Внутренний голос тут же произнёс: «Тогда бы тебе пришлось закупать продукцию в два раза больше, потому что половину она бы съедала». И я улыбнулась.

— Ну вот, — сказала фрау Улита, — вот ты уже улыбаешься.

Да, я улыбалась. Но ситуация, конечно, со слухами была неприятная. Особенно учитывая, что скоро должен был состояться конкурс. Да и было неловко перед бароном, который разрешил использовать название «Золотой лев». А как стать лучшим заведением, если тебя все будут осуждать?..

В общем, операция «привлеки женщин города на свою сторону» началась. А в пятницу, накануне выездного мероприятия, я с капустными пирогами зашла в местный храм.

Специально пришла пораньше, до начала вечерней службы, передала пироги настоятелю, который, может, сначала и хотел отказаться, но, когда до него донёсся аромат, да ещё он увидел румяную корочку пирога, вся решимость отказа у него растаяла.

Я рассказала святому отцу о своей идее, по воскресеньям после службы устраивать женский час, где в гастхофе могли бы собираться только женщины и дети, делиться между собой вкусными рецептами, выпить ягодного взвара и обсудить дела в городке.

Святой отец, конечно, был не дурак. Он сразу понял, что «обсудить дела в городке» обозначает сплетничать, и тут же предложил свою идею:

— Дело, дочь моя, богоугодное. Но лучше обсуждать не мирские дела, а почитать что-то полезное, — сказал он.

Когда выяснилось, что читать я умею, обрадованный святой отец сразу всунул мне в руки, вернее, торжественно передал, аккуратно завернутую в чистую тряпицу книжицу.

— Вот, — сказал святой отец. — Это «Житие святых». Лучше читайте каждое воскресенье. Это и для тебя будет полезно, и для остальных.

Я пожаловалась ему, что страдаю от слухов, которые кто-то распространяет. Святой отец пообещал в проповеди упомянуть, что распространение ложных слухов грех.

Но и мне досталось. Теперь нужно было читать молитвы десять раз в день: пять утром, пять вечером.

Я подумала, что ничего страшного в этом нет. Молитвы, конечно, я по пять раз читать не собиралась, а по поводу воскресных чтений ничего против не имела.

Голос у меня теперь был весьма приятный, а уж что идёт на пользу делу, то всё хорошо. А святой отец обещал тоже первый раз к нам прийти. Я даже обрадовалась, теперь-то точно все соберутся.

И я подумала, что не такая уж и большая плата, отчитаться о том, что я «бью челом» утром и вечером и читаю «Житие святых» на воскресном женском клубе.

Пока шла обратно в гастхоф, по дороге весело думала, что так недолго и Святой Хелен стать.

В субботу рано с утра начала приготовления, чтобы Весте и Улите оставить заготовленные продукты на вечер, на случай если я вдруг задержусь. Суп-гуляш наварила, хлеба напекла, штруделя, пирогов, рульку замариновала. Объяснила Улите, во сколько чего надо разжечь, поставить, вытащить. Та покивала, как всегда, с пониманием.

Но я надеялась, что всё-таки успею вернуться из баронского замка к тому времени, как начнёт собираться народ в таверне.

Штруделя для баронского стола сделала с запасом, чуть больше, чем они заказали. Хотя количество гостей у них предполагалось около сорока человек, я сделала на пятьдесят.

Очень мне помогли деревянные поддоны, которые мне ещё под суп-гуляш сделали дровосеки. Проложив поддоны чистым полотном, я разложила штрудели.

Помимо штруделя, ещё успела сделать заготовки под эклеры, только в форме орешка. Их сделала ограниченное количество, чтобы просто попробовать и разогреть интерес. Почему-то мне казалось, что через местное высшее общество можно и себя прорекламировать, а к конкурсу лишняя узнаваемость мне не помешает.

Я напекла эклеры в виде кругленьких булочек, но крем туда пока не стала заполнять, побоялась, что текстура крема слишком нежная, и пока буду ехать, эклеры могут потерять форму, а крем вытечь. Я решила, что наверняка меня могут пропустить там на кухню, чтобы я могла эти булочки кремом заполнить. Поэтому крем у меня был в глиняном горшочке, подготовленный, стоял в холодном погребе.

