Окрестные леса делались сине-красными от сверкающих мигалок.

Я вышел на крыльцо, силой загоняя свежий воздух в свои лёгкие, чтобы не задохнуться от нараставшей злости.

Я заметил Наоми, стоящую на земляной дорожке, всё ещё одетую в рабочую униформу и одну из фланелевых рубах моего деда сверху. Уэйлон прижимался к её лодыжкам, выражая защиту, насколько это возможно для бассет-хаунда.

Я даже не осознавал, что сбегаю по ступеням крыльца. Я лишь знал, что меня тянет к ней.

— Ты в порядке? — спросила она, выглядя обеспокоенной.

Я покачал головой и обнял её.

Она спрашивала меня, в порядке ли я.

— Я в норме, — соврал я.

Наоми

— Куда мы направляемся? — спросила я Нокса, когда Нокемаут скрылся в зеркале заднего вида.

— Мы едем за покупками? — с надеждой спросила Уэйлей с заднего сиденья.

Она хорошо восприняла новости о том, что мы временно переезжаем к Лизе Джей. Конечно, я откровенно соврала ей, сказав, что в коттедже проблема с клопами, и что мы несколько дней поживём со всеми у Лизы.

Уэйлей пришла в восторг от такой продолжительной ночёвки.

А вот моим родителям, напротив, приходилось непросто. Не из-за того, что мы все жили под одной крышей. Эта часть привела их в экстаз. Но Нокс настоял, чтобы я рассказала правду. Всю правду, начиная с того, почему я сбежала от Уорнера.

Пока моя мама в четыре утра писала весьма гневное сообщение матери Уорнера на фейсбуке, Ноксу пришлось физически сдерживать моего отца, чтобы он не поехал за Уорнером.

Папа существенно успокоился, когда Люсьен заверил его, что Нокс не только размазал Уорнера по стеночке, но и сломал ему нос.

Правда причинила боль, как я и ожидала. Поэтому я и не рассказала это изначально. Но мои родители вынесли вес этого бремени.

Поедая блинчики, испечённые моей мамой на волне тревожности, мы говорили почти до пяти утра, а потом я завалилась в постель с Ноксом в его бывшей детской спальне. Я была уверена, что никогда не сумею заснуть, но когда его тяжёлая рука прижала меня к его боку, я провалилась в забвение без сновидений до десяти часов.

Проснувшись, я была одна, потому что Нокс поехал в город забирать Уэйлей с ночёвки.

Я вытащила свою гигантскую «бочку» кофе на крыльцо и ждала их, думая о том, как этот мужчина так и продолжает размывать границы нашего соглашения. А потом они вернулись; Нокс положил ладонь на голову Уэйлей, взъерошил её волосы и с любовью шутливо пихнул.

И я поняла, насколько размылись эти границы в моём сердце. У меня проблемы. И это никак не связано с взломом, сестрой-преступницей или бывшим женихом.

Я влюблялась в мужчину, в которого поклялась не влюбляться. Но Нокс сделал эту задачу невыполнимой. Он сделал подобный исход неизбежным.

К сожалению, в этот момент пришла соцработник, готовая проводить осмотр социально-бытовых условий, о котором я совершенно забыла. Мне не померещилось удивление на лице миссис Суарез, когда я попыталась затолкать Уэйлей в дом Лизы, при этом выдумывая какое-то неопределённое оправдание, почему мы не готовы к её визиту.

К счастью, Нокс снова вмешался, приказал Уэйлей идти на кухню и взять нам кофе в дорогу. Как только она оказалась вне пределов слышимости, он сам объяснил ситуацию миссис Суарез.

У меня складывалось впечатление, что это вовсе не пойдёт на пользу во время слушания об опеке.

— Мы едем не за покупками, — сказал Нокс Уэйлей, сворачивая на выезд на шоссе.

— А что это за штуки сзади? — спросила Уэйлей.

Между приступами паники из-за того, что подумает обо мне соцработник, ведь я допустила многократные взломы дома, я тоже испытывала любопытство. Прежде чем Нокс закрыл брезентом кузов грузовика, мы заметили десять с лишним пакетов из магазина.

— Принадлежности, — загадочно сказал он.

Его телефон зазвонил, и я увидела на экране имя Джеремайи.

— Да, — произнёс Нокс вместо приветствия.

Этот мужчина не был фанатом светских любезностей.

