Сердце замерло.

Паша что-то говорил баристе, не замечая, как в Насте вновь оживает тот самый холод.

Он был здесь.

Настя стояла у прилавка, сжимая стакан латте так крепко, что чувствовала, как горячий пар щекочет пальцы.

Паша что-то рассказывал баристе, шутил — его голос звучал ровно, спокойно, будто мир вокруг по-прежнему оставался безопасным.

Только не для неё.

Белая роза на столике у окна словно прожигала взгляд. Она не могла отвести глаз.

Такие розы он дарил ей раньше. Только белые.

Символ чистоты, говорил он. Хотя теперь Настя знала — за этой «чистотой» пряталась его власть.

— Настя? — голос Паши выдернул её из мыслей.

— А? — она чуть вздрогнула, резко моргнув.

— Всё в порядке? Ты бледная.

Он коснулся её плеча, и Настя с трудом заставила себя улыбнуться.

— Всё хорошо, просто задумалась.

— Может, присядем?

— Да, — кивнула она, — только не у окна.

Паша нахмурился, но ничего не спросил. Просто выбрал столик у стены, подальше от стекла.

Настя опустилась на стул, глотнула кофе, стараясь не дрожать.

В голове мелькали обрывки: Он не мог… Он не должен знать, где я живу. Это случайность. Просто роза. Обычная роза.

Но внутри всё кричало: нет.

Паша что-то рассказывал — про работу, коллег, новые проекты и смешные случаи из офиса, про то, как кто-то постоянно забывает свой кофе на столе, а начальник чуть не устраивает допрос.

Настя слушала, кивала, улыбалась, даже смеялась, но каждый раз, когда взгляд скользил к окну, в груди снова поднималась лёгкая тревога.

Когда они допили кофе и попрощались с баристой, Паша взглянул на часы.

— Мне нужно ехать по делам с Женей, — сказал он, вставая. — Через пару часов я снова приеду к тебе, и мы проведём эти выходные вместе.

Настя слегка улыбнулась, чувствуя, как тревога постепенно отступает.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Буду ждать.

Он подошёл, поцеловал её в щёку, сжал руку и улыбнулся:

— Отдыхай до моего прихода, ладно? Мы проведём отличный уикенд.

Она кивнула, глядя, как он уходит.

Сердце ещё колотилось, но теперь оно бежало в ритме предвкушения: через пару часов они снова будут вместе.

за собой и оперлась плечом о холодную древесину.

Внутри было тихо, только мягкий свет лампы освещал комнату. Она сняла пальто, повесила сумку, и её взгляд сразу упал на конверт, лежащий на полке.

Сердце сжалось. Белый конверт, аккуратный, без отметок, только её имя, написанное знакомым почерком.

Она медленно подняла его в руки. Ладони похолодели, дыхание сбилось.

Внутри было письмо. Настя расправила лист, глаза бегали по строчкам. Слова были короткими, холодными, но одновременно наполненными знакомой угрозой:

“Мы ещё встретимся.”

Холод пробежал по спине. Она почувствовала, как паника снова подступает.

— Чёрт… — выдохнула она, закрывая глаза.

Настя не могла позволить Паше это увидеть. Он должен был думать, что всё спокойно.

Быстро, но осторожно, она сложила письмо и спрятала его в нижний ящик кухонного стола, под полотенцем.

Лишь тёплый свет лампы и шум дождя за окном напоминали ей, что она одна в этой квартире.

Села на диван, прижала колени к груди.

— Он не должен найти это… — прошептала она себе. — Пока.

Телефон загудел. Сообщение отПаши:

“Ещё час. Держись, будем проводить лучший уикенд.”

Настя слегка улыбнулась, но взгляд её невольно скользнул к полке. Конверт лежал там, спрятанный, но всё ещё живой напоминанием о том, что прошлое ещё не отпустило.

Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и в мыслях повторяла:

— Всё будет хорошо. Пока всё будет хорошо.

Через пару часов раздался звук двигателя. Настя вздрогнула и резко взглянула на часы. Паша уже приехал.

Когда открыла дверь, он стоял на пороге с лёгкой улыбкой, держа в руках большую корзину: внутри яркие свежие цветы, бутылка вина и аккуратно уложенные роллы.

— Привет, ещё раз— сказал он, слегка наклонив корзину, словно вручая ей маленькое сокровище. — Для тебя. Думаю, это хороший старт наших выходных.

