Бл*дь.

— Он начал расхаживать туда-сюда и орать. Говорил, что это моя вина. Что он не был готов жениться. Что у него были цели, которых он хотел достичь, прежде чем сосредотачиваться на своей личной жизни. Это я виновата, что надавила на него. А он всего лишь пытался дать мне всё, чего я хотела, а я тут жалуюсь ему накануне свадьбы, которой он вообще не желал.

— Это полная х*йня, Наоми, и ты это понимаешь.

— Ага, — пискнула она, уткнувшись лбом меж моих лопаток. Я почувствовал, как что-то влажное просочилось сквозь ткань футболки.

Проклятье.

Я повернулся и обнял её, уткнув лицом в мою грудь. Её дыхание срывалось.

— Детка, ты меня убиваешь.

— Мне так стыдно, — прошептала она. — Это же всего лишь пощёчина. Он не уложил меня на больничную койку. Не угрожал моей жизни.

— Всё равно это далеко не правильно. Мужчина не поднимает руку на женщину вот так. Никогда.

— Но я-то тоже не совсем невиновная. Я пыталась принудить мужчину жениться на мне. Я почти сказала «Я согласна» даже после того, как он меня ударил. Насколько же это жалко? Я стояла в подвале той церкви, одетая в свадебное платье, и беспокоилась, что подумают люди, если я не пойду до конца. Беспокоилась, что подведу их.

Я стирал слёзы, катившиеся по её щекам. Каждая ощущалась как нож в моём сердце.

— Я до сих пор не знаю, сделала бы я правильный выбор или нет, если бы Тина не позвонила и не сказала, что у неё проблемы. Вот тогда я поняла, что не могу пойти до конца.

После всего, что Тина натворила в жизни, она хотя бы подкинула Наоми повод в самый нужный момент.

— Маргаритка, ты дала ему выбор. Неважно, насколько дерьмовые есть варианты. Это всё равно его решение. Он мог провести остаток своей жизни с тобой или без тебя. Но он не дал тебе выбора, когда причинил тебе боль.

— Но мне надо было услышать, что он пытался мне сказать. Он не хотел брать на себя обязательства, а я его заставила.

— У него был выбор, — повторил я. — Слушай. Если мужчина не подписывается на серьёзные отношения с женщиной, это не просто так. Может, он ищет что получше. Может, его устраивает его место в твоём мире, и он не хочет давать тебе место в его мире. В любом случае, он не совершает подвижек вперёд, пока его не заставят. А после этого, даже если он делает предложение, даже если он встаёт у алтаря, он будет держаться за тот факт, что это была не его идея. Он на протяжении всех отношений умывает руки от ответственности. Но суть, бл*дь, в том, что на каждом этапе отношений у него был выбор. Ты его ни к чему не принуждала.

Наоми опустила взгляд.

— Он всегда считал, что я для него недостаточно хороша.

— Детка, правда в том, что он даже в лучший свой день недостаточно хорош для тебя, и он знал это, бл*дь.

Поэтому он манипулировал ей и пытался доказать, что он лучше, выставлял себя более сильным и могущественным. Применял физическую силу. И дальше стало бы только хуже.

— Чёрт возьми, Нокс. Ты не можешь сейчас вести себя так мило!

— Не плачь. Не проливай больше ни единой слезинки из-за какого-то засранца, который изначально тебя не заслуживал. А то я переломаю ему руки и ноги.

Она опустила глаза, но потом взглянула на меня.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты рядом. За то... что заботишься обо мне и прибираешь мой бардак. Это правда значит очень много.

Я смахнул ещё одну слезинку.

— Что я говорил про слёзы?

— Эта была для тебя, а не для него.

Вместо того чтобы выследить Уорнера и пинать его в живот, пока мой ботинок не проделает сквозную дыру, я сделал кое-что более важное. Я опустил губы и завладел её ртом.

Наоми мгновенно сделалась мягкой и податливой подо мной. Сдаваясь на мою милость. Я развернул её так, чтобы она оказалась прижата спиной к двери.

— Нокс? — прошептала она.

Затем я вжал своё колено между её бёдрами и пригвоздил её к двери, жадно вторгаясь в её рот. Она таяла подо мной, нетерпеливая и нуждающаяся.

Я мгновенно затвердел.

