Еду Лукасу я вынесла сама. Поставила перед ним тарелку с пельменями, чуть наклонившись к нему, стала объяснять, что там внутри… и вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняла голову, у входа стоял барон. И лицо его снова было недовольным.

А я почему-то так обрадовалась, что барон пришёл, что быстро проговорила Лукасу:

— Приятного аппетита!

И ринулась навстречу барону:

— Здравствуйте, герр Вальдек, господин барон, — чуть было не назвала его снова по имени. — Поужинать пришли? — улыбнулась я.

И хоть лицо у барона было недовольное, но, увидев мой порыв, я почувствовала, что он еле удержался от того, чтобы не улыбнуться.

В зале оставалось два свободных столика: один из них был в углу, другой, прямо рядом с герром Лукасом.

— Выбирайте столик, герр Вальдек, — сказала я. — Что будете есть? Ташен — новое блюдо, это суп с мясными мешочками. Даже если не закажете, я всё равно вам налью, чтобы вы попробовали. Есть традиционный наш суп-гуляш, и свиные рульки.

Я ещё в прошлой жизни научилась определять, когда человек голоден. И чем больше я произносила названия и характеристики еды, тем больше разгорались его глаза.

— Садитесь, господин барон, сейчас всё принесу, — сказала я и понеслась на кухню, не заметив того, каким взглядом меня проводил Лукас.

В голове билась мысль о том, что барон, наверное, пожалел, что нагрубил мне… и хочет снова наладить отношения.

На душе разливалась какая-то совершенно ничем не обоснованная радость.

Барон сел за стол, который стоял ближе к герру Лукасу.

Я принесла ему среднюю мисочку бульона с пельменями и пирог.

— Рулька сейчас будет, господин барон, пока начните с супа и пирога, — сказала я.

И снова я пронеслась мимо Лукаса, не обратив внимания на то, каким взглядом он меня проводил.

Я несколько раз бегала к столу барона, относила ему хлеб, рульку, пенного. Когда шла мимо стола Лукаса, вдруг прозвучало:

— Хелен, остановись, — сказал Лукас.

Я даже вздрогнула от такой фамильярности. Да, мы с ним действительно перешли на «ты» после поцелуя, когда я была сильно расстроена по поводу разрушенной таверны, но я не думала, что Лукас будет фамильярничать при других.

Я повернулась и холодно произнесла:

— Да, герр Бреннер. Я вас слушаю.

— Хелен, присядь со мной за стол, — предложил он.

Я даже не глядя могла сказать, что барон перестал есть, и остальные в зале тоже резко уставились на меня и Лукаса.

Вот же гад… Он что, совсем не соображает, в какое положение меня ставит?

— Герр Лукас, вы же видите, я работаю, — сказала я. — И прошу вас не обращаться ко мне столь фамильярно.

И тут Лукас откинулся на спинку стула, посмотрел в сторону барона, потом на меня и заявил:

— Ну почему же, Хелен? Ты же сама позволила мне к себе так обращаться.

Я пожалела, что в руках у меня не было миски с супом.

И вдруг раздался грохот отодвигаемого стула. Я повернула голову на звук и с ужасом увидела, что господин барон встал из-за стола, подошёл к столу Лукаса и тихо сказал:

— Герр Бреннер, встаньте и извинитесь перед фрау Мюллер.

Лукас тоже встал, но так резко, что стул, на котором он сидел, упал.

— И что, герр Вальдек, — развязно произнёс он, — вы мне сделаете, если я не извинюсь?

И здесь произошло то, чего я вообще не ожидала … господин барон ударил герра Лукаса. Тот, похоже, тоже не ожидал, потому что не удержался на ногах и отлетел. Хотя, когда они стояли рядом, оба были высокие, довольно-таки мощные мужчины.

Но Лукас быстро вскочил, отбросил ногой упавший стул.

«Вот же… нехороший человек, — подумала я, — у меня и так мебели не осталось» — и ринулся на барона.

Я в растерянности стала оглядываться: есть ли здесь вообще кто-то, кто может их остановить?

И тут я увидела, как со стороны кухни идёт фрау Улита и тащит тяжёлое ведро.

«Молодец!» — подумала я. Взяла ведро и вылила на дерущихся красавчиков.

