— Так вот, у нашего барона на гербе Золотой лев, и он взял с меня слово, что я сделаю самый лучший гастхоф в нашей земле. А как я его сделаю без окон и без вывески?

— Да, — сказала фрау Улита. — Я об этом-то не подумала.

— Ну вот, о плохом-то все сразу думают, — сказала я.

И вдруг мне пришла в голову мысль:

— Фрау Улита, я хотела бы вас с Фрицем попросить побыть в доме, пока я схожу на рынок, закажу, чтобы привезли продуктов. Хочу всё-таки открыться.

— А когда ж ты будешь открываться-то? — удивилась Улита.

— Вечером открою. Почему нет? Может быть, людей не будет так много, как когда я их всю неделю приглашала, но зато сколько будет — все мои.

В этот день я к бургомистру, конечно, не попала. Зато продукты с рынка доставили быстро, и я приготовила свой уже знаменитый суп-гуляш. Я знала, что его в городе обсуждают, и решила, что на открытие его сготовить очень даже хорошая идея. У всех будет возможность его попробовать.

Напекла хлеба. Вот только десертов, которыми хотела блеснуть и для которых покупала красивую витрину, вероятно, вандалы разбивали её с особой жестокостью, потому что я её вообще не нашла, я не успела, конечно, сделать.

Подумала-подумала, да и сделала… штрудель. Яблок было много на рынке, корица, изюм и мёд.

И, как оказалось, это стало звёздным решением, тем самым главным, что привело ко мне на следующий день почти половину города и даже больше.

Ближе к вечеру я выставила столы, открыла окна, сама встала рядом с таверной, нарезала на маленькие кусочки свежевыпеченный штрудель и, как на рынке, стала всех зазывать. Первыми пришли фрау Улита и Фриц.

Она было хотела снова начать мне помогать, но и так весь день помогала, и я, глядя на усталое лицо пожилой женщины, усадила их с Фрицем за стол и принесла им по тарелке гуляша с крупно нарезанными кусками хлеба.

Постепенно люди начали останавливаться, пробовать штрудель, некоторые садились за столы. У меня оставался бочонок пенного, и вместе с едой его можно было подавать, а вот отдельно нельзя. Подошли несколько любителей пропустить по кружечке, но им пришлось брать еду.

Сначала, конечно, они возмутились. Крупный пузатый мужчина начал громко говорить:

— Почему это мне нельзя кружку, за мои же деньги? Я не желаю еды, я желаю пенного!

Я уже подумала, что это какие-нибудь засланцы герра Грубера, и стала озираться в поисках помощи.

Помощь пришла неожиданно, на огонёк и вкусный аромат любимого супа очень вовремя зашли мои дровосеки. Они быстро угомонили пузатого любителя пенного, и ему пришлось сесть за стол. А уже через некоторое время я увидела, как он наворачивал суп-гуляш.

Первый же вечер показал, что суп-гуляш отменным образом влияет на продажи напитка.

И штрудель понравился всем. Конечно, я много раздала просто так. Все удивлялись, потому что это был очень необычный десерт для этого времени и места. Что удивительно, но такого здесь ещё не было. И, глядя на то, с каким удовольствием люди едят штрудель, я вспомнила об ещё одном десерте. Но его я решила делать на конкурс. Единственное, что мне нужно будет найти — это какао-бобы. И если я их найду, то пусть простят меня австрийские кондитеры, но торт «Захер*» я сделаю здесь первой.

(* в принципе классический шоколадный торт с прослойкой из абрикосового джема)

Вскоре пришли и строители, и все столы, которые оставались целыми в моей таверне, заполнились. Помимо супа-гуляша, я ещё наварила каши, сладкую с ягодами и сытную с грибами и луком. У меня были запасы крупы, и я решила для расширения ассортимента меню это использовать, и сделала жаркое из свинины с овощами.

Сладкая каша не пошла, а вот сытную почти всю съели.

Чуть попозже пришёл Лукас. Я усадила мужчину за стол.

— Что будешь есть?

— Всё, — сверкнул голодными глазами Лукас.

И мне показалось, что он не только про еду говорил. Но я пока не была готова на что-то кроме еды.