Тихий сексуальный стон, зародившийся в её горле, когда я потёрся о неё эрекцией, заставил меня выжить из своего бл*дского ума. Я лизал, целовал и пробовал её на вкус, пока воздух вокруг нас не наэлектризовался, пока пульс в моей крови не начал вторить биению её сердца.

Я потёрся о неё членом раз, второй, третий, после чего просунул руку между нашими телами и под юбку, которую я любил и ненавидел.

Найдя край её шёлкового белья, я зарычал. Буквально по одному прикосновению я узнал, что это одни из тех трусиков, что я ей купил. И мне нравилось знать, что она носит мой подарок так близко к своей коже, там, где это увижу только я.

— Он не заслуживает ни секунды твоей энергии. Никогда не заслуживал, — сказал я, дёрнув трусики в сторону скорее спешно, нежели искусно.

— Что ты делаешь? — спросила Наоми. Её глаза остекленели от желания.

— Напоминаю тебе, чего ты заслуживаешь.

Я вонзил два пальца в её влажный жар и поглотил её крик своим ртом. Она уже сокращалась вокруг меня, умоляя об оргазме.

— Хочешь, чтобы я остановился? — мой голос прозвучал грубее, чем я намеревался, но я не мог быть мягким, нежным, когда она делала меня твёрже бетона.

— Если ты остановишься, я тебя убью, — простонала она.

— Вот это моя девочка, — я прикусил чувствительную кожу на её шее.

Я трахал её пальцами, начиная медленно и наращивая скорость. Я удерживал её взгляд с одержимым желанием посмотреть, как подаренный мной оргазм сокрушит её. Но мне нужно было нечто большее. Мне надо было ощутить её вкус.

Она захныкала, когда я опустился на колени. Хныканье превратилось в низкий стон, когда я прижался губами к местечку между её ног.

— Трахай мою руку, Наоми. Трахай её, пока я заставляю тебя кончать. Помни, кто ты. И чего ты заслуживаешь.

Это был последний отданный мной приказ, потому что дальше мой язык был слишком занят, выписывая дразнящие круги на её чувствительном клиторе. У неё был просто райский вкус, пока она двигала бёдрами навстречу моему лицу.

Мой член пульсировал под ширинкой от нужды столь мощной, что я даже не узнавал это ощущение. Моя. Я хотел заявить на неё права, сделать своей, чтобы все ублюдки знали — у них нет шанса.

— Нокс, — проскулила она, и я почувствовал, как она сжимает и втягивает мои пальцы. Это было просто изумительно, бл*дь.

— Вот так, детка, — пробормотал я. — Почувствуй меня в себе.

Я нежно посасывал и ласкал набухший комочек языком.

Она испустила душераздирающий стон, и я почувствовал, как она взорвалась на моих пальцах. Она была чудом. Творением искусства. И никто её не заслуживал. Ни Уорнер. Ни даже я.

Но если я не заслужил, это не помешает мне всё равно взять.

Волны стихали. Спазмы превратились в ленивое трепетание, и мой член ныл. Мне хотелось войти в неё и ощутить своим стволом отголоски её оргазма.

А потом Наоми потянула меня, заставляя подняться на ноги, и её пальцы занялись моим ремнём. Мои ладони упёрлись в дверь, когда она благоговейно высвободила мою эрекцию и опустилась на колени.

— Ты не обязана это делать, Наоми, — мой шёпот сделался хриплым от нужды.

— Я хочу.

Её губы приоткрылись. Я бедром ощутил её горячее дыхание, и мой член дёрнулся. Она издала одобрительный звук, и прежде чем я успел сказать или сделать что-нибудь, эти идеальные розовые губы приоткрылись и обхватили мою головку.

Это было подобно удару молнии.

Моей последней связной мыслью было то, что от избиения до полусмерти Уорнера Мудачину спас лишь идеальный ротик Наоми на моём члене.

Нокс

Нэш зевнул и потёр лицо рукой. Он сидел за своим обеденным столом в спортивных штанах. На его обычно гладко выбритой роже уже начинала отрастать борода.

— Слушайте, я же вам сказал. Я ни хрена не помню из инцидента со стрельбой. Я даже не помню, как остановил ту машину.

Стрелки перевалили за два часа ночи, и Люсьен настоял, чтобы мы сообща обдумали ситуацию.