Он шагнул назад, но не ушёл.

Несколько секунд просто смотрел на неё — пристально, будто хотел прожечь взглядом. Улыбка вернулась, но теперь в ней было что-то хищное.

— Только не обманывай себя, Настя, — сказал он тихо. — Ты ведь знаешь, что всё равно моя.

Он чуть наклонил голову, в голосе прозвучала опасная мягкость. — Всегда была. И всегда будешь.

Настя не двинулась. Воздух между ними будто застыл.

Филлип усмехнулся и добавил, почти шёпотом, так, что слова будто впитались в дождь:

— Мы ещё встретимся.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь.

Его шаги постепенно стихали, растворяясь в звуках города, но фраза продолжала звенеть в голове, будто сказанная прямо у уха.

Настя стояла неподвижно, пока не убедилась, что он действительно исчез.

Только тогда позволила себе выдохнуть — коротко, резко, будто вырывала из груди застывший ком страха.

Она прижала ладонь к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Нет, — прошептала она еле слышно. — Не твоя. Никогда больше.

Дождь усилился. Мелкие капли били по асфальту, по её волосам, по рукам, но Настя стояла, будто не чувствуя холода.

Слова Филлипа не уходили из головы — «мы ещё встретимся».

Они звенели внутри, как предупреждение, как приговор.

Телефон в руке дрожал — от дождя или от того, что она сама дрожала, уже было не понять.

Она заставила себя сделать шаг, потом ещё один. Каждое движение давалось тяжело, будто она шла сквозь густой воздух.

Автобус она пропустила — не могла стоять на остановке, где всё ещё стоял его запах, его взгляд.

Поймала такси, села на заднее сиденье и, прижав руки к груди, смотрела в окно, где отражалось мокрое, расплывшееся лицо.

В голове шумело.

Он нашёл меня. Значит, знал, где искать. Кто сказал? Как?..

Когда машина остановилась у подъезда, она ещё несколько секунд не могла выйти.

Только когда водитель спросил, всё ли в порядке, Настя кивнула, заплатила и выскочила под дождь.

Подъезд встретил её тусклым светом и запахом сырости. Она поднялась по лестнице, чувствуя, как каждая ступень будто стонет под ногами.

Ключи дрожали в пальцах, когда она открывала дверь.

В квартире было темно, тихо.

Она включила свет — и от облегчения почти заплакала.

Здесь было всё знакомо: чашка на столе, одеяло, её пальто, оставленное утром на спинке стула.

Безопасность.

Почти.

Настя опустилась на пол прямо у двери, прижала колени к груди.

Глубокий вдох. Ещё один.

Он не может сюда прийти. Не может. Он не знает адрес. Не знает…

Телефон снова оказался в её руках.

Экран мигнул — и она, не раздумывая, набрала Пашу.

— Привет, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты не спишь?

На том конце провода послышался его тёплый, немного сонный голос:

— Нет, только лег. Всё хорошо?

Она сглотнула, молчание повисло между ними.

— Просто… — Настя посмотрела на окно, где стекали тонкие струйки дождя. — Просто скажи что-нибудь. Любое.

— Что-нибудь? — Паша усмехнулся. — Например, что завтра я приду за тобой, и мы пойдём завтракать в ту кофейню, где ты любишь сидеть у окна?

Настя закрыла глаза.

Голос Паши будто отогрел холод, что сидел внутри.

— Да, — прошептала она. — Именно это.

Она не сказала ему, кого видела. Не сказала про дождь, про взгляд, про шёпот: «мы ещё встретимся».

Пусть пока останется тишина.

Утро выдалось серым, вязким.

Будильник звенел долго — Настя не сразу поняла, где находится. Казалось, ночь так и не закончилась, просто растянулась, впитавшись в утренний свет.

Она села на кровати, прислушиваясь.

Тишина. Только дождь тихо стучал по подоконнику.

Сердце билось уже спокойнее, но внутри всё ещё что-то дрожало, будто тонкая трещина не успела затянуться.

Телефон на тумбочке мигал сообщением — отПаши:

«Доброе утро, спящая. Завтрак всё ещё в силе?»

Она невольно улыбнулась. Это короткое сообщение будто вернуло ей реальность — ту, где всё просто, спокойно, безопасно.

