— У тебя что, чёрного платья нет? — тут же перешла на вчерашнюю манеру общения.

— Нет, — просто ответила я. — Откуда же я знала, что оно понадобится?

Мачеха поджала губы, но не удержалась и всё-таки заметила:

— К такому всегда надо быть готовой.

Я не стала ничего отвечать и пошла готовить завтрак. Продуктов, как оказалось, осталось совсем немного, а кое-что даже начало портиться.

«Да, без морозилки и холодильника тяжело жить, — подумала я. — Надо осваивать ежедневные поставки».

Ладно, сегодня, после похорон, сяду и всё посчитаю.

Память Хелен подсказала, у кого размещались заказы на мясо, крупы, овощи. В принципе, ассортимент кнейпе был довольно ограниченный. Зато поставщиков пива было сразу пятеро. Отметила себе, что надо узнать, а если я буду подавать еду, то пиво там я могу продавать? Или для этого тоже мужик нужен?

И тут в голову пришла мысль, а если медовуха!

Костромскую медовуху в центр Аустравии!

Королевство, котрое иногда называли просто Восточным носило название Аустравия, я сразу отметила, что оно было созвучно Австрии с курорта, которой я сюда и угодила. И мне было интересно, эта страна потом станет Австрией или так и останется Аустравией? Но историю Австрии я не знала, поэтому моя попаданческая память по этому поводу «молчала».

Настроение снова поднялось! Подумала, что первоклассный повар нигде не пропадёт.

С такими мыслями я быстренько соорудила нехитрый завтрак, остатки вчерашней каши, омлет с сыром и зеленью. Не стала жадничать и мачеху тоже покормила.

Она, надо сказать, не стеснялась, ещё и отругала меня, что у меня хлеба свежего нет.

Я пока промолчала, но для себя решила, что после похорон, если только сунется, то я её прямо кочергой выгоню. И дверь перед носом закрою. Таким, как она, только дай волю, покажи слабину, и они на тебя сверху сядут и поедут.

Вот с таким боевым настроением я и отправилась к местному храму, возле которого было расположено и кладбище.

В самом храме оказывается был специальный холодный подвал. Там и «хранился» герр Мюллер.

Спасибо храмовникам, они герра Мюллера подготовили к похоронам, но, несмотря на все их ухищрения, он всё равно пованивал.

В голове мелькнул Достоевский и его благостный старец*, а мне, как вдове, полагалось сидеть неподалёку от гроба, поэтому пришлось дышать в платочек и ртом.

(*тут Елена вспоминает «Братьев Карамазовых» Ф.М. Достоевского)

Да и ещё приходилось изображать безутешную вдову, чтобы, не дай бог, меня куда-нибудь обратно, в полицейский участок, не отвели. Потому что герр Бреннер тоже отметился, пришёл в храм, правда, ко мне не подошёл, но думаю, больше из-за того, что рядом со мной попахивало.

А вот мачеха выдержала всю церемонию, сидя рядом со мной. И я решила, что перед тем, как выпроводить её, накормлю её ужином, за стойкость.

Всё равно продукты пропадают.

Я отметила, что герр Мюллер, оказывается, был человеком довольно популярным. Ну или все были любителями причаститься, пришли получить рюмашечку алтарного напитка. Сегодня наливали красное.

— Уважали твоего супруга, — шепнула мне мачеха.

Я, правда, не поняла, какая связь, но подумала, что мачехе виднее, как-никак два раза вдова.

Когда наконец-то слова «напутствия» герру Мюллеру и всем, кто его провожал в последний путь, были сказаны, всё закончилось, и я официально стала настоящей вдовой.

На выходе из храма я увидела бургомистра. Подумала, что надо бы его поблагодарить за то, что он взял расходы за похороны на город.

— Герр Вальдек, здравствуйте, — обратилась я к нему. — Хотела вас поблагодарить за то, что вы помогли мне с похоронами. Спасибо вам большое.

И тут этот барон фон Вальдек сделал небольшой снисходительный кивок и сказал:

— Фрау Мюллер! А когда вы будете готовы предоставить мне план?

— Какой план? — переспросила я.

— Ну, вы же хотели перестроить кнейпе в гастхоф, — выдал всем рядом стоящим мою тайну этот фон барон.

