Настала пятница. Я готовила объявление о том, что на следующий день гастхоф будет закрыт, потому что его хозяйка уезжает в столицу на конкурс.

В это утро, я ещё не успела проснуться, а у меня уже начался предконкурсный мандраж. А потом пришёл Антон. Он сразу заметил, что глаза у меня были опухшие.

— Ты плакала, Хелен? — встревоженно спросил он. — Что случилось? Кто тебя обидел?

Я заметила, что у него даже кулаки сжались. А в руках, помимо цветов, у него был какой-то свёрток.

— Нет, ничего, просто я переживаю из-за подготовки к конкурсу, — сказала я.

— К конкурсу? — улыбнулся Антон и вдруг, будто бы смутившись, добавил: — Я надеюсь, что ты не будешь ругаться и примешь от меня маленький подарок.

Я заинтересованно посмотрела на мужчину, и он положил на стол свёрток, который держал в руках.

— Что это? — спросила я.

— Посмотри, — улыбнулся он.

Я осторожно развернула дорогую упаковочную бумагу, кстати, бумагу для упаковки здесь использовали крайне редко, потому что это действительно было дорого, и увидела внутри белоснежный костюм. Но это мне так показалось, что белоснежный. На самом деле белоснежным был только верх костюма, сделанный в виде укороченного камзола, а вот юбка к нему была розовая, но сверху её покрывала тонкая, по типу шифона, белая газовая ткань.

— Что это?.. — спросила я тихо, словно боясь, что всё это сейчас растает и окажется сном.

— Это твой костюм на конкурс, — сказал господин барон.

А под юбкой, в упаковке, я обнаружила белоснежный берет, украшенный кокетливой розовой розочкой, вышитой на нём.

— Откуда эта прелесть? — спросила я, прижав подарок к груди.

Антон вздохнул:

— Когда ты рассказала, что хочешь, чтобы у тебя был поварской образ, я вдруг вспомнил, что на одном из приёмов в столице видел такие костюмы у официантов.

— В розовых юбках? — удивлённо спросила я.

— Нет, розовую юбку подобрали, — пояснил он. — А вот берет и камзол настоящие.

— Я пойду переоденусь? — сказала я, чуть ли не подпрыгивая, — мне обязательно нужно сразу это посмотреть.

— И мне нужно на это посмотреть, — сказал Антон, и улыбнулся, — иди.

Я уже взбежала на ступеньки, повернулась и сказала:

— Но только после того, как я оденусь!

— А тебе не нужно помочь с застёжками? — лукаво улыбаясь, но совершенно невинно спросил господин барон.

Я укоризненно качнула головой:

— Нет, господин барон, я сама справлюсь.

Вслед мне донёсся разочарованный вздох.

Я на всякий случай заперла дверь в спальню. Не потому, что я была не уверена в бароне, скорее, я не была уверена в себе.

«Какой же он классный!» — подумала я, глядя на себя в зеркало. И это было не про костюм.

Когда я надела этот костюм, я поняла, что это даже лучше того, о чём я думала. Я выглядела совершенно необычно.

Выйдя из комнаты, я увидела Антона, он стоял внизу и смотрел на меня восхищёнными глазами. Я медленно спустилась с лестницы.

— Ты прекрасна, — сказал он.

— Господин барон, — сказала я, делая книксен, — вы не только спасли меня, вы ещё и угадали с размером.

Барон потупился, но не стал оправдываться, только сказал:

— Надеюсь, я заслужил немного благодарности.

И я сама его поцеловала. Но поцелуй был недлинный, во-первых, потому что мне нужно было переодеть костюм, чтобы его не помять. А во-вторых, в дверь снова постучали.

А во-вторых, в дверь снова постучали.

Это оказался посыльный из замка, оказалось, что-то там требовало срочного присутствия господина барона. С большим сожалением нам пришлось расстаться, но Антон пообещал быть на следующий день, в пятницу.

