Я удерживал её на месте, насаженную на меня, а мои губы вернулись к её идеальной груди. Я готов был поклясться, что чувствовал эхо каждого крепкого сосущего движения в том, как её стеночки сжимали меня.

Это ощущалось как сам рай. Это ощущалось...

— Бл*дь, детка, — произнёс я, отпуская её грудь. — Бл*дь. Презерватив.

Она издала низкий стон.

— Нокс, если ты шевельнёшь хоть одной мышцей, я кончу. А если я кончу...

— Ты выдоишь из меня оргазм, — подытожил я.

Её глаза зажмурились, губы приоткрылись. Воплощение экстаза в лучах послеобеденного солнца.

Я не какой-то подросток. Я не забывал про защиту. Чёрт, да я не только носил презерватив в бумажнике, как любой ответственный мужчина, но также держал горсть запасных в бардачке.

— Ты когда-нибудь...

Она покачала головой прежде, чем я успел озвучить остальной вопрос.

— Никогда.

— Я тоже, — я невесомыми касаниями пальцев дотрагивался до её грудей.

Она открыла глаза и прикусила губу.

— Это ощущается так приятно.

— Я не хочу, чтобы ты делала что-то, чего не хочешь делать, — предостерёг я.

Но я хотел этого. Я хотел кончить без защиты. Я хотел пролиться в неё и ощутить, как смешиваются наши соки. Я хотел быть первым мужчиной, кому довелось сделать это. Воткнуть флажок в её памяти, как первый раз в чём-то значимом.

— Я... принимаю таблетки, — робко сказала она.

Я позволил своему языку подразнить другой её сосок.

— Я чист, — пробормотал я. — Могу тебе показать.

Наоми была из тех, кто ценит факты. Если она хотела взглянуть на мою справку, я не возражал. Особенно если это означало, что я получу возможность двигаться в ней, почувствовать, как она скачет на мне и кончает безо всякого барьера.

— Ладно, — повторила она.

То чувство, что осветило мою грудь изнутри, ощущалось даже лучше, чем выигрыш в лотерею. Знание, что она доверила мне позаботиться о ней.

— Ты уверена? — настаивал я.

Её глаза распахнулись и встретились с моими.

— Нокс, это ощущается слишком приятно. Я не хочу перестраховываться. Не в этот раз. Мне хочется побыть беспечной и... пофиг. Просто двигайся, пожалуйста!

Я сделаю этот опыт лучшим в её жизни.

Я скользнул руками за неё и под неё, обхватывая изгибы попки.

Проверяя нас обоих, я приподнял её, выходя буквально на дюйм.

Мы оба застонали, и её лоб прислонился к моему. Двигаться в ней безо всякого барьера между нами ощущалось не просто хорошо. Это ощущалось правильным.

Когда Наоми затрепетала вокруг меня, мне надоело петь серенады. Пора брать своё.

— Лучше держись, детка, — предостерёг я. Моё сердце уже колотилось так, будто я бегом поднялся на несколько этажей.

Я подождал, пока она возьмётся за спинку моего сиденья.

— Вот что сейчас будет, Наоми. Я начну двигаться, и ты кончишь как можно быстрее и сильнее. Потом я неспешно снова подведу тебя, а когда ты дойдёшь до предела во второй раз, я последую за тобой.

— Хороший план. Очень организованный. Измеримые цели, — выдала она, а потом зацеловала меня до потери дыхания. Я отстранился ещё на дюйм или два и поймал её стон своим ртом.

— Держись, — напомнил я, а затем рванул её вниз, резко двинув бёдрами вверх.

Мне потребовался весь мой самоконтроль, чтобы не вминаться в неё снова и снова.

— Иисусе, Наоми, — выдохнул я, пока её киска трепетала вокруг моего ствола.

— Я же говорила, что я близко, — ответила она, как будто раздражаясь и смущаясь.

— Всё, что ты делаешь, заставляет меня желать большего, — рыкнул я. Прежде чем она успела отреагировать на моё дурацкое признание, я уткнулся лицом в её грудь и начал двигаться. Медленно, целеустремлённо. Пусть это и многого стоило мне самому.

На третьем толчке она вспыхнула как удар молнии и снова ударила задницей по гудку, чей сигнал послужил победоносным рёвом. Пока остальное её тело напряглось, её стеночки сладчайшей пыткой трепетали вокруг моего члена. Я чуть не окосел, пытаясь удержать разрядку в яйцах.