— Так мы же с вами договорились, что вы даёте полгода! — изумлённо, с некоторой долей злости на болтуна, сказала я.

— Да. Но мне бы не хотелось, чтобы эти полгода… — он резко бросил взгляд на подошедшего герра Бреннера, — …вы потратили впустую, — закончил он.

— Хорошо, герр Вальдек, — мне не было ничего понятно, но с сильными мира сего особо не поспоришь, поэтому я не стала дальше продолжать разговор и сказала, — Я сделаю план в течение недели.

— Отлично, неожиданно улыбнулся барон фон Вальдек, — как раз по понедельникам я бываю в ратуше.

А я зависла, глядя как преобразилось его лицо, и подумала, что он не менее привлекателен, чем герр Бреннер.

Барон тем временем продолжил:

— Приходите во второй половине дня, в это время будет посвободнее.

Потом снова оглянулся на герра Бреннера и произнёс уже с обычным постно-высокомерным выражением лица:

— И мы сможем с вами посмотреть, что вы там написали.

А у меня вдруг создалось впечатление, что мне назначили свидание.

Сказав это, барон развернулся и ушёл. И было непонятно, а что он, собственно говоря, приходил? Не только же за тем, чтобы вызвать меня к себе с планом?

Но, судя по удивлённому выражению лица мачехи и недовольному выражению лица герра Бреннера, они тоже недоумевали о причинах визита барона в храм.

— Здравствуйте, герр Бреннер, — поздоровалась я с красавчиком-полицейским и проявила вежливость:

— Как ваши дела?

— Хорошо, фрау… Мюллер, — он несколько запнулся, видимо, посчитал, что при мачехе и прочих людях, которые толпой выходили из храма, было бы неуместно называть новоиспечённую вдову по имени. Тем более что я-то обратилась к нему по фамилии.

— Вы что-то хотели? — спросила я.

— Да, фрау Мюллер, появилась новая информация по вашему делу.

Я искренне удивилась:

— Что за дело, герр Бреннер? Я что-то запамятовала…

— Фрау… — он снова запнулся. — Мюллер, то самое дело о претензиях герра Грубера.

Услышав имя своего «конкурента», я удивилась ещё больше, я же считала, что мы со всем разобрались ещё в прошлый раз:

— А там разве было дело?

— Выходит, что так, — с виноватым видом произнёс герр Бреннер, и пояснил, — на следующий день после происшествия герр Грубер подал заявление в полицию о том, что вы нанесли оскорбление его чести и достоинству.

— Постойте! — возмутилась я, — что значит «нанесла оскорбление»?! Вы же сами видели, что он напал на меня в моём собственном доме!

— Это правда, и поэтому я и хочу с вами обсудить, что с этим делать, — сообщил мне герр Бреннер, и тут ж спросил:

— Как вам будет удобно? Прийти в полицейское управление или я мог бы зайти к вам?

Я подумала, что, наверное, пусть лучше приходит. На ужин. Всё равно я решила мачеху покормить.

— Приходите сегодня вечером, — сказала я.

Герр Бреннер расплылся в такой улыбке, словно я согласилась на нечто, чего он очень сильно хотел.

А я, покосившись на мачеху, поняла, что герр Бреннер недооценил меня и явно рассчитывает на «ужин при свечах». Мне даже стало весело.

После храма сразу домой мы не пошли, оказалось, что по «протоколу» нужно было идти в контору поверенного. Это подсказала фрау Штайнер, укоризненно посмотрев на меня и произнеся с нарочитой горечью в голосе:

— Ну вот, видишь, как ты будешь жить? Даже об этом забыла.

А я вот думаю, что несчастная Хелен об этом даже и не знала, потому что никогда с таким не сталкивалась. Но молчание — золото, поэтому я промолчала. И мы пошли в контору поверенного.

Мне понравился этот обстоятельный пузатый дядька, полностью оправдывающий название своей профессии. Он усадил нас в большом кабинете за длинный стол так, что мы оказались по одну сторону. Сам он встал во главе.

Моя нетерпеливая мачеха попросила его начинать, но он сказал:

— Подождите, ещё не все собрались.