Настя пошла на кухню, закипятила чайник, но странное чувство не отпускало.

Что-то было не так.

Непонятно что — просто холод под кожей, как перед грозой.

Она подошла к двери — просто чтобы убедиться, что замок закрыт.

Щёлкнула цепочка. Всё на месте.

Но на полу, прямо под щелью двери, лежал небольшой конверт.

Белый, тонкий, чуть влажный от утреннего воздуха.

Настя замерла.

Пальцы мгновенно похолодели. Она медленно наклонилась, подняла конверт.

На нём не было адреса, только её имя, написанное знакомым почерком — чётким, уверенным, чуть наклонённым.

Филлип.

В груди всё сжалось.

Она не открывала. Просто стояла с этим конвертом в руках, не в силах сделать ни шагу.

Минуты тянулись.

Потом она аккуратно положила его на полку, рядом с ключами, и отошла.

Ни читать, ни выбрасывать — просто не прикасаться.

Телефон снова загудел — Паша.

— Доброе утро, — его голос был бодрым, тёплым. — Ты уже встала?

Настя закрыла глаза, глубоко вдохнула.

— Да, — ответила тихо. — Уже.

— Ты в порядке?

— В порядке, — солгала она. — Просто ночью плохо спала.

— Тогда я заеду за тобой через час. И никакие возражения не принимаются, понялa?

Она едва улыбнулась.

— Хорошо.

Когда он положил трубку, Настя ещё несколько секунд стояла, глядя на конверт.

Дождь за окном усилился, будто подчеркивал — это ещё не конец.

«Мы ещё встретимся»— звучало в голове его голосом.

И теперь у неё в руках было доказательство, что он говорил это всерьёз.

К тому времени, как Паша подъехал, дождь уже почти стих.

Настя стояла у окна, глядя, как по стеклу медленно сползают редкие капли. Конверт всё ещё лежал на полке — белое пятно, от которого невозможно отвести взгляд.

Она нарочно не прикасалась к нему. Просто знала: стоит открыть — и всё вернётся.

Во двор въехала его машина. Настя мгновенно отвернулась, натянула джинсовку, глубоко вдохнула и пошла вниз.

Паша стоял у капота, облокотившись на машину, с той самой лёгкой улыбкой, от которой обычно у неё теплеет на душе.

Сегодня — не помогло.

— Привет, — он прищурился, всматриваясь в неё. — Усталая, но красивая.

— Привет, — ответила она, стараясь улыбнуться. — Я готова.

Они поехали молча. Радио бормотало что-то фоном, за окнами проплывали мокрые улицы.

Паша бросал на неё короткие взгляды — пытался понять, что изменилось.

— Ты точно в порядке? — наконец спросил он, когда они остановились у перекрёстка.

Настя отвела взгляд к окну.

— Да. Просто вымоталась на работе.

— Настя, — он говорил спокойно, без нажима, но в его голосе было то, что не оставляло места отговоркам. — Я тебя знаю. Что-то случилось.

Она сжала пальцы, ощущая ногтями кожу ладоней.

— Ничего, — тихо сказала она. — Просто… ночь была беспокойной.

Он кивнул, но не поверил.

— Сны?

— Может быть, — уклонилась она.

Паша протянул руку, положил ладонь ей на колено.

— Слушай, если тебя что-то тревожит — просто скажи. Я рядом. Не нужно держать всё в себе.

Настя кивнула. Слова застряли где-то между дыханием и страхом.

Она почти сказала — «я видела его», но в последний момент сглотнула.

Ей вдруг стало страшно: если произнесёт, это станет реальностью.

— Я скажу, если будет что-то серьёзное, ладно? — тихо произнесла она.

Паша посмотрел на неё пристально, хотел что-то сказать, но передумал.

Просто сжал её руку и завёл двигатель.

Когда они подъехали к кофейне, Настя уже почти смогла дышать ровно. Почти.

Она вышла из машины, вдохнула запах свежей выпечки и кофе — и на мгновение позволила себе поверить, что всё под контролем.

Но когда они вошли внутрь, на столике у окна она заметила белую розу.

Одинокую. Без записки.

Просто розу.