Пока Пантагрюэль занимался покупками, с моря послышались выстрелы из мортиры и радостные крики. Пантагрюэль вернулся в гавань. На его глазах к острову подходил «Хелидон», самый быстроходный корабль его отца. На корме «Хелидона» высилась морская ласточка, отлитая из коринфской меди. Надо сказать, что хелидоном моряки зовут небольшую морскую рыбку с крыльями как у летучей мыши. Эта рыбка выпрыгивает из моря и может пролететь на сажень от воды большое пространство. Вот и корабль Гаргантюа назывался «Хелидоном», потому что он был такой легкий, что, казалось, не плыл, а летел по морю, словно ласточка.

На «Хелидоне» приехал Маликорн, которого Гаргантюа послал справиться о здоровья сына. Пантагрюэль милостиво приветствовал гонца.

— Привезли ли вы с собой Гозаля, небесного вестника ? — спросил Пантагрюэль.

— Да, господин, — отвечал Маликорн, — Гозаль сидит вот в этой корзинке.

Это была голубка, взятая из голубятни Гаргантюа. Как раз в то время, как флот Пантагрюэля выходил в море, голубка сидела на яйцах и высиживала птенцов. Теперь птенцы вылупились, и голубка сильно по ним скучала.

Пантагрюэль вынул голубку из клетки, привязал к лапкам белые ленточки и, не теряя ни минуты, выпустил ее на свободу. Голубка как стрела понеслась в обратный путь и через два часа была уже дома. Гаргантюа, услыхав, что голубка прилетела с белыми ленточками, очень обрадовался. Белые ленточки обозначали, что Пантагрюэль, жив и здоров. Если бы с Пантагрюэлем случилось какое-нибудь несчастье, голубку послали бы с черными ленточками.

После этого Пантагрюэль написал своему отцу длинное письмо и вручил его Маликорну. Кроме того, Пантагрюэль посылал отцу дорогие подарки: азиатского лося, покрытого атласной попоной, 78 ковров с картинами из жизни Ахиллеса и троих единорогов в попонах из золотистого сукна. И затем каждый отправился своей дорогой: Маликорн обратно к Гаргантюа, а Пантагрюэль со своими друзьями в дальнейшее путешествие.

На пятый день плавания мы заметили купеческий корабль, плывший навстречу на всех парусах. Как только корабль приблизился, Пантагрюэль заговорил с купцами, расспрашивая их о разных морских новостях. Оказалось, Что это французские купцы, и едут они из Страны Фонарей. По словам купцов, в Стране Фонарей живут веселые фонарщики и здорово там фонариичают. Фонарщики будут очень рады, если Пантагрюэль к ним заедет, тем более, что они сейчас готовятся к своему фонарному съезду.

Пока Пантагрюэль расспрашивал путешественников, Панург успел не на шутку поругаться с одним купцом, который вез с собой на корабле целое стадо жирных баранов. Этот купец был родом из Тайльбурга и звали его Индюшонок. Этот Индюшонок, заметив Панурга, сказал своим товарищам:

— Поглядите-ка, какая славная рожа у этого дуралея.

— Ты сам дуралей, чорт бы тебя побрал, — заметил Панург, — это ясно видно по твоей противной харе. Твоя жена, должно быть, лупит тебя по чем попало.

— Моя жена — самая добрая женщина во всей Франции, — сказал купец. — Я везу ей в подарок ветку красного коралла длиной в одиннадцать пальцев.  А тебе какое до этого дело? Что ты путаешься не в свои дела? Кто ты таков? Отвечай мне, бездельник, если ты боишься бога.

— А если твоя жена — добрая женщина, — сказал Панург, — то зачем ты путаешься по морям, а не сидишь дома? Отвечай, чортов сын!

— Я пробью Тебя шпагой как барана! — закричал купец и уж совсем-было схватился за свою шпагу. Но шпага так отсырела на морском воздухе, что покрылась ржавчиной и ни за что не хотела вылезать из ножен. Тут за Панурга вступился брат Жан и наверное убил бы купца своим кортиком, если бы капитан корабля не попросил Пантагрюэля прекратить скандал.

Пантагрюэль кое-как уладил ссору. Панург пожал купцу руку, и оба они выпили в знак примирения.

