— Ну и что это сейчас было, мадам? — Мартин, Лукас и Белла настороженно заглянули в кабинет.

Я возвела к небу руки, которые тут же бессильно опустились.

— Понятия не имею, друзья. Но всё это мне ужасно не нравится.

— Сеньора Салес, — голос старшей дочки Лауры заставил нас умолкнуть, — там пришёл кузнец и говорит, что у него к вам дело.

Пришлось напрячь мозги, чтобы вспомнить, для чего я понадобилась кузнецу. А когда вспомнила, стукнула себя по лбу. Ну конечно. Как можно было забыть?!

По лестнице спускалась бегом. А когда увидела плечистого светловолосого парня, похожего на богатыря из мультика, не сумела сдержать улыбки.

— Сеньор Пьезоро! — я кинулась к нему, пожимая его огромную, мозолистую руку и забыв про этикет. — Как я рада вас видеть. Вас прислал отец? Как он?

Мужчина замешкался. Ясно было, что его мой напор несколько озадачил.

— Добрый день, сеньора, — сказал он, неуклюже кланяясь и сминая в свободной руке потрёпанную кепку. — Отец здоров и полон сил. Он изготовил, что вы просили.

— Да неужели, — ахнула я, потому что до конца не верила, что у нас получится. Но радоваться не стоило. Сначала требовалось проверить работу.

— Он приглашает вас к себе, чтобы оценить результат.

— вам, Лучано!

— Меня не за что благодарить, мадам. Это всё отец.

— Я приду сегодня. Нет, сейчас. Могу я прийти прямо сейчас?

— Конечно, — мужчина немного растерялся. А когда глянул поверх моей головы на помощников, я обернулась.

— Идите, сеньора, мы со всем управимся, — заверил меня Мартин, который, как и остальные, совершенно не понимал, о чём речь. Я ничего им не рассказывала, чтобы не пугать и чтобы не обнадёживать попусту. Но сообразительности Аньоло было не занимать, а потому, пообещав, что я обязательно всё им расскажу, вскоре я уже катила в повозке кузнеца к окраине города.

Помимо всех прочих меня мучил один вопрос: как мы станем переносить готовые изделия по горному бездорожью. Но он отпал сам собой, когда Лучано, оставив лошадь пастись на скудной поляне между крайними домиками и подножием скал, повёл меня совсем другой дорогой.

Мы недолго взбирались. А когда мужчина с усилием откатил громоздкий камень от входа в пещеру, я ахнула. Внутри был лифт. Не в привычном понимании лифтов, какие имелись в моём мире в многоквартирных домах, а нечто вроде строительной люльки из арматуры и досок, поднимать которую предполагалось при помощи системы блоков.

Я посмотрела вверх. Не похоже, чтобы пещеру специально рубили под лифт. Сама природа создала это удобное для воплощения инженерной идеи пространство, где на высоте около пяти метров зиял просвет.

— Пабло сам всё это сделал? — спросила я кузнеца, когда мы забрались в люльку и мужчина стал крутить огромный рычаг, проворачивая его и заставляя нас оторваться от земли. Я невольно вцепилась в поручень, стараясь не показывать Лучано, как мне страшно.

— Мы работали вместе, — ответил он. — Я, отец и мои сыновья. Было непросто. Но это самый безопасный путь.

Хоть люлька и раскачивалась пугающе, не согласиться с мужчиной я не могла. Особенно, после того как припомнила наш переход через мост с Диего и его руку на моей… Впрочем, неважно.

— Вы тоже изобретатель? — спросила я.

Мужчина усмехнулся.

— Мне некогда изобретать, мадам. Много работы. Но когда я отойду от дел, возможно, создам что-нибудь. Мой младший сын постоянно что-то выдумывает. Он весь в деда. И часто просится к нему, может просидеть в пещере целый день, копаясь вместе со стариком в ящике с инструментами. Ночью приходится его забирать.

— Жаль, что сеньор Пьезоро не желает вернуться к людям.

Люлька тяжело качнулась, останавливаясь возле верхнего просвета в камне. Она всё ещё пугающе качалась, а я со страхом глядела вниз, в темноту, откуда мы только что поднялись.

