Чтобы узнать, нет ли где поблизости неприятеля, < Гаргантюа решил дослать разведку. В разведку вызвался ехать Гимнаст. Гаргантюа согласился. И вот Гимнаст вместе с одним тамошним жителем, который знал местность как свои пять пальцев, пустились в путь.

И не успели они проехать и двух верст, как их окружили неприятели.

— Стой! — закричали они Гимнасту.

— Господа, — сказал Гимнаст, подъезжая к солдатам, — я бедный чорт, прошу вас пощадить меня. У меня есть немного деньжонок, мы пропьем их вместе. Кроме того, мы можем продать моего коня, а деньги разделить поровну. Право, вам следовало бы принять меня в свою компанию. Ведь я парень не промах. Никто лучше меня не сумеет поймать, ощипать, зажарить и съесть курицу. Итак, я пью за ваше здоровье.

С этими словами Гимнаст раскупорил свою дорожную фляжку и поднес ее к губам.

Бездельники, разинув рот, уставились на Гимнаста, но в эту минуту прибежал капитан Трипе посмотреть, в чем дело.

— Пейте, господин капитан, — сказал Гимнаст, подавая ему свою фляжку, — я уж попробовал, вино доброе.

— Как? — сказал Трипе. — Этот негодяй смеется над нами? Кто ты таков?

— Я бедный чорт, — отвечал Гимнаст.

— В первый раз вижу, — сказал капитан Трипе, — чтобы бедный чорт ездил на такой красивой лошади. Поэтому, господин бедный чорт, слезай-ка со своего коня, я возьму его себе. А если он откажется ходить подо мной, то я оседлаю тебя самого. Я ведь люблю, чтобы черти меня носили.

Услыхав эти слова, солдаты решили, что уж если сам капитан Трипе зовет незнакомца чортом, то это и впрямь чорт, только переодетый. Тут многие принялись креститься, а Добрый Жан, капитан вольных стрелков, вытащил из кармана молитвенник и закричал во всю глотку:

— Чур меня, чур! Сгинь, нечистая сила!

Но Гимнаст не сгинул. Солдаты совсем перепугались, и многие из них пустились наутек.

Тогда Гимнаст подпрыгнул на лошади, перевернулся и вскочил на седло ногами, задом к неприятелю.

— Ай, ай, ай! — сказал он. — Плохи мои дела, плохи!

И после этого перевернулся вокруг себя на одной ноге, не теряя равновесия.

— Да, — сказал Трипе, — человеку такой штуки не сделать.

— А ведь я опять ошибся, — отвечал Гимнаст.

И, говоря это, он уперся большим пальцем правой руки в седельную луку и всем телом взметнулся в воздух вверх ногами. В таком положении он трижды перевернулся вокруг себя и вдруг, подпрыгнув, сел на лошадь по-дамски. Затем он легко перекинул ногу через лошадь, перекувырнулся еще раз и оказался в седле. Потом снова вскочил на седло, раскинул руки по сторонам и принялся кружиться, крича во всю глотку:

— Я беснуюсь, черти, я беснуюсь! Держите меня, держите, держите!

Пока Гимнаст показывал свои фокусы, дураки дивились и говорили друг другу:

— Честное слово, это оборотень или переодетый чорт. Господи, помилуй нас грешных.

И улепетывали по дороге, куда глаза глядят.

Видя это, Гимнаст внезапно соскочил с коня, выхватил из ножен шпагу и бросился на неприятеля. Он валил их кучами, и никто не смел на него напасть, потому что все думали, что перед ними разъяренный дьявол. Один только Трипе хотел исподтишка раскроить ему голову саблей, но шлем на голове у Гимнаста был такой крепкий, что Гимнаст повернулся и так ударил Трипе кистенем, что грабитель замертво повалился на землю.

После этого Гимнаст вскочил на лошадь и вместе со своим товарищем поскакал обратно к Гаргантюа на его стоянку.

Как только Гаргантюа узнал, что всё неприятельское войско состоит из разбойников и грабителей, он тотчас сел на свою лошадь и смело двинулся навстречу неприятелю. По дороге Гаргантюа встретил огромный дуб, который рос тут с незапамятных времен.

