— Если бы я работал так, как ты, — сказал брат Жан, — наверно, монастырского виноградника давным-давно уже не было бы на свете.

— Что я вижу? — продолжал Панург. — Брат Жан ровно ничего не делает. Придется прозвать его, лодырем. А ведь видит, как я тружусь в поте лица, помогая этому славному матросу. Эй, дружище, какой толщины доскц на этом корабле?

— Они толщиной в два пальца, — отвечал матрос.

— Господи помилуй! — сказал Панург. — Значит, мы были на два пальца от смерти. Ха-ха-ха!. Вы, вероятно, струсили не на шутку, любезнейший? Что касается меня, то я ничего не боюсь. Меня зовут Панург Бесстрашный. Мужайтесь, господа, мужайтесь! Спустите, пожалуйста, трап, чтобы сойти на берег. Эй, лодку ближе! Нужна ли вам еще моя помощь? Я работал как вол, но, прошу вас, не жалейте моих трудов. Человек для того и создан, чтобы трудиться. Все лодыри — мошенники. Обратите внимание на брата Жана. Он совсем умирает со страху.

— Ну, дружище, — сказал брат Жан, — уж если кто сегодня и умирал со страху, то, верно, это ты сам. Но я должен сказать тебе, что трусил ты напрасно. Утонуть в воде тебе не суждено. Ты будешь, несомненно, повешен или сожжен живым. Господа, кто желает иметь хороший дождевой плащ?. Велите ободрать Панурга и накройтесь его шкурой. Клянусь своей рясой, вы не промокнете. Больше того, если вы упадете в воду — все равно не потонете. Панургова шкура не боится воды.

— Ладно! — сказал Панург. — Беды в том нет. Я хочу предупредить вас о другом. Вы помните, что в случае спасенья я обещал пожертвовать новый колокол в наш монастырь. Так имейте в виду: я разумел не большой колокол, который вешают на колокольню, но маленький колокольчик, вернее сказать бубенчик, — для монастырской лошади. Прекрасный маленький бубенчик, чтобы лошадка позвякивала им находу. Предупреждаю вас, чтобы потом не вышло недоразумения.

— Ах, мошенник, — сказал Эпидемон. — Ах, какой бесстыдный, наглый мошенник! Видали ли вы, господа, таких мошенников?! Он надул самого господа бога!

Наконец корабль благополучно пристал к берегу, и мы сошли на землю, измученные и голодные. Пантагрюэль сделал людям перекличку и велел каждому выдать новое платье. После этого на берег были снесены съестные припасы, и был устроен роскошный пир. Ели и пили на славу. Местные жители тоже натащили всякой провизии. Пантагрюэль, в свою очередь, одарил их богатыми подарками.

После обеда Пантагрюэль решил приняться за починку кораблей. Местные жители вызвались помогать. Среди них было много плотников, слесарей, кузнецов, и каждый знал свое дело как пять пальцев. Работа закипела.

Остров, к которому мы пристали, назывался островом Макреонов. Он был очень велик, но население жило только по берегам, в трех больших портах. Вся средина острова была покрыта высоким диким лесом.

Один старый Макроб (так местные жители зовут своего старшину) показал нам все, что было на острове замечательного. В безлюдном тенистом лесу мы открыли несколько старинных разрушенных храмов, несколько пирамид и гробниц с древними надписями. Одни надписи были сделаны иероглифами, другие — арабскими, третьи — славянскими буквами.

Пока Эпидемон списывал себе на память эти надписи, старик Макроб расспрашивал Пантагрюэля, как ему удалось, несмотря на бурю, благополучно войти в гавань.

— Сама судьба позаботилась о нас, — сказал Пантагрюэль. — Ведь мы не купцы, которые ездят по морям ради наживы. Мы просто любознательные путешественники. Вот судьба и пощадила нас.

— Не скажете ли вы нам, — продолжал Пантагрюэль, — что нынче случилось с морем? Откуда налетела эта страшная буря? Часто ли бывают бури в этих местах?

— Дорогие друзья, — отвечал на это Макроб, — вы прибыли на один из тех островов, которые в древности славились своим богатством и могуществом, теперь же, как видите, обеднели и пришли в упадок. В темном и обширном лесу, который вы можете отсюда видеть, обитают древние мудрецы и герои, теперь уже совсем дряхлые. Когда у них все благополучно — море спокойно, и повсюду стоит прекрасная погода. Но когда кто-нибудь из них умирает — мы слышим в лесу отчаянные вопли, на земле появляются бедствия, пожары, болезни, а в море начинается страшная буря, вроде той, которую пришлось нам перенести.

— Всякого такого, мудреца можно сравнить с факелом, — сказал Пантагрюэль. — Пока факел горит, он светит всем и каждому, и люди благодарны ему за это. Но лишь только он погаснет, как воздух наполнится ужасным чадом, и люди не знают, как от него избавиться.

— Мне это непонятно, — сказал брат Жан. — Разве великие люди совсем умирают? Мне кажется, что они бессмертны.

— По этому поводу я могу рассказать вам старинную легенду, — сказал Пантагрюэль. — Однажды купеческий корабль, нагруженный различными товарами, плыл из Греции в Италию, когда корабль проходил мимо Туниса, ветер стих, и путешественников отнесло к острову Наксосу. Был уже вечер. Одни из пассажиров ужинали, другие легли спать. Вдруг с острова донесся громкий крик: «Фамус!» Этот крик всех перепугал. Фамус был штурманом на корабле, и родом он был из Египта. «Фамус!» позвал голос во второй раз. Никто не отвечал. Все молчали и дрожали. Тогда голос раздался в третий раз, и он был уже похож на раскат грома. Тут Фамус выступил вперед и сказал: «Яздесь! Что тебе нужно? Кто ты такой?» Тогда голос приказал Фамусу, приехав в Италию, объявить всем, что великий бог Пан умер! Услышав эти слова, матросы перепугались и стали совещаться между собой — промолчать или объявить, что приказано. Но Фамус решил, что если он благополучно прибудет в порт, то исполнит приказание. В порт приехали благополучно. И вот Фамус взошел на нос корабля и, обернувшись лицом к берегу, объявил, что великий бог Пан умер. Не успел он договорить последних слов, как на берегу послышались громкий плач, вздохи и рыдания. Новость быстро дошла до Рима. Тогдашний римский император, Тиберий, призвал к себе Фамуса и, услышав его рассказ, поверил ему.

Пантагрюэль, рассказав легенду, замолчал и в глубокой задумчивости поник головой. Вскоре мы увидали, как слезы, величиною со страусовое яйцо, покатились из его глаз. Убей меня бог, если я соврал хоть в одном слове!

Когда корабли были исправлены  и свежая провизия запасена, мы простились с макреонами и двинулись дальше. Стояла чудесная ясная погода. Около полудня Ксеноман заметил на горизонте большой остров.

— Это остров Скрытный, — сказал Ксеноман, — На нем царствует Великий Пост.

— