— Нокс.

— Что? — спросил он у ковра.

— Посмотри на меня.

Когда он подчинился, я увидела раздражение, отразившееся на его великолепном лице. Я накрыла его щёки руками. Его борода слегка царапала ладони.

— Я скажу тебе кое-что, что и тебе, и твоему брату надо узнать, и мне нужно, чтобы ты прочувствовал этой всей душой, — сказала я.

Его глаза встретились с моими. Ну, скорее с моими губами, чем с моими глазами. Но сгодится.

— Вы оба идиоты.

Его взгляд оторвался от моих губ, глаза сощурились. Прежде чем он успел зарычать на меня, я сплющила его щёки ладонями.

— И если кто-либо из вас двоих потратит впустую хоть ещё один день из-за того, что вы оба так усердно трудились и дали этому городу так много, каждый в своей манере, тогда идиотизм неизлечим, и тут уже ничего не поможет.

Я отпустила его лицо и отстранилась.

— Если так ты пытаешься подбодрить меня после того, как моего брата подстрелили, то у тебя отстойно получается.

Моя улыбка медленно становилась шире.

— Поверь мне на слово, Викинг. У вас с братом есть шанс помириться и поддерживать нормальные отношения. Некоторым из нас не так повезло. Некоторые сожгли те мосты, что уже не отстроить заново. И не надо сжигать мосты из-за такой глупости, как деньги.

— Это сработает лишь в том случае, если он очнётся, — напомнил мне Нокс.

Я шумно выдохнула.

— Ага. Я знаю.

Мы сидели молча. Его колено и рука тепло и крепко прижимались к моим.

— Мистер Морган? — медсестра в синей униформе вошла в комнату. Мы с Ноксом оба вскочили на ноги. Я гадала, осознаёт ли он, что схватил меня за руку.

— Ваш брат очнулся и зовёт вас, — сказала она.

Я выдохнула с облегчением.

— Как он? — спросил Нокс.

— В заторможенном состоянии, и ему предстоит долгое восстановление, но команда хирургов довольна результатом.

Напряжение в его спине и плечах немного ослабло.

Я сжала его ладонь.

— Вот теперь я, пожалуй, пойду готовить Уэйлей сухие завтраки со средством для мытья посуды.

Нокс крепче стиснул мою руку.

— Можете оставить нас на минутку? — попросил он медсестру.

— Конечно. Я буду ждать за дверью. Отведу вас к нему, когда будете готовы.

Он подождал, когда она выйдет, затем привлёк меня поближе.

— Спасибо тебе, Наоми, — прошептал Нокс, после чего его губы встретились с моими. Жаркие, жёсткие, неумолимые. Его ладонь обхватила мой подбородок и шею, удерживая на месте, пока он поцелуем прогонял все мысли из моей головы, оставляя после себя лишь бунт ощущений.

Он отстранился, свирепо сверкнув глазами. Затем поцеловал меня в лоб и вышел из комнаты.

Нокс

— Выглядишь дерьмово, — прохрипел Нэш.

Освещение в комнате было приглушённым. Мой брат лежал на больничной койке с приподнятым изголовьем, голый по пояс, с повязками и бинтами на левом плече.

Аппараты пищали, экраны светились.

Он выглядел бледным. Уязвимым.

Мои руки сжались в кулаки вдоль боков.

— Могу сказать то же самое про тебя, — я медленно обошёл кровать, чтобы опуститься в кресло у тёмного окна.

— Выглядит хуже, чем есть на самом деле, — его голос был едва слышным шёпотом.

Я опёрся локтями на колени и постарался выглядеть расслабленным. Но в моём нутре бушевала ярость. Кто-то пытался оборвать жизнь Нэша. Нельзя связаться с Морганами и уйти как ни в чём ни бывало.

— Какой-то засранец сегодня пытался тебя убить.

— Ты злишься, что кто-то едва не опередил тебя в этом?

— Они знают, кто это сделал? — спросил я.

Уголок его рта приподнялся, будто даже улыбка требовала слишком много сил.

— А что? Притащишь его сюда?

— Ты чуть не умер, Нэш. Грейв сказал, что ты едва не истёк кровью до приезда скорой, — от этой правды желчь подступила к моему горлу.

— Чтобы прикончить меня, понадобится что-то посильнее пары пуль и драки, — заверил он меня.