— Мы будем примерно через сорок пять минут, — сказал он в телефон. — Ага. Увидимся там.

Оказалось, что под «там» подразумевалось «Местечко Ханны», приют для бездомных на окраинах Вашингтона, округ Колумбия.

Это было относительно новое кирпичное здание на большой огороженной площадке. Нокс направил грузовик через ворота и повернул ко входу, где я увидела Джеремайю, стоящего под навесом.

— Второй поток прибыл, — сказал с улыбкой Джеремайя, когда мы выбрались из машины. — Отличная причёска, Уэй.

Уэйлей гордо похлопала ладошкой по маленькой французской косичке, которую она уложила вокруг головы подобно короне.

— Спасибо.

Женщина рядом с Джеремайей была невысокой, крепко сложенной и очень, очень храброй, потому что она рванула прямиком к Ноксу и крепко обняла.

— А вот и мой второй любимый барбер, — сказала она.

Нокс обнял её в ответ.

— Как это я потерял титул первого любимого барбера?

Она отстранилась и коварно улыбнулась.

— Джер привёз мне двести рулонов туалетной бумаги.

— Посмотрим, что ты подумаешь обо мне, когда увидишь, что я привёз, — сказал он.

— Я вижу, ты привёз мне двух новых волонтёров, — заметила она.

— Ширли, познакомься с Наоми и Уэйлей, — сказал Нокс. — Ширли ушла с корпоративной работы с семизначной зарплатой, чтобы управлять этим приютом.

— Кому нужны залы для совещаний и угловые офисы, когда можно посвящать свои дни добрым делам? — произнесла Ширли, пожимая мою руку, затем руку Уэйлей.

— Очень приятно с вами познакомиться, — сказала я.

— Взаимно. Особенно если у вас две рабочие руки, и вы готовы раскладывать вещи по полкам и упаковывать коробки.

— Мы готовы и способны, — сказала я, поддев локтем Уэйлей, которая выглядела слегка насупленной.

— Дай им ту работу, которую считаешь нужным, — сказал Нокс. — Я оборудую станцию, и можно начинать.

Уэйлей и я пошли за Ширли, когда она направилась внутрь.

— Я бы лучше за покупками пошла, — прошептала мне Уэйлей.

— Может, после этого найдём какой-нибудь торговый центр, — сказала я, сжимая её плечи.

Одно ясно наверняка — Нокс Морган полон сюрпризов.

***

— Наверное, типа круто, что они это делают, — сказала Уэйлей, пока мы через высокие окна наблюдали, как Нокс и Джеремайя управляют своим импровизированным салоном под открытым небом.

Пока мы два часа сортировали пожертвования еды и одежды с другими волонтёрами, Нокс и Джеремайя занимались бесконечным потоком обитателей приюта, проходивших через их кресла под навесом на тротуаре.

Это был прекрасный день, тихонько клонящийся к осени, и настроение было праздничным.

Сотрудники, волонтёры и обитатели приюта образовывали большую неуправляемую семью, отчего такая большая проблема, как бездомность, казалась решаемой и поправимой. А не клеймом, которое лишь укреплялось со временем.

Нокс и Джеремайя сообща превращали запущенные, неуправляемые, растрёпанные волосы в стильные и опрятные образы. И я осознала, что при этом они также меняли то, как каждый клиент видел себя.

В настоящий момент Джеремайя вооружился ручной бритвой и занимался тёмными волосами мальчика, при этом заставляя его хихикать почти беспрестанно. Мужчина в кресле Нокса имел длинную косматую бороду и редкие растрёпанные волосы. Его загорелое лицо было изборождено глубокими морщинами, худые плечи сгорбились. На нём были надеты чистое трико и джемпер с длинными рукавами, которые были велики ему на несколько размеров.

Его глаза закрылись как будто от безудержного блаженства, когда Нокс накрыл его лицо горячим полотенцем и стал готовить принадлежности для бритья.

— Ага. Типа круто, — согласилась я, гладя рукой волосы Уэйлей.

— Эти двое проделывают подобное раз в месяц на протяжении многих лет, — сказала Ширли, появившись рядом со мной. — Наши обитатели бесплатно получают стрижки за $200, и это определённо меняет то, как их видят люди. Мы считаем себя чертовски везучими, раз нам удалось привлечь внимание Нокса Моргана своей работой здесь.