Следующий день был последним перед тем, как я уезжала в столицу. Хотя до столицы путь был короткий, но лучше было приехать заранее. Во-первых, потому что именно в эти дни, в дни проведения ярмарки и конкурса, там всегда было мало мест, где можно было остановиться на ночлег. А во-вторых, нужно было сходить на местный рынок, посмотреть те продукты, которые мне могли понадобиться в свежем виде, и заранее договориться о том, что я их смогу приобрести.

Чтобы не получилось так, что прямо перед конкурсом я не смогу купить свежих яиц для льезона или свежего смальца, и в результате шницель у меня получится не «венским», а не пойми каким.

Помимо заготовок под шницель, мне ещё надо было обработать какао-бобы и сделать какао-порошок. Это был ещё один мой секрет, потому что какао-порошок должен был стать тем, что меня озолотит.

Здесь, в этом времени, шоколадный напиток пока могли себе позволить только богатые люди, потому что они не знали, что такое какао-порошок, и напиток готовился из перетёртых какао-бобов. А какао-бобы были дорогущие и редкие.

А на самом-то деле я собиралась делать по-другому.

Ещё не скоро человечество продвинется к тому, чтобы из натурального делать ненатуральное. Но те секреты, которые у меня есть, позволяли мне делать вкусное и доступное, и всё ещё натуральное.

В общем, я планировала в пятницу подготовить все ингредиенты для торта «Захер», чтобы торт получился именно таким, каким когда-то его подавали в моём ресторане. Или хотя бы таким, какой я попробовала, приехав на этот замечательный курорт в Австрию.

Абрикосовый джем для торта я сделала заранее, правда, совсем немного, потому что абрикосы стоили очень дорого, и у меня получилось лишь то количество, которое было необходимо для торта.

Теперь мне нужно было сделать горький шоколад. А чтобы сделать горький шоколад, мне нужно было какао-масло и тёртое какао, вот этим я и планировала заняться при закрытых дверях.

В моём времени некоторые хозяйки, чтобы упростить или удешевить рецепт вместо горького шоколада добавляли какао-порошок, но на мой придирчивый взгляд, торт получался совсем с другим вкусом, поэтому я решил усложнить себе жизнь, но сделать так чтобы первый здесь, хотя и «стыренный» мною у будущих австрийских кондитеров торт «Захер», был всё-таки классическим.

Даже Весту в пятницу попросила прийти попозже, а сама решила встать пораньше, чтобы ещё до прихода барона, который каждый раз появлялся примерно к девяти утра, уже подготовить все ингредиенты.

Мне нужно было обжарить какао-бобы, отделить с них шелуху, из бобов, как можно качественнее выжать какао-масло, а уже из того, что останется, сделать какао-порошок.

Если какао-бобы не слишком старые, то я рассчитывала получить довольно много масла, уж точно больше половины. А вот уже из жмыха, который останется после того, как я надавлю какао-масло, я хотела сделать какао-порошок, из которого на конкурс подам напиток какао. А потом постараюсь запатентовать этот рецепт и сделать его доступным, потому что цена его будет в десять раз, а может быть, даже больше, ниже той цены, в которую сейчас обходится чашечка горячего шоколада.

В общем, встав в пять утра и заперев все двери и окна, потому что от какао-бобов уже при жарке пошёл такой запах, что я боялась, что на запах придут те, кто рано поднимается, я при закрытых окнах и дверях занялась волшебством.

Я делала первый настоящий горький шоколад в этом времени.

Много времени, конечно, у меня ушло на то, чтобы выдавить масло. Но спасибо Хелен и её физической кондиции, руки у меня были сильные, и тот небольшой пресс, который мне удалось приобрести для помола муки, позволил очень качественно выжать и масло, и перемолоть оставшийся жмых.

Ну вот, только до девяти я не управилась. И когда в дверь постучали, время было уже десять.

Я удивилась, подумав: «Неужели барон первый раз за эту неделю опоздал?»

Но когда я открыла дверь, оказалось, что это пришла Веста, которую я как раз попросила прийти к этому времени. Барона не было, и мне показалось это странным. Он же обещал прийти.

— Ой! — сказала Веста, принюхавшись. — Чем это так вкусно пахнет?

— Веста, это большой секрет, — сказала я. — Но после того, как я выступлю с этим на конкурсе, я обязательно его тебе расскажу.