А я вспоминала лицо барона, его взгляд, не злой, не холодный, а какой-то… растерянный?

«Надо же, выскочил из ресторана, чтобы оправдаться. Почему?»

Когда мы вернулись в наш городок, и подъехали к кнейпе, то на пороге нас встречали двое мужчин в форме. Один из них, старший по виду, подошёл первым.

— Фрау Хелен Мюллер? Мы из стражи Пухена. На вас поступила жалоба.

— Какая ещё жалоба? — Лукас встал между нами.

— Фрау Мюллер обвиняют в нападении и воровстве, — отчеканил второй. — Поступило заявление от фрау Штайнер.

Мне стало нехорошо, и я подумала: «Что ещё придумала эта интриганка?»

А вслух сказала:

— Это абсурд.

— Тем не менее, мы должны произвести обыск у вас дома и отвезти к нам на допрос, — жёстко добавил стражник.

Я оглянулась на герра Лукаса, и поняла, что он знает, что это за форма на стражниках. А я вот, даже покопавшись в памяти Хелен, не поняла, кто бы это мог быть и имеют ли они право проводить у меня обыск.

Герр Лукас моментально стал серьёзным:

— Где у вас приказ?

Один из мужчин достал бумагу и передал её герру Лукасу.

Пришлось зажечь фонарь, висевший у входа, но внутрь я пока никого не пускала. Проснувшаяся фрау Улита тоже не уходила, а Рами сидел рядом, заинтересованно глядя на разворачивающееся действие.

— Герр Лукас, что там написано? — спросила я.

— Это заявление фрау Штайнер, — начал он, — она утверждает, что вы напали на неё с кочергой…

На этом моменте герр Лукас усмехнулся, но продолжил уже ровным голосом:

— …нанесли ей телесные повреждения, а также отобрали кошель с двадцатью золотыми монетами.

Лицо герра Лукаса вытянулось.

— Это большая сумма, — заметил он.

— Но я этого не делала! — воскликнула я, понимая, что гадость, обещанная фрау Штайнер, всё-таки свершилась.

Я посмотрела на герра Лукаса, это же его коллеги, и он ведь сам видел, как всё происходило!

— Герр Лукас, но вы же видели, что я и пальцем не тронула фрау Штайнер! — сказала я с отчаянием.

Герр Лукас подошёл к двери, открыл её по-хозяйски и пригласил мужчин в форме войти.

Я хоть и была возмущена таким самоуправством, но подумала, что он, вероятно, знает, что делает.

— Пройдите, господа, — сказал он.

Мужчины в форме вошли в кнейпе, и герр Лукас закрыл дверь, многозначительно посмотрев на меня и кивнув в сторону улицы. Я заметила, что напротив кнейпе уже начали останавливаться зеваки-прохожие, смотрели, что происходит. Это мне совсем не было нужно, и я вернула благодарный взгляд герру Лукасу.

— А где сейчас фрау Штайнер? — спросил он.

— Фрау Штайнер лежит у себя дома, лечится, — ответили стражники.

— И что вы собираетесь делать? — продолжил он.

— Мы собираемся задержать фрау Мюллер и доставить её в полицейское отделение Пухена.

— И что она там будет делать? — не отставал герр Лукас.

— Ждать суда. В понедельник соберётся староста поселения и его помощники, они ознакомятся с заявлением фрау Штайнер и вынесут решение.

Я была категорически против того, чтобы ехать в Пухен. Хотя в этом городке прошло детство Хелен, и многие там её знали, я не считала себя виноватой, и ни на какой суд идти не собиралась.

— Я никуда не поеду! — заявила я решительно.

Герр Лукас вздохнул, как будто мне полагалось молчать, и сказал:

— Я беру это под свой контроль. Фрау Мюллер проживает здесь, и наше отделение произведёт проверку.

С этими словами он сложил бумагу, которую ему передали стражники, и сунул её себе в карман.

— А обыск? — возмутился стражник, но уже не так уверенно.

— И обыск сделаю, — кивнул Лукас. — Но нужна бумага, подписанная главой местной полицейской стражи.

— А где его найти? — спросил стражник.

— Он выйдет на работу завтра, — спокойно сообщил Лукас так, как будто бы он сам не был этим главой.

Мне стало весело. И даже любопытно, что на этот раз красавчик попросит за свои услуги?

— Тогда мы обождём, — сдался стражник.

— Зачем вам, господа? — удивился Лукас. — Да и где вы собираетесь ночевать?

— В вашем отделении… — ответил стражник, но голос его к концу фразы дрогнул.

Герр Лукас развёл руками:

— Дело ваше.

Он повернулся ко мне и строго сказал:

— Завтра с утра никуда не уходите, фрау Мюллер.

Я кивнула.

И мужчины направились к выходу из кнейпе.

И вдруг я заметила, что самое крайнее окно в кнейпе открыто. Это было странно, потому что я помнила, что сама проверяла, и всё было закрыто.

— Окно, — сказала я.

— Что окно? — недоумённо спросил герр Лукас, уже стоя в дверях.

— Когда я уезжала на ярмарку, все окна были закрыты, а сейчас одно из них открыто.

— А откуда вы помните? — с подозрением спросил один из стражников.

— Я вдова, живу одна, — с вызовом сказала я. — Поэтому мне не нужно, чтобы здесь кто-то шастал. Вот и запираю окна и двери.

— Да, — подтвердила фрау Улита, — я тоже помню, что всё было закрыто.

— И что вы думаете? — продолжал стражник. — Кто-то влез к вам в кнейпе? Может, что-то пропало?

Я осмотрелась, на первый взгляд вроде бы всё было на своих местах. А то, что меня волновало, из того, что могло пропасть, мне нужно было проверить без свидетелей.

— Вроде всё на месте, — сказала я.

— Ну, тогда с этим мы тоже разберёмся завтра, — сказал герр Лукас и обратился к стражникам:

— Пойдёмте, господа, я устрою вас на ночлег.

— Нам бы ещё перекусить, — сказал один из них.

Герр Лукас посмотрел на меня:

— Фрау Мюллер, у вас не осталось того прекрасного хлеба?

А я подумала: «Я ещё не успела толком начать зарабатывать, а уже тут нахлебников ко мне тащат».

— Ну, вы же знаете, герр Лукас, сколько у меня стоят эти блюда на вынос, — решила я набить цену.

— Да, у вас очень дорогая кухня, фрау Мюллер, но, в виде исключения, припозднившимся стражникам… Не могли бы вы найти немного еды?

И тогда я поняла, что это тоже была часть игры.

Сначала я хотела отдать остатки хлеба, но, посмотрев на голодные лица мужчин, мне стало их жалко. И я отрезала им ещё и сыра, и окорока, которые купила сегодня на ярмарке.

И тут один из стражников заискивающе произнёс:

— Фрау Мюллер, а запить чем-нибудь не будет?

Я пошла за стойку, чтобы посмотреть, куда можно нацедить остатки пенного из того бочонка, который открывала фрау Штайнер. Наклонилась в поисках какого-нибудь кувшина, и вдруг увидела торчащий шнурок.

Мне казалось, что раньше тут ничего больше не было, кроме посуды. Я потянула за шнурок, и хорошо, что в этот момент я находилась за стойкой, и никто не видел моего лица.

Это был кожаный кошель, такой необычный, с вышитым цветком терновника. Я вно не мой. А если не мой, то значит именно этот кошель и будут искать стражники.

Сердце заколотилось. А что, если сейчас у меня найдут этот кошель? Тогда меня точно увезут в Пухен…

А что, если сейчас у меня найдут этот кошель? Тогда меня точно увезут в Пухен…

Я пока засунула его обратно, взяла кувшин и пошла в холодный погреб, где стоял бочонок с остатками пенного. Нацедила полный кувшин, вынесла его вместе с едой и передала стражникам.

— Будьте благословенны, фрау Мюллер, — сказал один из них, явно оценив мои старания.

Герр Лукас старательно делал вид, что он здесь вообще лицо официальное, и никогда и никаких дел со мной вне работы не имел и назвал меня исключительно фрау Мюллер.

Но при этом герру Лукасу тоже достались бутерброды, и кувшин, от меня ещё никто голодным не уходил.

Получил свои «пайки» мужчины, наконец, вышли из кнейпе. Мы с Рами перенесли все покупки, и я, рассчитавшись с мальчишкой, отпустила его домой, тоже дав с собой большой бутерброд с окороком и сыром.

Фрау Улита ушла сразу вслед за стражниками, пообещав вернуться утром. Я закрыла дверь и окно, на котором подозрительно болтался замок. Теперь-то я была в полной уверенности, что кто-то влез ко мне в кнейпе, и пошла ещё раз внимательно осмотреть кошелёк.