Как и следовало ожидать, кошель был пуст. Но он был довольно запоминающийся. Я уверена, что приметы этого кошелька скорее всего будут указаны в заявлении фрау Штайнер.

Пришла злая мысль: «Надо же, какая продуманная мачеха… Она мне такой не показалась. Неужели я её настолько недооценила?»

Но с кошельком что-то надо было делать. Выбрасывать или сжигать его не хотелось, да и я была уверена, что кожаный кошель вряд ли сгорит. Или я надымлю на весь город, и меня точно обвинят, если не в воровстве, то в чёрном колдовстве.

Идеальным вариантом было бы подбросить его мачехе. Я ещё раз посмотрела на окно, мачеха бы точно в него не пролезла.

Неужели она привлекла брата Хелен, своего сына?

Да нет, вряд ли… И эту мысль я отбросила.

И в конце концов мои размышления привели меня к ещё одному моему «доброму другу», герру Груберу. И я подумала, что мачеха вполне себе могла создать с ним альянс. Ведь не просто же так она предлагала мне его в мужья.

А если это так, то не подкинуть ли этот кошель герру Груберу?

Оставлять его в доме или даже передавать Лукасу я посчитала рискованным. Красавчик-полицейский тоже был неоднозначным. У него явно были свои интересы. Ну вот не могла я себе поверить, что он настолько потерял голову от прекрасной меня, что готов будет пойти против каких-то принципов и сделать всё, что я попрошу.

Я не знала, как в этом времени проводят обыски, знала только одно, что кошель нельзя оставлять в доме. А значит, мне нужно было выбраться из дома и куда-то его отнести.

Я знала, где живёт герр Грубер, его трактир, в котором он и жил сам, находился ближе к выезду из города. Мы каждый день с Рами проезжали мимо, направляясь на делянку.

И на мой взгляд, у его трактира было гораздо более выгодное расположение, чем у кнейпе, которая находилась в центре, потому что с той стороны люди въезжали и выезжали из города. И те, кто приезжал в город, всегда останавливались перекусить, а может быть, теперь и заночевать.

Ну вот зачем-то ему понадобилось заполучить кнейпе.

Я не стала ложиться спать, отыскала в сундуке Хелен тёмно-серый плащ и, когда на улице луна стала заходить, то я, вспомнив присказку, что «самый тёмный час перед рассветом», взяв кошель, пошла на выход из города.

В чём прелесть маленьких городков? В том, что люди ложатся спать рано, и ночью по улицам этих городков не шляются. Здесь нет больших фабрик или заводов. Конечно, я помнила из памяти Хелен, что люди здесь, особенно ремесленники и торговцы, встают рано, но самый сладкий сон, он ведь именно перед тем, как проснуться.

Ночь уже не была чёрной, она была серой, и я шла по улице, не опасаясь того, что в каком-то из домов кто-то будет смотреть в окно. Даже если кто-то и посмотрит, я думаю, в моём сером плаще меня будет сложно различить.

Но, как это всегда бывает, всеми этими мыслями я себя успокаивала. На самом деле мне, конечно, было невероятно страшно. Но в то же время адреналин играл в моей крови, обостряя чувства до предела. Мне казалось, что я слышу и вижу гораздо лучше, и шаги мои, несмотря на солидный вес, вдруг стали невесомыми.

Ночная прохлада забиралась под плащ. Юбка на мне была широкая, я специально не стала надевать нижние юбки, чтобы меньше «шелестеть» при ходьбе.

Скоро плотность строений уменьшилась, и это означало, что я приближаюсь к окраине. Здесь, видимо, земля стоила дешевле, и дома стояли гораздо реже, но выглядели богаче. Вскоре стали видны городские ворота, а трактир герра Грубера как раз располагался рядом с ними.

И когда я уже подошла к трактиру, территория которого, как и близлежащих домов, была обнесена невысоким заборчиком, то я вдруг поняла, что в моём плане есть огромная дыра, я не знаю, куда «пристроить» кошель.

Сначала была мысль просто размахнуться и кинуть его через забор. Но потом я подумала, что если действительно герр Грубер организовал появление этого кошеля у меня дома, пока меня не было, то ситуация может и повториться.

