— Как скажешь. Тебе, наверное, не стоит материться перед детьми. Они могут научиться чему-то от тебя.

Ауч.

— Я серьёзно, ребёнок. Вы двое слишком хороши для меня. Рано или поздно вы бы это поняли. Вы заслуживаете лучшего.

Она посмотрела на носки своей обуви. Её маленькая подвеска-сердечко блестела на шнурках, но я осознал, что она не носит те кроссовки, что я ей купил. Это тоже ранило.

— Если бы ты правда так думал, ты бы усердно старался стать достаточно хорошим. А не бросил нас как мусор.

— Я никогда не говорил, что вы мусор.

— Ты ведь вообще ничего не говорил, так? — сказала она. — А теперь оставь тётю Наоми в покое. Ты прав. Она заслуживает кого-нибудь получше парня, которому не хватает мозгов понять, какая она замечательная.

— Я знаю, какая она замечательная. Я знаю, какая ты замечательная, — возразил я.

— Но мы не такие замечательные, чтобы ради этого стоило оставаться, — сказала она. Её сердитый взгляд по зрелости намного превосходил одиннадцать лет. Я ненавидел себя за то, что дал ей ещё одну причину усомниться в том, какая она умная, красивая и крутая.

— Уэйлей! Пошли, — позвала Нина, держа гигантский пакет маршмеллоу.

— Тебе лучше уйти, — сказала Уэйлей. — Ты расстраиваешь тётю Наоми, и мне это не нравится.

— Подложишь полевых мышей мне в дом? — спросил я, надеясь, что шутка загладит часть урона.

— Зачем утруждаться? Нет смысла мстить тому, кто слишком туп, чтобы переживать о таком.

Она повернулась и пошла к огню, затем снова остановилась.

— Я заберу твоего пса, — сказала она. — Пошли, Уэйлон.

Я смотрел, как девочка, которая вызывала во мне не только симпатию, но и уважение, возвращается на вечеринку с моим чёртовым псом. Наоми приветствовала Уэйлей, обняв её одной рукой, и они обе повернулись ко мне спинами.

Из вредности я схватил со стола сосиску и пиво. Вполсилы салютовал моей бабушке и в одиночестве пошёл домой.

Придя туда, я выбросил сосиску и пиво в мусор.

Наоми

Нокс: Я должен извиниться за вчерашнее у Лизы. Я преступил черту.

***

Я сделала глубокий вдох, заглушила двигатель и посмотрела на боковой вход в «Хонки Тонк». Это моя первая смена после Расставания, и всё моё нутро скручивало узлами. Это обеденная смена в выходной. Шансы того, что Нокс реально будет внутри, были отрицательными.

Но мне всё равно пришлось подбадривать себя перед тем, как выбираться из машины.

Всю неделю мне было комфортно на другой моей работе. Библиотека ощущалась как начало с чистого листа, и воспоминания о Ноксе не таились за каждым углом. Но Хонки Тонк — это другое.

— Ты можешь это сделать. Выбирайся из машины. Греби лопатой чаевые и улыбайся, пока не заболят щёки.

Нокс закатил свою мелочную истерику у костра, и Люсьену пришлось выпроводить его. Я предприняла слабые попытки выведать у Слоан причины джентльменства Люсьена. Но внутри я снова расклеивалась от близости Нокса.

Он выглядел злым и почти раненым. Будто то, что я стояла рядом с его братом, было каким-то предательством. Это смешно. Этот мужчина выбросил меня как ненужный чек, а потом ему хватило наглости сказать, что я слишком быстро двигаюсь дальше, хотя я всего лишь отдала Нэшу список тех людей и инцидентов, что показались мне странными.

Я посмотрела в зеркало заднего вида.

— Ты Снежная Королева, — сказала я своему отражению. Затем вышла из машины и направилась внутрь.

Облегчение заструилось по моим венам, когда я не увидела его внутри. Милфорд и другой повар раздачи уже работали на кухне, готовясь к рабочему дню. Я поздоровалась и направилась в бар. Там было до сих пор темно. Стулья были подняты, так что я включила музыку, освещение и занялась подготовкой помещения.

Я перевернула все стулья, заправила автомат с газировкой и уже включала устройство для подогрева супа, когда открылась боковая дверь.

Вошёл Нокс, и его взгляд устремился прямиком ко мне.