Почти ровно в полдень, как мы и договаривались с герром Штаселем, за мной прислали довольно большой крытый экипаж. Самого герра Штаселя не было, был только возница, который помог мне сложить все подготовленные поддоны внутрь и, весело улыбаясь в густые усы, подсадил меня… попытавшись ощупать мои нижние девяносто.

Пришлось запрыгивать довольно быстро, чтобы увернуться от шаловливых ручек мужчины. Уже стоя в карете и повернувшись, я увидела расстроенное лицо мужчины.

— Экая вы, фрау, шустрая, — сказал он.

— А вы с руками-то осторожнее, — отрезала я. — Могут и пострадать… и отвалиться.

— Эх, горячая вы, фрау, — сразу сказал возница.

— Ещё какая, — усмехнулась я, а сама подумала: «Это вы меня ещё с кочергой в руках не видели».

Но мужик явно был из безобидных шутников и, на самом деле, ничего плохого в виду не имел. В общем, не стала я на него сильно злиться, сказала только:

— Езжайте осторожнее. Если дорога будет неровная, то десерты для господского стола могут и пострадать.

Судя по всему, время у нас было, потому что ехали мы даже дольше, чем в прошлый раз с Рами на телеге. Зато движение было довольно плавным. Я ещё подумала, что, наверное, у этой кареты есть какие-никакие рессоры, потому что почти не трясло, и пирожные остались в сохранности.

Вскоре в окно кареты я увидела, что мы въехали на территорию замка, но не со стороны главных ворот, как в прошлый раз, а, видимо, со стороны хозяйственного двора.

Дверца кареты открылась, и снова, хитро улыбаясь, возница предложил мне помочь сойти. Но, увидев моё строгое лицо, тут же добавил:

— Что вы, фрау, я больше не рискую. Про вашу тяжёлую руку помню.

И действительно просто помог мне выйти из кареты. Подошли двое слуг, которые помогли выгрузить поддоны. Один поддон чуть не уронили, но помог тот же возница, который стоял рядом, даже отругал «безрукого» слугу, который не мог удержать поддон.

У меня сердце чуть не остановилось, когда я увидела, как у слуги рука соскользнула и поддон начал падать. Но всё завершилось благополучно, все поддоны со штруделем внесли внутрь дома, и я оказалась на кухне.

На меня никто не обращал внимания. Поддоны сложили на стол, причём на этом столе явно резали что-то мясное. Мне это не понравилось. Я застыла, держа в руках корзинку с эклерами, в которой ещё лежал глиняный горшочек с кремом. Хотелось бы пока поставить его на холод.

Оглянулась по сторонам, никакого знакомого лица не заметила, хотя была уверена, что меня будет встречать герр Штасель. Но герра Штаселя видно не было. Надо было спасать штрудель, и я отловила бегущего мимо меня молодого парня:

— Эй, стой! Как тебя зовут?

— Дерек, — сказал он мне.

— Дерек, кто здесь главный?

— Господин Ганс.

— Покажи мне его.

«Командный уверенный голос — наше всё!» Сработало и здесь.

Господином Гансом оказался высокий, представительный мужчина, который всей своей внешностью соответствовал определению «шеф-повар». Я даже пожалела, что не знаю его фамилии, пришлось обращаться фамильярно.

— Герр Ганс, — обратилась я к нему.

Медленный поворот головы, взгляд, словно я была какая-то козявка. Я приосанилась, мило улыбнулась и ещё раз повторила:

— Герр Ганс, это вы здесь главный?

Внешность Хелен «располагала», и герр Ганс улыбнулся:

— Да, фрау. — И тут же задал вопрос: — А что вы здесь делаете?

Контраст между первой улыбкой и строгостью вопроса несколько напугал, но я продолжала источать обаяние:

— Я прибыла по приглашению герра Штаселя. Привезла десерт и хотела вас попросить помочь. Потому что сейчас поддоны с пирожными положили на мясной стол и это плохо.

Герр Ганс нахмурился:

— Что-то я не помню, чтобы мне что-то об этом говорили.

И вот здесь я растерялась: