— Нет, господин барон, спасибо. Я своё место хорошо знаю. Но я вот вам штрудель оставлю, — проглотив неожиданно образовавшийся в горле комок, сказала я, вытащив свёрток.

— Благодарю за помощь с ремонтом, — сначала я хотела расспатьс в благодарностях, но он так меня разозлил этим своим «баронством», что меня «понесло.

— Хотя… это же ваша обязанность. Ведь, наверное, с вашего попустительства такие, как герр Грубер, позволяют себе обижать беззащитных вдов, — добавила я и бросила свёрток со штруделем на стол.

Развернувшись, я вышла, вздёрнув нос не хуже бургомистра. Дверью хлопать не стала. Ну, во-первых, потому что она была тяжёлая, а во-вторых, я и так достаточно наговорила. Когда дверь за мной закрылась, я вдруг услышала, что с той стороны в дверь что-то ударилось.

Я подумала: «Надеюсь, что это не штрудель…»

А сама решила, что больше с баронами дело иметь не буду.

Но фон-бароны, похоже, решили иначе.

Не успела я вернуться в свой гастхоф, как ещё на подходе увидела стоящую неподалёку двуколку. Было ещё утро — только-только первый раз пробили часы на ратуше. Это означало, десять утра.

Я подошла к своему дому.

— Наконец-то, — раздалось со стороны поставленной здесь скамейки.

Я повернула голову и увидела вчерашнего темноволосого, вертлявого мужчину, который сначала не хотел, а потом прикупил штрудели.

— Ой, я рада вас видеть! Только я сегодня открываюсь чуть попозже, — сказала я.

— У меня к вам дело, фрау, — заявил он.

— Пройдёмте, — предложила я, открывая дверь.

«Дело — это хорошо», — подумала я, тем более что вчерашний экипаж выглядел достаточно дорого.

Мы прошли в зал.

— Будете что-нибудь? — спросила я мужчину.

— Есть я не хочу, — сказал он. — Но от кружечки пенного бы не отказался.

Я подумала, что, наверное, для пенного рановато, но кто их тут разберёт. Я налила ему кружечку, нацедила из бочонка, который вчера прибрала в холодный погреб. Заодно посмотрела, что остатков немного, надо бы пополнить.

— А что же это вчера вы мне кружечку без еды-то не продали? — спросил он с укором.

— Так это же я вам сейчас не продаю, а угощаю, герр…?

— А, простите, — лицо мужчины расплылось в улыбке. Я так понимаю, что она в основном была предназначена кружечке, в которой янтарно переливался прохладный напиток. — Зовут меня герр Штасель.

— Очень приятно, герр Штасель. Это для вас угощение, у нас же с вами деловая беседа, — улыбнулась я.

— Да-да, вчера ваш этот штрююдель… — почему-то мужчина слегка гнусаво вытягивал букву ю, вставляя её вместо твёрдого у, получалось забавно, как будто по-французски.

— Штрудель, — поправила я его.

— Да, — весело согласился он, и повторил, — штрююдель очень понравился моей госпоже.

И с уже более серьёзным видом продолжил:

— У нас в замке планируется небольшое мероприятие в честь знакомства с будущей невестой сына госпожи. И моя госпожа хотела бы заказать у вас десерт.

— О, это очень почётно, — сказала я, в уме пытаясь понять, что это за замок и что это за госпожа. И с какой-то внутренней дрожью осознала, что пока я здесь рядом видела только один замок…

— Да, это будет очень здорово, если вы сможете сделать этот замечательный десерт. Баронесса фон Вальдек любит всё новое и будет очень довольна. И не поскупится в оплате, — продолжал он, и тут же спросил:

— А скажите: вы можете только штрююдель делать?

— Нет, конечно. Я могу предложить ещё пирожные.

— О, пююрожные — как звучит! — всё с той же гнусаво-французской интонацией переделал герр Штасель и это слово, — мы согласны, — сказал герр Штасель, не забывая отхлёбывать из кружечки.

— Когда планируется мероприятие? — спросила я, а про себя подумала: «Значит всё-таки фон Вальдек… А фон-барон значит собрался жениться».

Стало почему-то неприятно, но я себя одёрнула, вспомнив сегодняшний крайне противный разговор.

«Ну; мне-то что. Главное — чтобы мои штрудели покупали».