Всё дыхание покинуло мою грудь, и я внезапно забыла, как делать вдох.

Проклятье. Как мужчина, причинивший мне такую сильную боль, мог выглядеть таким привлекательным? Это несправедливо. На нём были джинсы и очередной джемпер от Henley с длинными рукавами. На сей раз зелёный как лес. На щеке виднелся выцветавший синяк, придававший ему вид проблемного парня. Сексуального, аппетитного проблемного парня.

Но Новая Наоми умнее этого. Я не собиралась туда возвращаться.

Нокс кивнул мне, но я переключила внимание на суп и притворилась, будто его не существовало. По крайней мере, пока он не подошёл так близко, что игнорировать было уже невозможно.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — повторила я, накрывая устройство подогрева металлической крышкой и выбрасывая полиэтиленовую обёртку.

— Я сегодня за баром, — сказал он после секундного колебания.

— Ладно, — я проскользнула мимо него к посудомоечной станции, где ждали два раздельных подноса с чистыми стаканами. Я взвалила один, но его тут же выхватили из моих рук. — Я займусь этим, — настаивала я.

— Теперь я этим займусь, — сказал Нокс, доставив его к автомату с газировкой и поставив на прилавок из нержавеющей стали.

Я закатила глаза и схватила второй поднос. Его тоже проворно у меня забрали. Игнорируя его, я включила лампы нагрева над линией раздачи и перешла к терминалу, чтобы проверить чековую ленту.

Я чувствовала, что он наблюдает за мной. Его взгляд словно имел свой вес и температуру. Мне было ненавистно так остро осознавать его.

Я буквально чувствовала, как он осматривает меня с головы до пят. Сегодня я надела джинсы вместо джинсовой юбки — такое чувство, будто мне были нужны все слои защиты.

— Наоми, — его голос произнёс моё имя с хриплыми нотками, и это заставило меня задрожать.

Я глянула на него и одарила своей лучшей фальшивой улыбкой.

— Да?

Нокс резко провёл ладонью по волосам, затем скрестил руки.

— Я задолжал тебе извинение. Прошлым вечером...

— Не беспокойся. Всё забыто, — сказала я, демонстративно проверяя свой блокнот и запас налички в фартуке.

— Всё не должно быть... ну, знаешь. Странно.

— О, для меня ничего не странно, — соврала я. — Всё в прошлом. Дела давно минувших дней. Мы оба двигаемся дальше.

Его глаза напоминали расплавленное серебро, пока он пристально смотрел на меня. Воздух между нами наэлектризовался, как перед ударом молнии. Но я заставила себя выдержать его взгляд.

— Точно, — сказал он, стискивая зубы. — Ладно.

***

Я не знала, насколько именно Нокс двинулся дальше, пока не миновал один час самой медленной смены в истории. Обычно обеденная смена в субботу могла рассчитывать на неплохой оборот, но все семь посетителей, похоже, довольствовались неспешным потягиванием пива и пережёвыванием своей еды по 137 раз. Пусть мне приходилось обучать нового официанта, Брэда, всё равно оставалось время подумать.

Вместо того чтобы торчать у бара и терпеть взгляды Нокса, я занималась уборкой.

Я как раз драила стену возле служебного бара, занимаясь особенно коварным пятном, когда входная дверь открылась, и вошла женщина. Весьма вальяжно вошла. На ней были чёрные замшевые ботинки на шпильке, настолько облегающие джинсы, что те казались нарисованными на её теле, и укороченная кожаная куртка.

На правом запястье у неё болтались три браслета. Её ногти были накрашены великолепным, убийственно красным лаком. Я сделала мысленную пометку спросить, как называется цвет.

Её тёмные волосы были коротко подстрижены и слегка взъерошены сверху. Её скулами можно было резать стекло, и они дополнялись умелыми смоки-айз и кривой усмешкой.

Я хотела с ней подружиться. Пойти с ней за покупками. Узнать о ней всё, проследить все её шаги в прошлом и найти для себя такую же уверенность.

Её улыбка сделалась шире, когда она заметила Нокса за баром, и я была уже не так уверена, что хочу с ней дружить. Я украдкой глянула на Нокса и убедилась, что не хочу быть подругами. Только не тогда, когда он смотрел на неё с ласковым узнаванием.