— Что касается меня, — сказал Панург, — то я не пойду туда ни в коем случае. Я до сих пор еще не могу успокоиться от всех этих приключений. Выслушай меня внимательно, куманек. Если ты захочешь отправиться ко всем чертям, скажи только слово — и я пойду вместе с тобой. Но теперь, когда ты хочешь вернуться к Пушистым Котам, — извини, я тебе не попутчик. Мое слово твердое, как медная стена.

— Ах ты, воин! — сказал брат Жан, посмеиваясь. — Скажи-ка мне, зачем ты бросил им кошелек с золотыми? Разве их так уж много у нас? Бросил бы им какую-нибудь мелочь, и достаточно.

— Э, нет, — сказал Панург, — разве ты не заметил, что перед Котом-Мурлыкой лежал большой бархатный кошель? Мурлыка вертел его в лапах и приговаривал: «Золото сюда! Золото сюда!» Ясно, чего он хотел, куманек. Поживи-ка с мое, и ты заговоришь иначе.

Оборванцы, между тем, все еще ждали подачки. Видя, что мы направляемся к кораблям, они окружили нас и не хотели пускать дальше.

— А-а, святой Гурлю-бурлю! — сказал брат Жан. — Вы еще тут, приказные черти? Мало вы меня сердили, вы еще лезете с вашими глупостями!

Клянусь богом, я задам вам сейчас хорошего винца!

И, обнажив меч, он кинулся на них. Бродяги бросились от него кто куда, и больше мы их не видали.

Как только мы сели на корабль, Пантагрюэль приказал сниматься с якоря. Но поднялся такой страшный ветер, что мы сбились с дороги, и течение понесло нас обратно. Юнга, сидевший на верхушке мачты закричал, что он опять видит жилище Кота-Мурлыки.

— Шкипер, дружище, завопил Панург, обезумев от страха, поворачивай поводья, голубчик, поворачивай! Не будем возвращаться в эту ужасную страну, будь она проклята!

Но ветер отнес нас обратно к острову. Правда, к самому острову мы больше не пристали, а укрылись среди больших скал, на расстоянии мили оттуда.

Едва только ветер несколько утих, мы снова подняли якорь и пустились в дорогу. Но приблизительно на двадцать третьей миле на нас налетел такой яростный вихрь, что наш корабль закружило как щепку. Шкипер уверял, что через этот вихрь прорваться невозможно и нам остается только ждать, пока он уляжется сам собой.

Однако вихрь продолжался так долго, что мы стали упрашивать шкипера как-нибудь пробиться через него. Наконец шкипер согласился. Подняли бизань-мачту. Руль поставили прямо по стрелке компаса. С первым же порывом ветра наш корабль вздрогнул и быстро пролетел через полосу вихря.

Но вышло так, что мы попали из огня, да в полымя. Не прошли мы и двух миль, как наши корабли на всем ходу врезались в песчаную отмель и остановились.

Весь наш экипаж опечалился. Ветер свистел в стеньгах. Один только брат Жан не поддавался унынию. Он утешал нас добрыми словами и уверял, что нам скоро кто-нибудь поможет. Недаром на верхушке нашей мачты он заметил огонек святого Эльма.[23] По мнению брата Жана, это был добрый знак.

Однако Панург не очень-то доверял приметам.

— Я согласен никогда не жениться, — говорил он, — только доставьте меня на берег. Ей-богу, мне не надо ни слуг, ни провожатых. Была бы только лошадка. С ней я доберусь до дому и устрою вам пышную встречу.

В эту минуту к нам подошел большой корабль, доверху нагруженный барабанами. Среди пассажиров этого странного корабля я заметил Анри Котираля, своего старого приятеля. На поясе у него была привешена большая ослиная голова, в левой руке он держал грязный, засаленный колпак, а в правой — капустную кочерыжку.

— Посмотри-ка сюда, дружище, — закричал он, увидав меня и потрясая ослиной головой, — знаешь ли ты, что это такое? Впрочем, откуда тебе знать! Имей в виду — это несравненное, чудесное произведение природы. Из него я приготовлю волшебное снадобье, которое любой металл превратит в золото! Это, — он показал на колпак, — моя докторская шапка, а это, — он показал на кочерыжку, — знаменитая лунная трава. Она нужна мне для волшебного снадобья.

— Откуда вы едете? — спросил я. — Куда держите путь?

— Мы с острова Умников, — отвечал Анри, — едем во Францию, в Турень. Мы теперь такие умники, каких еще свет не видывал.

— А что это за люди у вас на палубе? — спросил я.

— Это певцы, музыканты, рифмоплеты, звездочеты и разные другие ученые, — отвечал он. — Все они с острова Умников. У них есть оттуда прекрасные рекомендации.

— Раз вы все такие умники, — сказал Панург, — то почему же вы не возьметесь до сих пор за наш корабль и не снимете его с мели?

— Мы только что собирались это сделать, — сказал Анри Котираль, — сию минуту мы вам поможем.

И он приказал пробить дно у 7 532 810 больших барабанов. После этого умники привязали барабаны пробитой стороной к нашему кораблю и взяли нас на буксир. Затем одним толчком они сняли нас с мели и вывели на глубокое место. Барабаны глухо рокотали, гравий трещал, матросы вскрикивали, — и все это казалось нам чудесной музыкой, самой приятной, которую мы когда-либо слышали.

В благодарность за услугу мы наполнили их барабаны колбасами и сосисками и, кроме того, выгрузили на их палубу шестьдесят две бочки вина. Но в эту минуту из воды показался огромный кит и выбросил на их палубу огромный столб воды. Вода залила барабаны и промочила умников до нитки.

Снова налетел вихрь и разбросал наши корабли в разные стороны. Шкипер решил плыть по течению и больше не слушался наших советов. Ему хотелось поскорее добраться до острова Умников.

На третий день погода прояснилась, и мы благополучно вошли в порт Пустопорожний, который был расположен неподалеку от дворца королевы Умников. На берегу нас окружил большой отряд воинов, охранявших арсенал.[24] Сперва они нас почти испугали, так как приказали нам остановиться и отобрали у нас все оружие.

— Вы откуда такие? — грубо закричали они на нас.

— Братцы, — сказал Панург, — мы родом из Турени, едем из Франции и хотим засвидетельствовать почтение вашей королеве. Люди мы простые, деревенские, но зато сердце у нас честное и открытое для всех.

— Это другое дело, — сказали воины. — Из Турени у нас перебывало немало всякого народу, и все они показались нам славными олухами. Но зато из других мест приезжают к нам такие наглецы, что едва нас увидят, сразу начинают зубоскалить. Но вы — это дело другое. Добро пожаловать!

Тут воины обняли нас и повели во дворец, к своей королеве. По дороге капитан стражи хотел поговорить с Пантагрюэлем, но никак не мог достать до его уха. Поэтому он приказал подать себе большую лестницу и, взобравшись на нее, сказал Пантагрюэлю:

— Если бы наша королева захотела сделать нас великанами, мы были бы не ниже вас ростом. Очень возможно, что это и случится, когда ей будет угодно.

В первой галерее королевского дворца мы увидали множество болящих. Были тут чумные, прокаженные, отравленные, глухие, слепые. И все они сидели отдельными кучками и, казалось, чего-то ждали.

Во второй галерее капитан показал нам молодую хорошенькую даму. Правда, ей было по крайней мере восемьсот лет от роду, но тем не менее она была так прекрасна, так изящна, что всякий принял бы ее за молоденькую.

— Вот наша королева, — сказал нам капитан. — Теперь не время с ней разговаривать. Она занята. Следите, что она будет делать. Говорят, в ваших королевствах есть короли, которые излечивают больных одним прикосновением руки — от некоторых болезней, по крайней мере. Что же касается нашей королевы, — то она излечивает от всех болезней без исключения. Как — это вы сейчас увидите.

Не успел капитан договорить этих слов, как королева села за высокий красивый орган и сделала знак своим вельможам. По ее знаку вельможи ввели в залу толпу прокаженных. Королева сыграла им на органе песенку, уж не знаю какую, и они внезапно излечились от своей болезни. Затем были введены отравленные. Она сыграла им другую песенку — и люди встали на ноги. Таким же способом вылечила она слепых, глухих, немых и даже сумасшедших. Все это привело нас в такой восторг, что мы упали наземь и не могли выговорить ни одного слова.