Лучано потянулся вперёд, надавил на очередной незамысловатый рычаг, после чего между люлькой и просветом пещеры опустился дощатый мостик. Почти как переход через ров в средневековом замке. Бесстрашно ступив на него, мужчина подал мне руку. Я даже глаза закрыла, боясь, как и тогда, при переходе через мост, упасть и разбиться. Но крепкая рука Лучано и его спокойствие заглушали панику.

Оказавшись возле расщелины, я сразу узнала то самое место, где мы с Диего сильно повздорили. Настолько, что я потом потерялась и если бы не корсар, вряд ли нашла бы дорогу домой.

Но теперь со мной был человек, который ничего от меня не ждал, и это успокаивало.

— Я уже пробовал уговорить отца вернуться в город, — начал мой провожатый, когда мы шли знакомой дорогой к пещере изобретателя. — Но чем старше он становится, тем сложнее с ним договариваться. Он не может простить себе, понимаете? Тот пожар унёс много жизней. А ведь отец отговаривал барона. Делать плавильню в деревянном ангаре посреди города — плохая идея, очень плохая. Но барон не хотел ждать, пока подготовят помещение в рудниках. Ему требовалось наладить производство как можно скорее.

Ах вот значит как. Вопиющее нарушение техники безопасности вылилось в катастрофу городского масштаба. Бедный Пабло. А ведь он говорил что-то о душах, которые являются ему во снах, о тех, перед кем он виноват, и никогда не искупит свою вину. Но виноват не он, а тот, на кого он работал.

Старик не мог идти наперекор. Ему приказали. И вот чем это закончилось.

Когда мы подошли к пещере, Пабло возился на крыше с голубями.

— Сеньора! — вскричал он, увидев меня. — Проходите. Я скоро вас догоню. Здесь у моих ребят вывелись принцы. Вы увидите машину и ни с чем её не спутаете.

Лучано повёл меня вглубь жилища учёного, где уже горели факелы. Огонь их всё так же отражался в зеркале на потолке, заполняя пространство светом. А на каменном выступе, занимая всю его середину, громоздился мудрёный аппарат с множеством перекладин и большим колесом. Я обошла его вокруг, припоминая картинку из журнала «Наука и жизнь». Похожий аппарат был изображён на странице одного из изданий и представлял собой машину для шитья обуви. На её основе в своё время другой умелец создал швейную машинку, которую позже усовершенствовал и выпустил в мир господин Зингер.

Я погладила колесо, не до конца понимая, как этим пользоваться. Где-то должен был крепиться челночный механизм. Но где, пока оставалось загадкой.

Снизу и сбоку имелась большая катушка плотных нитей, рядом с аппаратом лежал кусок материи, прошитый в нескольких местах довольно ровной дорожкой строчки.

— Поразительно, — сказала я, поднеся ткань к глазам. — Это именно то, что мне нужно.

— И я этому страшно рад, — проговорил довольный учёный, поспешно входя к нам и шаркая по камню своими сношенными ботинками. — Признаюсь, вы заставили меня помучиться с этим заказом, Сеньора Салес. Но лучше так. Мои старые мозги давно требовали встряски.

— Сеньор Пьезоро, вы не могли бы показать мне, как это работает? Боюсь, что если я начну сама пытаться во всём разобраться, что-нибудь сломаю.

— Конечно, конечно, сеньора! Вот смотрите.

Мы с Лучано с интересом уставились на машину. Всё оказалось не так сложно, как я думала, и мастеру удалось воплотить именно то, чего я у него просила. Да, аппарат ещё нуждался в усовершенствовании. Неплохо было бы, как минимум, предусмотреть лапку для фиксации материи. Но это всё потом. Сейчас я не стану указывать ему на огрехи, потому что Пабло сделал невозможное.

Я несколько раз прошлась строчкой по куску ткани. Реверса здесь тоже не было, но большой надобности эта функция не несла. Ведь можно было просто закреплять нити на концах узлами.

— Прекрасно, сеньор, — я с восхищением посмотрела на старика. — Швеи Тальдаро скажут вам спасибо.

— Вы думаете? — усмехнулся Пабло. — Но бросьте. Мне не нужна их благодарность. Хотя я был бы рад, если бы вы замолвили за меня слово перед одной сеньорой. Она тоже швея, и я хочу надеяться, жива, в добром здравии и помнит обо мне.

Мы с Лучано переглянулись.

— Кто она? — осторожно спросила я.