом и Лизой. Ты создала для неё большую счастливую семью. Зачем ей рисковать похерить всё это?

— Тина её мать, — настаивала Наоми. — Семья не перестаёт быть семьей просто из-за того, что кто-то совершает дерьмовые поступки.

— Именно так и происходит, и тебе надо завязывать с этой верностью своей сестре. Она этого не заслуживает.

— Это не верность Тине, идиот ты этакий, — выкрикнула Наоми в ответ, толкнув меня в грудь, но я оставался непоколебимым.

— Просвети меня, — не унимался я.

— Если Уэйлей как-то замешана и впустила Тину, как это будет выглядеть на слушании об опеке? В каком месте я достойный опекун, если я даже не могу защитить свой дом от преступников? Её заберут у меня. Я её подведу. Я подведу своих родителей. Уэйлей окажется с какими-то незнакомцами... — её голос сорвался.

Я схватил её и прижал к себе.

— Детка. Перестань.

— Я пыталась, — произнесла она, цепляясь пальцами за мою футболку.

— Пыталась что?

— Я пыталась не ненавидеть Тину. Всю свою жизнь я так старалась не ненавидеть её.

Я накрыл ладонью её затылок и заставил её уткнуться лицом в мою шею.

— Бл*дь, ну не плачь, Маргаритка. Только не из-за неё. Ты и так слишком много ей отдала.

Она втянула вдох и шумно выдохнула.

— Можешь использовать меня в качестве подушки, если хочешь поорать, — предложил я.

— Вот не надо сейчас быть милым и смешным.

— Детка, вот в этих двух вещах меня никогда не обвиняли.

Она отстранилась и сделала ещё один вдох, успокаиваясь.

— Не этого я ожидала, когда ты сказал, что отведёшь меня пообедать.

— Я ожидал криков, просто думал, что мы при этом будем голыми. Между нами всё хорошо?

Её пальцы рисовали небольшие кружочки на моей груди.

— Всё хорошо. Пока что. Пойду приведу себя в порядок в ванной.

— А я поем ещё немножко коблера твоей мамы.

Она одарила меня очередной улыбкой сквозь слёзы, заставлявшей меня испытывать чувства, которые я не желал испытывать. Я поднял руку и заправил её волосы за ухо.

— Всё будет хорошо. Никто не заберёт Уэй. Мы с Нэшем об этом позаботимся.

Она потёрлась щекой о мою ладонь.

— Ты не можешь решать мои проблемы за меня.

— О, а тебе, значит, можно решать чужие проблемы? — подметил я. — Тебе надо перестать беспокоиться о том, как сделать хорошо для всех остальных, и начать думать о том, как сделать хорошо для себя.

Она ничего не сказала, но я чувствовал, что мои слова нашли отклик.

Я шутливо шлёпнул её по заднице.

— Иди. Поори в полотенце.

Минуту спустя Нэш вышел из спальни.

— Грейв пошлёт мальчиков, чтобы поискали отпечатки. Где Наоми?

— В ванной. Вы нашли отпечатки в офисе владельца? — спросил я Нэша.

Он покачал головой.

— Это была чистая работа.

— Каковы шансы, что они разделились? Тина взяла на себя складскую ячейку, а бойфренд — офис.

Нэш задумался.

— Картинка складывается.

— Наоми не думает, что Тина проникла сама. Она беспокоится, что Уэй впустила Тину. Волнуется, как это повлияет на дерьмо с опекунством.

Нэш шумно выдохнул.

— Любой судья, который посмотрит на этих двух сестёр и решит, что Наоми не подходит на роль опекуна, должен сложить свою мантию.

— У неё беспокойная натура. И поэтому я не хочу, чтобы она беспокоилась о том, что какой-то незнакомец проникает в её дом и копается в её вещах.

— Лучше знакомый чёрт, — сказал он.

Я кивнул.

— Кстати говоря, ты увидишься с ним на этих выходных? — спросил Нэш.

Я намеренно подцепил вилкой кусочек коблера, хотя мой аппетит внезапно улетучился.