Я провёл ладонями по коленям. Вперёд и назад, пытаясь унять злость. Потребность сломать что-нибудь.

— Наоми была здесь, — я сам не знал, зачем это сказал. Может, просто произнесение её имени вслух делало всё чуточку более терпимым.

— Ну естественно. Она считает меня горячим.

— Мне плевать, сколько в тебе дырок от пуль. Тут я буду действовать, — сказал я ему.

Вздох Нэша напоминал сипение.

— Наконец-то, чёрт возьми. Чем быстрее ты облажаешься, тем быстрее я скользну на твоё место и буду хорошим парнем.

— Отъе*ись, мудак.

— Эй, кто тут на больничной койке, засранец? Я чёртов герой. Женщины не могут устоять перед героями с дырками от пуль.

Упомянутый герой вздрогнул, слегка шевельнувшись в кровати, потянулся рукой к подносу, затем уронил её обратно на матрас.

Я встал и налил воды в оставленный стаканчик.

— Ага, ну может, тебе стоит не лезть хотя бы пару дней. Дать мне шанс похерить всё.

Я подвинул стаканчик и трубочку к краю подноса и смотрел, как Нэш тянется к нему здоровой рукой. На его лбу выступили бисеринки пота, а рука тряслась, когда пальцы сомкнулись вокруг пластика.

Я никогда не видел его таким. Я видел его в любом состоянии. С похмелья, измождённым от гриппа 1996 года, вымотанного после того, как он максимально выложился на футбольном матче в старшем классе. Но я никогда не видел его слабым.

Ещё одна медсестра с извиняющейся улыбкой отодвинула занавеску.

— Просто проверю капельницу.

Нэш показал большой палец вверх, и мы погрузились в молчание, пока медсестра возилась с системой. Мой брат был подключён к полудюжине разных машин в реанимации. А я годами с ним не разговаривал.

— Как ваш уровень боли? — спросила медсестра.

— Нормально. Практически по нулям.

Его ответ был слишком быстрым. Губы — слишком поджатыми. Вторую половину того матча в старшем классе мой брат отыграл со сломанным запястьем. Ибо он, возможно, хороший брат, лапочка, но он не меньше меня не любил показывать слабость.

— Ему больно, — наябедничал я медсестре.

— Не слушайте его, — настаивал Нэш. Но он не мог скрыть гримасы при изменении позы на кровати.

— Пуля только что прошила ваш торс насквозь, шеф. Вам не нужно терпеть боль, чтобы исцелиться, — сказала она.

— Нет, нужно, — парировал он. — Боль сообщает тебе, что ты жив. А если приглушить её, то как понять, что ты всё ещё в этом мире?

— Она считает нас обоих идиотами, — сказал я после ухода медсестры.

Нэш издал свистящее сипение, а затем зашёлся сильным кашлем, который как будто готов был разорвать его на куски. Затем он рухнул обратно на постель, и я смотрел, как зелёные скачки показателей на сердечном мониторе постепенно унимаются.

— Кто? — спросил он наконец.

— Наоми.

— Почему Наоми считает меня идиотом? — устало поинтересовался он.

— Рассказал ей, почему между нами всётак.

— На неё не произвело впечатление твое робингудство и моя мужественная независимость?

— Ни капельки вообще. Пожалуй, она озвучила несколько весомых аргументов.

— Насчёт чего?

— Она думала, что это из-за женщины. А не из-за денег.

Голова Нэша постепенно заваливалась на бок, веки становились всё тяжелее.

— То есть, из-за любви стоит затевать семейную ссору, а из-за нескольких миллионов нет?

— Суть сводилась к этому.

— Не могу сказать, что она неправа.

— Тогда почему, бл*дь, ты не мог просто смириться и принять это? — рявкнул я.

Улыбка Нэша была призрачной. Веки опустились.

— Ты же старший брат. И это ты пытался сделать меня обязанным перед тобой, заталкивая бабки мне в глотку.

— Единственная причина, по которой я сейчас не надираю тебе задницу — это то, что ты подключён ко всяким аппаратам.

Он слабо показал мне средний палец.

— Иисусе, — проворчал я. — Я не хотел, чтобы ты был в долгу передо мной или типа того. Мы братья. Если выигрывает один из нас, выигрываем мы оба, — а ещё это означало, что если один из нас терял, то теряли мы оба. И именно этим были последние годы. Потерей.