В какой-то момент мне показалось, что я видела господина бургомистра, стоящего с краю площади. Но я сновала между кухней и столами, и мне было некогда отбежать. А он сам ближе не подошёл.

И я решила, что встану с утра пораньше, сделаю штрудель и утром отнесу в ратушу.

А уже под закрытие произошёл интересный случай: возле гастхофа остановилась довольно приличная карета, и из неё выскочил невысокого роста, одетый в тёмную одежду вертлявый господин. Он заскочил внутрь таверны и спросил:

— Есть ли пенное для меня?

— Кружечка только с едой, — ответила я.

По условиям работы гастхоф он должен был купить сначала еду.

— Я не хочу есть, — сказал мужчина высокомерно.

— А я не могу вам продать напиток без еды, это же не кнейпа, — заметила я.

Мужчина осмотрелся. Я была уверена, что, несмотря на то что мебель осталась старой, он заметил изменения. Но всё равно сказал:

— Так здесь же всегда была кнейпа.

— Герр Мюллер умер. Осталась я, его вдова, — пояснила я. — И я не могу содержать кнейпе. Но я и не прошу вас покупать целый ужин. Купите кусочек штруделя, — улыбнулась я, — вам понравится.

— Я не слышал ни разу о такой еде. Что это? — недоверчиво спросил мужчина.

— Это десерт, — сказала я. — Мой фирменный рецепт, попробуйте.

Мужчина попробовал и… купил два больших куска штруделя, попросив завернуть в отдельную упаковку.

И что самое любопытное — это привело к весьма интересным последствиям на следующее утро.

Утром я всё-таки дошла до ратуши, но господин бургомистр меня не принял. И даже кусочек свежего штруделя, выданного его секретарю, не помог.

— Господин бургомистр у себя, но поймите, фрау Мюллер, он чётко велел вас к нему не пускать. Простите меня. У вас очень вкусный штрудель, о нём говорит уже весь город, и я очень рад, что мне удалось его попробовать, но я не могу вас пропустить, — с сожалением сказал секретарь.

— Как вас зовут? — спросила я.

— Дитер, — несколько растерянно ответил молодой человек.

— Дитер, вы весь день сидите здесь? — спросила я, улыбнувшись.

— Да, — кивнул он.

— Простите меня, Дитер, но … вы не ходите в туалет?

Молодой человек покраснел.

— Хожу…

— Ну так идите, — сказала я с нажимом.

Понимание появилось на лице паренька, и он быстренько ретировался с рабочего места, не забыв прихватить с собой остатки штруделя.

Дверь в кабинет бургомистра была открыта, поэтому я не стала стучаться, а сразу дёрнула за ручку, открывая и заходя внутрь.

— Здравствуйте, герр фон Вальдек, — произнесла я, остановившись на пороге. Я помнила, что он разрешил мне называть его Антоном, но не рискнула.

— Я пришла поблагодарить вас за то, что вы сделали для меня. Это очень дорого для меня, — продолжила я.

Бургомистр сидел за столом. Когда я вошла, он поднял голову. На его лице снова было высокомерно-скучающее выражение.

— Кто вас пустил? — холодно спросил он.

— Никто, я сама вошла.

— А где герр Кирк? — спросил бургомистр.

Я подумала, что это, наверное, фамилия Дитера и, пожав плечами, ответила:

— Я не знаю, может, отошёл… в туалет, или в другое место.

Бургомистр поджал губы.

— Спасибо за подробности, — сдержанно произнёс он.

— Герр Антон, а почему вы так со мной разговариваете? — спросила я.

Господин барон снова поджал губы. Ему явно не понравилось, что я назвала его по имени.

— Фрау Мюллер, вам что, непонятно? Я сказал, что не желаю вас видеть.

— Но мы же с вами…

— Что — мы с вами?

— Ну, когда я регистрировала гастхоф… мы же с вами хорошо общались… — растерявшись пробормотала я.

— Фрау Мюллер, вам что, нужно объяснить, где ваше место? — отрезал барон с ледяной холодностью.

Я даже вздрогнула от тона, которым он это произнёс. Посмотрела на высокомерного аристократа, в которого вдруг превратился ещё недавно душевный собеседник, и подумала: «Ну и Бог с ним».