— Если он придёт.

— Передай ему это от меня, — Нэш похромал к столу и поднял рюкзак. — И может, подумай не давать денег.

— Тебе повезло, что я устал об этом спорить, — ответил я, забирая сумку.

— Люди все твердят, как мне повезло, — произнёс он.

— Ты до сих пор жив, не так ли?

— Ты помнишь, во что она была одета, когда проходила мимо твоего окна, — сказал он, кивнув на дверь ванной.

— Да. И что?

— Она для тебя кое-что значит.

— Кровопотеря сделала тебя совсем тупым? — поинтересовался я.

— Просто говорю, она тебе небезразлична. С любой другой женщиной ты бы не потрудился подмечать её ложь. Ты бы и не знал любую другую женщину настолько хорошо, чтобы заметить её ложь и уж тем более переживать по этому поводу.

— Ты планируешь дойти до сути в обозримом будущем?

— Ага. Не похерь всё как обычно.

Наоми

— Почему детские спортивные мероприятия начинаются в такую безбожную рань? И почему трава такая мокрая? Посмотри на мои туфли. Они никогда от такого не оправятся, — жаловался Стеф, пока мы ставили свои складные стульчики на краю футбольного поля.

— Сейчас девять часов утра, а не четыре, — сухо сказала я. — Может, если бы вы с Лизой вчера не вылакали целый кувшин маргариты, ты бы сегодня не содрогался от солнечного света как вампир.

Он плюхнулся на стул, выглядя невероятно стильно в очках Rayban и толстом вязаном свитере.

— Это был мой последний вечер в городе перед поездкой в Париж. Я не мог отказаться от маргариты. И вообще, легко быть позитивным солнышком, когда тебя регулярно трахают.

— Заткнись, трепло, — я глянула в сторону остального отряда болельщиков за Уэйлей. Мои родители сидели с Лизой, которая, похоже, ни капельки не страдала из-за своей доли маргариты. Мама была в своём репертуаре и знакомилась со всеми в радиусе шести метров, спрашивая имена их игроков и гордо показывая на Уэйлей в униформе с номером шесть.

Рэйф, крутой седой байкер, прошёл по краю поля. На нём была футболка с Металликой, чёрные джинсы и хмурая гримаса, идеально дополняемая седыми усами в стиле Фу Манчу.

— Выглядишь как всегда очаровательно, Лиза, — сказал он с волчьей ухмылкой.

— Швыряй своё обаяние в кого-нибудь другого, мальчик-байкер, — огрызнулась она. Но я заметила две точки румянца на её щеках.

— Дерзайте, «Нокемаутцы»! — проревел Рэйф. Пятнадцать девочек всех форм, размеров и цветов вприпрыжку побежали за своим нетипичным главным тренером.

— Этот парень выглядит как нарушитель УДО, а не как тренер по футболу для девочек, — заметил Стеф.

— Это Рэйф. Его внучка Делайла — вон та, что с хвостиками. Она играет на позиции форварда. Невероятно быстрая, — сказала я ему.

Уэйлей отвлеклась от своей команды и помахала мне. Я улыбнулась и помахала в ответ.

Судья дважды коротко дунул в свисток, и две девочки от обеих команд побежали к центральному кругу.

— Что происходит? Игра началась? — спросил Стеф.

— Они подбросят монетку. Тебе повезло, что ты такой хорошенький. Что, если твой будущий муж будет увлекаться спортом?

Стеф задрожал.

— Даже не думай об этом.

— Бросок монеты определяет, какая команда получает мяч для первого удара, и в каком направлении они будут пытаться забить.

— Ну ты посмотри на себя, прям футбольная мамочка, — поддразнил он.

Смутившись, я поправила свою толстовку с эмблемой «Нокемаутцев». Благодаря школьному мероприятию по сбору средств, у меня теперь имелся целый капсульный гардероб болельщицы. Талисманом команды являлась огромная боксёрская перчатка по имени Тумачок, что я находила одновременно очаровательным и неподобающим¹⁵.