— Вот то, что мне нужно, — сказал Гаргантюа и легко вырвал дуб из земли вместе с корнями.

Затем он оборвал с него корни и ветки и сделал себе отличную дубинку.

Скоро Гаргантюа доехал до Ведского леса и узнал, что в замке еще остались два неприятельских отряда.

— Эй, вы! — закричал Гаргантюа во все горло, — Тут вы или нет? Если вы тут, то проваливайте, пока не поздно; если же вас нет, то и толковать нечего.

Но в это время один разбойник-пушкарь выпалил из крепостной пушки и угодил Гаргантюа прямо в висок.

— Что это такое? — удивился Гаргантюа. — Кто это тут кидается виноградными зернами? Я вам покажу сейчас, как потешаться надо мной.

А пушкари тем временем, уже были у орудий и открыли такую стрельбу, что в короткое время выпустили 9025 зарядов. И все они целились прямо в голову Гаргантюа, так что тот оказался под целым градом снарядов и пуль.

— Панократ, друг мой, — вскричал Гаргантюа, отмахиваясь от снарядов обеими руками, — откуда взялись эти проклятые мухи? Дай-ка мне детку от этой ивы, а то мне никак их не отогнать.

Но когда Панократ сказал ему, что это вовсе не мухи, а артиллерийские снаряды, Гаргантюа страшно рассердился и так ударил по крепости своей дубинкой, что две башни, полетели на землю с первого же удара. Тут Гаргантюа принялся молотить дубиной направо и налево.

Покончив с врагом, друзья благополучно миновали Венский брод, выбрались на тот берег и поспешили к замку Грангузье, который ожидал их с большим нетерпением.

Поздоровавшись с отцом, Гаргантюа пошел к себе переодеться и причесаться с дороги. Причесывался Гаргантюа огромным гребнем. Длиной этот гребень был в сто сажен и вместо зубьев к нему были приделаны цельные слоновые клыки. Едва лишь Гаргантюа запустил в волосы свой гребешок, как на стол посыпались пушечные ядра. Грангузье подумал, что это вши, и пришел в ужас.

— Бог мой, сынок, неужели ты занес к нам бекасов из Монтегю?[6] — сказал он. — Я и не думал, что Панократ отдал тебя в эту отвратительную школу?

Тогда наступила очередь возмущаться Панократу.

— Сударь, — сказал Панократ, — неужели вы могли подумать, что я отдал своего воспитанника в такое поганое место? Уж лучше бы ему валяться среди самых грязных нищих, чем учиться в школе Монтегю! Ведь в этой школе учителя обращаются с учениками много хуже, чем вы обращаетесь со своими собаками. Право, эта школа больше походит на тюрьму, чем на школу. Будь я королем Парижа, я повесил бы на одной перекладине всех ее учителей  вместе с директором за то, что они позволяют себе такие жестокости.

И, подняв одно из ядер, Панократ добавил:

— Это пушечные ядра, которыми осыпали вашего сына в Ведском лесу. Правда, враги получили за это по заслугам, но я того мнения, что нам следует гнать неприятеля, не переставая.

— Ну уж нет, — сказал Грангузье, — только не теперь. Сначала я хочу угостить вас как следует. Вы, ведь, у меня желанные гости.

И вот что Грангузье приказал изжарить на ужин:

1700 кур, 95 баранов, 400 петухов, 6000 рябчиков, 3 телки, 300 поросят, 1700 кур, 1400 зайцев, 31 теленка, 220 куропаток, 6000 цыплят, 303 утки, 63 козленка, 700 бекасов, 6000 голубей, 1700 перепелок.

В добавление было приготовлено много разных похлебок, а вино за ужином разливали Мишка Лизоблюд и Ванька Пьяница.

Теперь следует рассказать про то, что случилось с шестью паломниками из Сен-Себастиана. Спасаясь от неприятельских солдат, они забрались в сад Грангузье и спрятались там в салате, между горохом и капустой. А надо сказать, что в саду Грангузье салат был огромный — величиной со сливовое дерево.

Перед ужином Гаргантюа пошел в сад за салатом, нарвал его, сколько ему вздумалось, и унес вместе с ним несчастных паломников. Бедняги так перепугались, что не смели слова выговорить со страха.