— У господина барона небольшое сотрясение, не смертельно, но несколько дней барону нужен покой, а сейчас ему необходимо поспать.

Лекарь оставил обезболивающий эликсир. Я на всякий случай поинтересовалась, из чего он сделан, мало ли, чтобы не дать какой-нибудь яд.

Оказалось, что это настойка лауданума. Лекарь сказал, что давать надо очень осторожно несколько капель, и мне стало страшновато, поэтому решила, что попробую своими способами, у фрау Улиты попрошу травки типа пустырника и заварю, чтобы не травить мужчину.

Лекарь ответил, что жирную и острую пищу барону пока нельзя, лучше что-нибудь лёгкое.

— Если будет сильно болеть голова, сделайте ему компресс холодный с уксусом, — добавил он.

Потом лекарь осмотрел и меня, потому что на скуле у меня был большой синяк. Он укоризненно покачал головой и сказал:

— О, фрау Хелен… Что-то вам не везёт с мужчинами. Что при муже вы в синяках ходили, и вот теперь…

— Но это было похищение! — возразила я. — И я очень надеюсь, что герр Грубер получит по заслугам.

— Да, — кивнул лекарь. — Я уже видел, что у его дома стояли стражники господина барона, а самого герра Грубера со связанными руками выводили. Поэтому не волнуйтесь: наш господин барон стоит на защите наших интересов.

Уже уходя, он добавил:

— Я понимаю, что вам неловко, что у вас в доме чужой мужчина, но постарайтесь сегодня не беспокоить господина барона. Не надо его никуда перевозить, тем более ездить самому в седле. Завтра с утра ему станет полегче, и тогда можно будет его перевезти в замок.

— Хорошо, — кивнула я.

Я не думала, что это что-то странное. В любом случае у меня же здесь гастхоф, ну, сделаю вид, что господин барон снял одну из комнат.

— Вот и ладненько, — сказал господин лекарь. — Если вдруг ночью ему станет хуже, пожалуйста, не стесняйтесь, пришлите за мной.

Удостоверившись, что барон спит, я спустилась вниз. Там были Улита и Фриц. Они-то мне и рассказали, что, как оказалось, господин барон поднял тревогу, когда я пропала, и он же вызвал своих стражников, чтобы те обыскали дом герра Грубера.

— Да-а, — сказала Улита. — А твой этот Лукас вообще ничего не делает. Только у Власьки своей ночует. И то это последний месяц, а до этого у Агнессы ночевал. Тьфу! — сплюнула фрау Улита. — Несерьёзный он, не подходит тебе.

Она мне и раньше про Лукаса говорила, но мне казалось, что это нормально: он же свободный мужчина, я ему не поддаюсь, а потребности мужские никуда не деваются. Да и замуж он меня не звал. Вот когда позовёт, тогда я ему и выскажу.

Поэтому я просто улыбнулась, понимая, что пожилая женщина искренне за меня переживает.

И тут, как говорится, вспомни чёрта и он появится.

Обрадованно улыбаясь и раскинув руки широко в стороны, в трактир вошёл герр Лукас и направился ко мне, явно намереваясь меня обнять. Но я ловко уклонилась. Он заметил синяк у меня на лице.

— Хелен! Кто тебя ударил? — спросил он.

— Тот, кто меня похитил, — ответила я.

— Он получит по заслугам! — воскликнул Лукас. — Я сейчас же поеду и арестую его. Скажи мне, кто он?

Фрау Улита не выдержала:

— Так уже арестовали! А где ты-то был?

Красавчик вздрогнул:

— Я занимался поисками. Как с утра выяснилось, что фрау Хелен пропала, так и организовал поисковый отряд!

— Это господин барон организовал, а не ты, — отрезала Улита. — Тебя-то небось из тёплой постельки Власьки вытащили, — ядовито добавило пожилая фрау.

— Послушайте вы, фрау Хофер, — вдруг грубо сказал Лукас, — не вашего ума это дело!

— Лукас, не груби фрау Улите в моём доме, пожалуйста, — сказала я.

Лицо красавчика неприятно скривилось:

— А то что? Выгонишь меня? А сама куда?

— В каком смысле — куда? — переспросила я.

— Ты что думаешь, что барон на тебе женится, что ли? — усмехнулся он.