Но дело на этом еще не кончилось. Как только ссора была улажена, Панург отвел в сторону брата Жана и Эпидемона и сказал им:

— Вы сейчас увидите забавную штуку. Мы повеселимся, если только рыбка не сорвется.

И, повернувшись к купцу, стал просить продать ему одного из баранов, по своему выбору.

— Вот так покупатель! — засмеялся купец. — Право, друг мой, с лица вы больше походите на дорожного грабителя, чем на покупателя. Признайтесь-ка, что вы сделаете, если встретите в лесу человека с туго набитым кошельком ? Ха-ха-ха! Я думаю, ему не поздоровится, не правда ли? Посмотрите-ка, друзья, на эту разбойничью рожу!

— Терпенье, — сказал Панург. — Итак, продайте мне одного из ваших баранов. Сколько, вы за него хотите?.

— О чем вы только думаете, приятель? — сказал купец. — Ведь это левантинские длинношерстые бараны.

— И все-таки, пожалуйста, продайте мне одного из них, — сказал Панург. — Я заплачу вам чистым золотом.

— Соседушка, — сказал купец, — выслушайте меня хорошенько.

— Пожалуйста, — сказал-Панург.

— Ведь вас, кажется, зовут Робин-баран.

— Называйте меня, как вам угодно, — сказал Панург.

— Ха-ха-ха! — засмеялся купец. Посмотрите-ка на этого барана: его зовут так же, как и вас, — Робином. Робин! Робин! Робин!

— Бе-бе-бе! —  закричал баран.

— Слышите, какой прекрасный голос? — сказал купец. — Я предлагаю вот что. Мы, посадим вас на одну чашку весов, а моего Робина на другую. Я бьюсь об заклад, что мой баран вас перетянет.

— Терпение, — сказал Панург. — Будьте добры, сударь; продайте мне одного барана, хотя бы пониже сортом.

— Друг мой, — сказал купец, — из шерсти этих баранов ткут тонкие руанские сукна. Обыкновенные сукна по сравнению с ними — просто дерюга. Из кожи моих баранов изготовляют прекрасный турецкий сафьян. Из кишок делают струны для скрипок и арф. Понимаете вы, что они значат, мои бараны?

— Если вы соблаговолите продать мне одного барана, — сказал Панург, — я вам буду очень благодарен. Вот поглядите — и денежки налицо. Сколько вы за него просите?

И, говоря это, Панург вытащил из кармана кошелек, набитый новенькими золотыми.

— Дорогой мой друг, — сказал купец, — мясо моих баранов предназначено только для королей и принцев. Оно так сочно, так нежно, что тает во рту, словно сахар.

— Что ж из этого — сказал Панург. — Я по-царски заплачу вам, только продайте мне одного барана.

— Ну, приятель, — сказал купец, — вы, я вижу, еще плохо понимаете, что это за животные. Возьмите к примеру их рога. Если их растолочь в ступке, посеять на солнечном месте да почаще поливать, то через несколько месяцев из них вырастет чудесная спаржа. А что вы скажете про баранье плечо, бедро, заднюю ногу, грудинку, почки, печенку, потроха? Хо-хо! Вы их даже оценить не можете, как следует. Имейте также в виду, что из бараньего пузыря делают отличные мячи, из ребер — небольшие самострелы, чтобы стрелять вишневыми косточками в цапель, а из головы варят удивительное снадобье для собак.

— Слишком уж ты много болтаешь, — сказал капитан корабля, — продай ему барана, если хочешь, а если нет — не заговаривай ему зубы.

— Извольте, я продам ему барана, — сказал купец, — но только ради вас. Пусть он заплатит мне три золотых ливра за штуку, с правом выбора.

— Это дорого, — сказал Панург. — В наших краях я купил бы пять или шесть баранов за такую цену.

— Лихорадка тебя забери, дурак ты этакий! — сказал купец. — Ведь самый худший из моих баранов стоит вчетверо дороже обыкновенного. Понимаешь ли ты это, безмозглый дурак?

— Успокойтесь, милостивый государь, — сказал Панург, — вы, я вижу, слишком горячитесь. Вот вам ваши деньги, возьмите.

Панург заплатил деньги купцу, выбрал самого крупного барана и взвалил его себе на плечи. Баран громко заблеял. Глядя на него, заблеяло все стадо.