Короткое синее платье, которое на ней надето, немного задрано, так что прикрывает только верхнюю часть бедер, а ее конский хвост теперь гораздо более растрепан, чем раньше.

Слабая улыбка появляется на моих губах.

Она выглядит невероятно сексуально, когда вот так прикована наручниками к стене.

Мы ждем в тишине еще минуту, пока я не убеждаюсь, что Кайла осознала свою ошибку относительно того, что в одиночку предотвратить похищение ей не удастся.

Затем я, наконец, подхожу ближе, становлюсь прямо рядом с ней, наклоняюсь и берусь за край скотча, приклеенного к ее рту. Она слегка вздрагивает, когда мои пальцы касаются ее щеки, но после замирает, пока я осторожно снимаю скотч.

Она не пытается кричать. Только пару раз двигает челюстями, а потом снова закрывает рот.

Я одобрительно киваю ей, хотя она этого и не видит.

Несмотря на панику, которая, несомненно, клокочет внутри нее, она сумела как следует обдумать ситуацию. Ранее Илай приставил пистолет к ее лбу, чтобы она знала, что по крайней мере у одного из ее похитителей есть оружие. А кричать на человека с оружием — поступок крайне опасный и безрассудный. Особенно если у тебя к тому же завязаны глаза и ты прикован наручниками к стене.

Молчание — самое мудрое решением, и я даже похвалю ее за это.

Как только закончу читать ей нотации.

Заведя руку ей за голову, я снимаю повязку с глаз и бросаю ее на пол поверх выброшенного куска скотча.

Она пару раз моргает, а затем быстро окидывает взглядом комнату.

Я знаю, что она видит.

Это похоже на камеру пыток. На стенах висят цепи и кандалы, а также есть кое-какая мебель, которой на самом деле не место в обычном подвале.

Но я точно знаю, что Илай и Райна используют это место больше для своих безумных сексуальных игр, чем для чего-либо еще.

И, честно говоря, этот подвал даже не так уж плох. У Кейдена и Алины все гораздо хуже.

Голубые глаза Кайлы мельком обводят комнату, задерживаясь на моих братьях, стоящих чуть поодаль от нас. Затем она переводит взгляд на меня.

Несколько секунд ее мозг как будто не может осознать увиденное.

Затем, кажется, до нее доходит.

Ее глаза расширяются от абсолютного недоумения, а рот приоткрывается.

— Ты, — выпаливает она, уставившись на меня. — Ты, ты...

Я ухмыляюсь, стоя рядом с ней. Затем вскидываю бровь и бросаю на нее взгляд, полный вызова.

— Что ты там говорила о том, что тебе не нужен телохранитель?

Гнев вспыхивает на ее лице, как удар молнии, и она с диким воплем дергает за наручники:

— Я, блять, убью тебя!

Илай, стоящий в нескольких шагах от меня, тихо хихикает.

— Меня? — Я прижимаю руку к груди, изображая притворное возмущение, не сводя взгляда с Кайлы. — Я ничего не делал. — Повернувшись, я указываю на своих братьев. — Познакомься со своими похитителями. Илай.

Мой старший брат ничего не говорит, просто продолжает наблюдать за ней.

— Кейден, — продолжаю я.

Кейден одаривает ее своей зловещей улыбкой.

— И Рико, — заканчиваю я, кивая в его сторону.

Он приподнимает два пальца к виску и лениво отдает ей честь.

В глазах Кайлы вспыхивает адское пламя, когда она переводит взгляд на меня. Клянусь, я слышу, как сильно она скрежещет зубами.

— Ты приказал своим братьям похитить меня? — Она практически выплевывает эти слова.

Я выдерживаю ее яростный взгляд.

— Да.

— Я...

— И ты видела, с какой легкостью они похитили тебя? — Резко перебиваю я ее.

Ярость снова вспыхивает на ее лице, и она резко дергает за наручники.

— Клянусь Богом, когда я освобожусь от этих наручников, я...

— Дайте мне минутку, ладно? — Говорю я братьям.

Рико кивает.

— Мы будем наверху. Девочки все равно скоро вернутся.

Направляясь к двери, Кейден бросает на меня понимающий взгляд, а на его губах появляется легкая ухмылка. Я прищуриваюсь, глядя на него, но он, к счастью, не озвучивает свои мысли.