Оба остановились, и оба с одинаковым выражением лица, в котором, в основном, мелькала обида. Они посмотрели на меня.

— Господа, — сказала я, — у нас здесь приличное заведение. Прошу вас выяснять отношения где-нибудь в другом месте.

Я подошла к двери и еле сдерживая слёзы встала возле выхода, ожидая, когда «дебоширы» покинут заведение.

Лукас, проходя мимо меня собирался что-то сказать, но здесь, с другой стороны, показался Фриц, ружья у него в руках не было, но вид у пожилого соседа был весьма воинственный и выразительный.

И Лукас пришлось выйти молча. Но он остановился, дожидаясь, когда барон тоже выйдет.

Барон тоже притормозил напротив меня, и я тихо ему сказала: — Спасибо.

Мне казалось, что вечер был безнадёжно испорчен. Но, как ни странно, пустующие столы, после того как мы с Вестой их убрали, быстро заполнились.

«Ну вот, — подумала я, — и первая драка. Главное, чтобы это не отразилось на моей репутации».

А фрау Улита загадочно улыбалась:

— Ну вот и женихи.

А на следующее утро, когда фрау Улита пришла с рынка, она мне рассказала, что там только и разговоров, что о том, как господин барон и герр Бреннер фрау не поделили.

И вечером ко мне в гастхоф пришли только мои постоянные посетители.

Я сначала не обратила внимания на то, что пришли только мужчины: дровосеки, которые теперь не только получали обеды, но ещё и приходили ужинать, строители, мастеровые, но никто не пришёл вместе со своей женой или с ребёнком.

Зал был полон, поэтому мы с Вестой носились как ошпаренные, пока удалось всех накормить.

Ни Лукаса, ни господина барона сегодня не было, но мне было некогда даже задуматься о них.

А на следующий день посетителей стало меньше почти в половину. И тогда я поняла, что что-то не то. А утром, встретившись с фрау Улитой, которая пришла с рынка, я поняла, что мои опасения подтвердились, кто-то целенаправленно очернял моё имя и таверну.

У меня было подозрение, что здесь не обошлось без герра Грубера. Ему одному было выгодно, чтобы бизнес у меня не пошёл.

— Что теперь делать-то, фрау Улита? — спросила я.

Пожилая женщина вздохнула:

— Ну, в храм надо сходить, чтобы все увидели, что ты соблюдаешь традиции.

Я и раньше ходила в храм, только, как и все, по воскресеньям. Просто одно пропустила из-за подготовки к открытию, и из-за нападения.

Но в этот же день сил куда-то идти уже не было.

Я решила, что в пятницу схожу на вечернюю службу в храм.

А впереди ещё меня ждало выездное мероприятие в баронском замке.

Хотя подсознательно я ждала, что из замка может прийти отказ. Вдруг господин барон узнал, что меня привлекли к его «смотринам», и приказал герру Штасселю так же, как и своему секретарю Дитеру меня «на порог не пускать».

Но никаких отказов не приходило. Поэтому в пятницу утром я поехала на рынок сама, чтобы закупить всё необходимое и быть точно уверенной в качестве продуктов.

А по поводу слухов я решила устроить в воскресенье «Женский клуб».

Я озвучила фрау Улите свою идею, и та с одобрением ответила:

— Да такого никогда не было! И многим женщинам сразу после воскресной службы в храме будет интересно зайти. Особенно, если будут только женщины.

— Я ещё скажу, что могу поделиться секретом приготовления одного очень интересного блюда, — добавила я.

И фрау Улита поддержала:

— О! Тогда многие не просто придут, а прибегут.

В общем, отдыхать мне пока не приходилось. Жизнь моя была чередой борьбы за «место под солнцем».

И на субботний вечер надо было что-то решать. Я не знала, сколько времени займёт пребывание в баронском замке. Оставлять одну Весту, даже если успею всё наготовить, мне не хотелось. Но Фриц и Улита уговорили меня.

— Мы присмотрим и за таверной, и за посетителями, — пообещали они.

А я подумала, что мне бы нужен ещё какой-то помощник на кухню или в зал. И мысль мелькнула: «Жалко, что мачеха такая неприятная женщина оказалась. Можно было бы её к делу пристроить».