У меня никогда не было такой женщины. Я никогда не чувствовал чего-то подобного. И если бы я помедлил, чтобы подумать, то увидел бы в этом тревожные звоночки. Но в моменте мне было абсолютно пох*й. Я мог игнорировать это, лишь бы Наоми Уитт скакала на моём члене.

— Вот это моя девочка, — простонал я, пока она сжимала и отпускала меня в ритме, который был прекраснее любой музыки.

— О Боже. О Боже, — повторяла она, пока её тело, наконец, не обмякло на мне.

Я замер в ней и прижал к себе покрепче. Чувствовал, как колотится её сердце. Затем она ткнула меня пальцем в плечо.

— Ты обещал мне ещё один, — пробормотала Наоми, уткнувшись в мою шею.

— Детка, я стараюсь сдержаться, чтобы выполнить обещание.

Она приподняла голову, взглянув на меня сквозь каштановые и карамельные пряди. Я смахнул её волосы назад, заправив за уши, и этот жест казался странно интимным. И я пожалел, что сделал это. Потому что возникло такое чувство, будто затянулась ещё одна нить, узлом привязывавшая меня к ней.

— Значит, для тебя это тоже ощущается приятно? Ну то есть, ты не просто такой «ну и норм»? — подчёркивая свои слова, она совершила лёгкое движение бёдрами, и я не сумел сдержать стона.

— Чёрт, Наоми, слово «норм» вообще неприменимо к тому, как ты кончаешь на моём члене. Почему, как ты думаешь, я согласился на это дерьмо с фейковым бойфрендом?

Она усмехнулась.

— Потому что ты видел, как мои родители были разочарованы во мне, и ты как ворчливый герой маленького городка хотел мне помочь.

— Острячка. Я сделал это потому, что проснулся, и тебя рядом не было, а мне хотелось, чтобы ты была рядом.

— Да?

— Мне хотелось, чтобы ты была рядом, и я мог перевернуть тебя на четвереньки и оттрахать так жёстко, чтобы следующие сорок восемь часов ты не могла сидеть, не думая обо мне.

Она открыла рот, и с её губ слетело нечто среднее между стоном и хныканьем.

— Я с тобой ещё не закончил, Маргаритка, — сказал я и внутренне содрогнулся от резкости этого заявления. Обычно посреди секса я не бывал таким болтливым, бл*дь. Но Наоми сомневалась в том, что я заставлял её чувствовать. И такое не пройдёт. Даже в краткосрочном периоде.

— Можно мне снова двигаться? — спросила она.

— Иисусе. Боже. Да.

А потом она скакала на мне так, будто мой член — это жеребец, которого нужно было обуздать. Каждое влажное скольжение, каждый тихий стон, каждый ноготь, впившийся в мою кожу — мне казалось, будто остальной мир отступил, пока не остались только Наоми и я.

Наша кожа покрылась бисеринками пота. Наше дыхание смешивалось, пока мы задыхались.

Ничто не могло сравниться с теми чувствами, что я испытывал, полностью погрузившись в неё. Присваивая её и будучи присвоенным ею.

— Наоми, — я проскрежетал её имя, чувствуя, что она опять начинает трепетать вокруг меня. Крохотные мелкие пульсации, которые сводили меня с моего бл*дского ума.

— Нокс. Да. Пожалуйста, — проскулила она.

Я захватил её сосок глубоким втягивающим движением. Это оказалось чересчур для нас обоих. Когда её накрыло первой волной оргазма, я утратил контроль, вбиваясь в её горячий тесный туннель так, будто от этого зависела моя жизнь.

Может, так и было.

Потому что когда вырвалась та первая горячая струя. Когда она прокричала моё имя всему миру. Когда она сжалась вокруг меня, выдаивая вторую и третью вспышку, я почувствовал себя рождённым заново. Живым. Опустошённым и вновь наполненным до предела чем-то, чего я не узнавал. Чем-то, что напугало меня до абсолютной усрачки.

Но я просто продолжал кончать, и она тоже, наши разрядки казались бесконечными.

Вот. Вот почему одного раза было недостаточно. Вот почему теперь я сомневался, что мне вообще когда-нибудь будет достаточно.

Нокс

— Тут красиво, — заметила Наоми, когда я запер входную дверь за нами и включил свет.