Настя невольно улыбнулась, сердце забилось быстрее, но внутри всё ещё подступало напряжение.

— Привет, — ответила она, стараясь звучать спокойно. — Ты не должен был ничего приносить.

— Ну как же? — он сделал шаг вперёд, кладя корзину на стол. — Я же обещал, что этот уикенд будет особенным.

Цветы наполнили комнату ароматом, мягкий свет лампы отражался в бутылке вина. Настя села на диван, стараясь не показывать Паше тревогу.

— Всё выглядит… прекрасно, — сказала она тихо, улыбаясь. — Спасибо.

— Для тебя всегда всё прекрасно, — сказал Паша, садясь рядом. — А роллы? Давай откроем, пока они ещё тёплые.

Настя кивнула, пытаясь глубоко дышать. Внутри всё ещё сидела паника от встречи с Филлиптом, но рядом с Пашей стало чуть легче.

Она открыла контейнер, и их руки одновременно коснулись роллов. Лёгкое прикосновение, мягкий смех — и мир за окном на мгновение исчез.

— Давай насладимся этим вечером, — сказал Паша, открывая вино. — Только мы, только уют и никакой спешки.

Настя глубоко вдохнула аромат цветов и свежих роллов, стараясь держать лицо спокойным.

— Да, — тихо сказала она, — давай.

Но мысли о письме и фразе Филлипа всё ещё сидели внутри, тихо шепча: «мы ещё встретимся».

Она отложила их на время, пытаясь сосредоточиться на настоящем.

— Ну что, — сказал Паша— проверим, кто лучше ест роллы?

— Осторожно, я могу соревноваться очень серьёзно, — усмехнулась Настя, пытаясь расслабиться.

Они смеялись, обменивались роллами, пробовали вино. Паша шутил, его смех был заразительным, мягким, тёплым.

— Знаешь, — сказал он, наклонился ближе, — я люблю, когда ты смеёшься. Даже через экран или вот так, рядом.

— А я люблю, когда ты рассказываешь истории о работе, — сказала она, стараясь сделать голос лёгким. — Даже если это просто про забытые чашки и кофе.

— Да, — усмехнулся Паша. — Ты — мой идеальный слушатель. Но подожди, у меня ещё есть пара историй, которые ты просто обязана услышать.

Они продолжали есть и смеяться. Настя пыталась погрузиться в момент, вдыхала аромат цветов, тепло его руки рядом с её и мягкий свет лампы.

И всё же где-то в глубине оставалось чувство тревоги.

— Знаешь, — сказал Паша, беря ролл и подмигивая, — я подозреваю, что ты просто притворяешься, что умеешь их есть аккуратно. На самом деле ты настоящая хищница.

— Хищница? — рассмеялась Настя, ловя его взгляд. — А ты что, боишься, что я сожру тебя вместе с роллом?

— Не только боюсь, — усмехнулся он, пододвигаясь ближе. — Я заранее капитулирую.

— Честно, я соскучилась по тебе, — тихо сказала Настя, опираясь на его плечо.

— Я тоже, — ответил Паша, слегка поднимая её подбородок и смотря прямо в глаза. — Слишком долго не видел твою улыбку вживую.

Настя закатила глаза, но улыбка не покидала лица.

— И что, теперь ты будешь шантажировать меня этим каждый день? «Я соскучился, подари мне улыбку»?

— Возможно, — сказал он с усмешкой. — Но я буду делать это мягко… например, через поцелуи.

Он наклонился и лёгко коснулся её губ. Настя ответила, смеясь, слегка толкая его плечо.

— Вот это уже лучше! — сказала она, когда они отстранились. — Но помни, я могу быть очень опасной в ответ.

— Идеально, — прошептал он, обнимая её за талию. — Я люблю рисковать ради тебя.

Они смеялись, болтали, перебрасывались шутками, прижимались друг к другу на диване. Всё напряжение, которое могло быть снаружи — работа, город, заботы — исчезло.

Настя на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как тепло Паши распространяется через всё тело.

— Знаешь, — сказала она, шепотом, — когда ты рядом, я будто забываю обо всём.

— А я думаю, — ответил он, мягко касаясь её руки, — что ты всегда была частью моего мира. Даже когда мы были далеко.

Настя улыбнулась, наклонившись к нему, и снова их губы встретились.