И вдруг расхохотался:

— Глупая баба! Бароны на трактирщицах не женятся. А я готов на тебе жениться, — сказал он, и победно посмотрел на меня.

А меня такая злость взяла, что я возьми, да и спроси:

— На мне готов жениться или на гастхофе?

Герр Лукас сразу изменился в лице:

— Ну что ты, Хелен, прости меня. Меня занесло, я не то хотел сказать…

— Я вас поняла, герр Лукас, — холодно сказала я и добавила: — А сейчас оставьте меня, пожалуйста. Я устала, мне надо отдохнуть.

— Хелен, прости меня… — продолжал бормотать Лукас, но вдруг сверху раздался стон.

Я поняла, что господин барон очнулся.

— Ой, Улита, Фриц, подождите, не уходите! Я сейчас вернусь, — крикнула я и побежала по лестнице вверх.

Уже на бегу я услышала, как Лукас спросил:

— Это кто там у неё?

— Не твоё дело кто, — резко ответила ему фрау Улита.

Я же тем временем зашла в спальню и скорее почувствовала, чем услышала, что сразу вслед за мной зашёл Лукас. Увидел на моей кровати господина барона и зло бросил:

— Ах вот оно что! А я тут перед ней распинаюсь… Ты такая же, как все!

Он ещё что-то сказал, но я не расслышала и даже не стала пытаться услышать, наверняка что-то неприятное. Услышала только, как громко хлопнула дверь.

«Вот это да, — подумала я, — с такой силой ударить по двери, если даже тяжёлая деревянная дверь так хлопнула!»

«Ну и скатертью дорожка», — решила я, ещё не зная, чем мне это аукнется.

Барон пришёл в себя. Но вид у него по-прежнему оставался бледным.

— Господин барон… — позвала я, и голос мой звучал виновато. — У вас сильно болит голова?

Барон поморщился.

— Антон, — хрипло сказал он.

Я слабо улыбнулась:

— Антон, у вас сильно болит голова?

— Терпимо, — ответил он и попытался приподняться.

Я вспомнила наставление лекаря, подскочила к нему и не дала ему это сделать. Барон удивлённо посмотрел на меня.

— Простите, Антон, — сказала я. — Приходил лекарь, сказал, что вам сегодня лучше полежать и не двигаться. Поэтому я отправила ваших людей в замок, чтобы они сообщили, что вы останетесь в городе, и не присылали никого вас забирать.

Барон с трудом поднял глаза, посмотрел вокруг:

— А где я? — спросил он.

— Вы у меня, — ответила я. И почему-то мне показалось, что ситуация неловкая, и я начала объяснять: — Ну, понимаете… Я сначала хотела, чтобы вас в одну из комнат гастхофа положили, а они взяли и положили вас ко мне в спальню.

Барон улыбнулся:

— Тогда точно не надо отправлять никого в замок, я тут полежу, — сказал он.

Теперь настала моя очередь улыбаться. Я подумала, что, если барон способен шутить, значит, всё будет в порядке.

— Я сейчас принесу вам воды и сделаю компресс на голову, — сказала я. — Но если будет сильно болеть, то господин лекарь оставил лекарство. Но я бы не хотела вам его давать, потому что оно очень сильное. Я вам лучше заварю травки. Сейчас спрошу у фрау Улиты и принесу.

В общем, я вывалила на бедного барона всю информацию и, заметив, что он устало прикрыл глаза, тихо пошла к выходу из комнаты.

Возле самой двери обернулась, взглянула на лежащего мужчину и подумала, что надо бы снять с него обувь, кожаный пояс и плотные штаны. И, представив, как я это делаю, покраснела. Хорошо, что у барона были прикрыты глаза и он не видел, как я его осматривала на предмет того, чтобы «сделать ему удобно».

«Надо бы Фрица попросить помочь», — решила я и с этими мыслями вышла из комнаты.

Но моё воображение на этом не остановилось и подкинуло мне картинку обнажённого барона, лежащего в моей кровати под моим одеялом. Я снова покраснела, как девчонка, ей-богу. Так, видимо, с покрасневшими щеками и спустилась в зал.

Улита подозрительно на меня посмотрела, но я, справившись с неуместным смущением, сказала:

— Господин барон пришёл в себя, но, мне кажется, у него очень сильно болит голова. Надо бы ему заварить травки. У вас же есть, фрау Улита? Может быть, пустырник?