А значит, мне нужно было пристроить кошель таким образом, чтобы герр Грубер не мог отвертеться от того, что это его кошель, или что это он «присвоил» кошель фрау Штайнер, у которой, я уверена, такого кошеля точно не было. Я вспомнила старую потёртую сумку фрау Штайнер, по всему, было видно, что мачеха не особо жировала, а кошель был сделан из отличной дорогой кожи.

Время шло, а я всё так же стояла возле заборчика, осматривая здание трактира, двухэтажное, добротное, выстроенное в стиле немецкой архитектуры (Фахверк (от нем. Fachwerk) — это особый тип строительства, где каркас дома из деревянных балок остаётся видимым снаружи, создавая характерный полосатый узор на стенах.).

«И чего герру Груберу неймётся?» — подумала я, территория вокруг трактира большая, здание прекрасное, да и в хорошую погоду можно вполне столики на улице поставить, сразу заработала у меня «ресторанная мысль».

И тут мой взгляд упал на колодец, находившийся во дворе трактира. Колодец был накрыт крышей, и я вспомнила, что когда-то в прошлой жизни ездила в деревню, и там тоже был похожий колодец, закрытый такой же крышей. У этой крыши был небольшой внутренний карниз, куда вполне можно было бы припрятать кошель. Но для этого нужно было перелезть через заборчик.

Заборчик был невысокий, примерно в половину моего роста. Но я особой прыгучестью не отличалась, и оглядевшись по сторонам и по-прежнему посчитав, что меня никто не видит, я задрала юбки, высоко, и шагнула через забор. Каким-то чудом обошлось без повреждений, и, оказавшись на другой стороне, я осторожно пошла к колодцу.

Подойдя к нему, нащупала внутренний карниз под крышей и аккуратно пристроила туда кошель.

«Отличное место, — подумала я, — а самое главное, что найдут его не скоро. Но в моих силах сделать так, чтобы его нашли в самый неподходящий для герра Грубера момент».

И уже с сознанием выполненного долга я пошла обратно. Снова по той же технологии, задрав юбки, стала перелезать через забор… и вдруг услышала знакомый голос:

— Какая потрясающая картина!

Застряв на середине, сверкая белыми ляжками, я увидела стоящего в нескольких метрах от меня герра Лукаса.

— И почему я не удивлён, фрау Хелен? — с улыбкой произнёс он.

Я вспомнила, что лучший способ защиты — это нападение.

— Герр Лукас, не стойте там вдалеке, — сказала я. — Лучше помогите мне слезть с этого забора.

— Ну что вы, фрау Хелен, — протянул он. — Такое зрелище незабываемое, я бы стоял и любовался.

— Послушайте, герр Лукас, снимите меня. Я вам сейчас всё объясню, — теряя терпение заявила я.

Он подошёл ко мне, помог слезть с забора и поправил мне юбку, попутно ощупав всё, что было под ней. Я возмущённо зашипела.

— Всё, всё, фрау Хелен, я просто вам помог, — сказал красавчик.

Я усмехнулась:

— А заодно убедились, всё ли у меня на месте?

— Не без этого, фрау Хелен, — и снова улыбка, — ну так что, здесь расскажете или прогуляемся с вами до кнейпе?

Оставаться возле трактира герра Грубера мне не хотелось, поэтому я улыбнулась и предложила прогуляться обратно.

— А вы там ничего не забыли? — спросил герр Лукас, прежде чем пойти.

— Нет, своего уж точно, — ответила я.

— Интересная формулировка, — заметил красавчик-полицейский. — Ну что ж, пойдёмте, фрау Хелен, а то время позднее, провожу вас до дома.

И мы, как ни в чём ни бывало, пошли по тёмной улице, на которой уже практически погасли фонари. Я подумала, что, видимо, масло в них было рассчитано таким образом, чтобы к рассвету полностью прогорало.

— Расскажите мне, фрау Хелен, — сказал Лукас, — почему я оставил вас в вашем доме, убедившись, что вы закрыли дверь, и вдруг встречаю на другом конце города на заборе герра Грубера? Что вы у него делали?

— Герр Лукас, тут уместно было бы спросить не что я у него делала, а почему, — ответила я. — Я возвращала герру Груберу его потерянный кошель.