Оказалось, что мероприятие планируется в ближайшую субботу, через несколько дней. Мы обговорили оплату, аванс и договорились с герром Штаселем, что в день мероприятия днём они пришлют транспорт, в который я погружу эти пирожные и вместе с ними приеду в замок, помогу подготовить их к подаче.

Герр Штасель допил кружечку и стал прощаться.

Кстати, цены я увеличила на двадцать процентов, подумав, что, возможно, нужно будет купить более дорогие ингредиенты, чтобы сделать отличие между тем штруделем, который я подаю у себя в таверне, и тем штруделем, который будет подан на баронский стол.

— Вот и отлично. Ну что ж, фрау Мюллер, — сказал он. — Значит, в субботу к полудню мы присылаем за вами экипаж.

— Да, буду ждать, — ответила я.

После того как герр Штасель ушёл, я подумала, что в субботу либо мне придётся закрыть мой гастхоф, что обидно, либо попробовать успеть отвезти пирожные и вернуться в таверну.

Денег гастхоф мне пока не приносил, а проблемы уже начались. Я вздохнула и пошла к фрау Улите. Мне нужна была помощница, пусть вызывает свою племянницу, будем развиваться.

Поговорили с фрау Улитой.

— Хелен, так тебе, помимо помощницы, охранника бы взять. Городок у нас, конечно, тихий, мирный…

Но я поняла, что хотела сказать Улита: герр Грубер пока не приструнён. Да и всякое может быть. Вспомнила вчерашнего господина, которого угомонили только дровосеки, пришедшие на ужин.

— Фрау Улита, а могли бы вы кого-нибудь посоветовать? — спросила я.

Фрау Улита с Фрицем переглянулись.

— А вон Фрица возьми, — предложила она.

И я вспомнила, что давно хотела узнать, кем был Фриц до того, как стал почётным «пенсионером». Оказалось, что Фриц долгие годы занимал такую же должность, на которой сейчас служит герр Лукас, — он был главным полицейским города.

— Герр Фриц! — восторженно произнесла я. — Но что же вы молчали? Я с радостью!

И мы договорились об оплате, и о том, что Фриц будет приходить каждый вечер и сидеть до закрытия таверны.

— Ружьё возьму, — сказал Фриц.

— Ой, нет, не надо, герр Фриц, ружьё-то страшно!

— Не волнуйся, Хелен, это так, для антуража, — успокоил меня воинственный старикан.

— Для антуража можно, — выдохнула я, а то мне как-то не очень везёт с законом, вечно я в какие-то истории попадаю.

— Заряжать-то не буду, оно у меня же и в прошлый раз незаряжено было, — и хитро улыбнулся крепкий ещё дед.

А я ещё подумала, что, возможно, надо Рами тоже уже нанять на постоянную работу. Мальчишка мог бы отслеживать доставку продуктов и вести книги. Заодно я бы его немножко подучила. А то он там в какую-то церковную школу ходит по выходным… но, сдаётся мне, знаний там мало дают, в основном всё какие-то псалмы петь учат.

Так, разобравшись с делами, пошла готовиться к вечеру. Сегодня планировала сделать пельмени с бульоном, немного на пробу, для тех, кто не очень острое любит.

Мысли бродили в голове странные. С одной стороны, чуть не надела штрудель на голову фон-барона. А с другой стороны, договорилась о поставке десерта на его же смотрины. Интересно, знает ли он, что меня его матушка пригласила?

Эх, жалко, что сделанного не вернёшь. И вот интересно, он всё-таки штруделем кинул в дверь… или чем-то ещё?

Барон Антон фон Вальдек

А в это время барон Антон фон Вальдек доедал невероятно нежный, ароматный, и вкуснейший штрудель. Он ел, а ему представлялось такое же нежное лицо фрау Хелен и широко распахнутые серые глаза — те самые, что смотрели на него с искренней обидой и непониманием, когда он сказал, что она должна знать своё место.

Как он мог?! Барону фон Вальдеку было стыдно. Он всегда гордился собственным хладнокровием, но несколько дней назад, увидев, как она целуется с этим проходимцем, герром Бреннером, который ни одной юбки не пропускает, что-то злое и страшное родилось внутри барона. Он еле сдержался, чтобы не оторвать того от неё и не избить.