А вот Илай, напротив, комментирует происходящее:

— Ты заварил кашу, тебе и расхлебывать, — предупреждает он, бросая на меня долгий взгляд и тоже направляясь к двери.

На лице Кайлы отражается шок и легкий страх. Она, вероятно, думает, что он так намекает на то, чтобы я как следует разобрался с ней. Но я знаю, что Илай имел в виду совсем не это.

Я бросаю на своих раздражающих братьев свирепый взгляд, от которого они лишь ухмыляются. Однако они, к счастью, исчезают за дверью и закрывают ее за собой, не говоря больше ни слова.

Глядя на теперь уже закрытую дверь, я качаю головой, осуждая их и их извращенные грязные умы. Я привел Кайлу сюда не для этого. Я сделал это, чтобы преподать ей урок.

— Я, блять, убью тебя, — рычит Кайла у меня за спиной.

Меня охватывает веселье, и я на мгновение улыбаюсь. Затем стираю с лица улыбку и поворачиваюсь к ней.

Переместившись так, чтобы оказаться прямо перед ней, я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на нее.

— И как именно ты собираешься это сделать, если ты прикована наручниками к стене в подвале моего брата?

— Как только я освобожусь...

— И как ты собираешься освободиться? — Я выдерживаю ее яростный взгляд. — А? Теперь ты полностью в моей власти.

Ее глаза вспыхивают, как молнии, но ответить ей нечего, потому что она знает, что я прав. Поэтому вместо этого она просто выдает длинную череду проклятий.

— Вот что я пытался тебе сказать, — говорю я, продолжая властно смотреть на нее. — Может, у тебя и отлично получается ускользать от собственных телохранителей, но против команды обученных профессионалов, которые хотят тебя похитить, у тебя нет ни единого, мать его, шанса. Вот почему я должен быть рядом, чтобы защитить тебя.

— Я бы не нуждалась в защите, если бы ты не послал своих психованных братьев похитить меня!

— Тебе нужно было понять, как легко тебя может похитить обученный профессионал. И как быстро это может произойти.

Видимо, и на эту правду ей нечем ответить, поэтому она переходит к угрозам.

— Как только я расскажу об этом отцу, он уволит тебя, высокомерный сукин сын.

— С чего бы ему это делать? Он лично одобрил это. — Склонив голову набок, я одариваю ее улыбкой. — Он сказал, что это, цитирую, хорошая тренировка для нее.

Еще одно рычание вырывается из ее горла, и она снова пытается освободиться от наручников.

Расцепив руки, я направляюсь к ней. Из-за наручников она не может сдвинуться с места. А вот ногами запросто может двигать.

Как только я оказываюсь в пределах досягаемости, она вскидывает ногу, пытаясь ударить меня по яйцам. Но поскольку это единственная атака, которую она могла предпринять в таком положении, я предугадываю ее действия и хватаю лодыжку.

Отведя ее ногу в сторону, я встаю между ее ног, прежде чем отпустить ее. Она может бить сколько угодно, но в таком положении я недосягаем.

Она скалит на меня зубы.

Я сокращаю расстояние между нами, пока мои ботинки не касаются ее киски. Затем я опускаюсь перед ней на корточки. Она снова дергается, пытаясь освободиться от наручников.

Схватив ее за подбородок, я удерживаю ее голову в неподвижном состоянии, а сам пристально смотрю на нее.

— Против таких людей, как я, как мои братья, людей, которые знают, что делают, тебе не справиться. Ты умная. Сильная. Упрямая. И это хорошо. Но в подобных ситуациях все это не имеет значения.

Она просто молча и сердито смотрит на меня, потому что в очередной раз понимает, что я прав. Теперь она убедилась в этом на собственном опыте.

— Признай это, — говорю я. — В подобных ситуациях тебе нужна моя помощь.

Мышцы на ее челюсти напрягаются, когда она снова скрежещет зубами.

— Признай это, — требую я.

Она просто продолжает смотреть на меня, не говоря ни слова.

Я глубоко вздыхаю и отпускаю ее подбородок. Положив ладони на бедра, я готовлюсь подняться на ноги.

— Тогда ладно. Если ты способна справиться сама, что ж, удачи тебе в попытке выбраться из этого подвала. Увидимся утром.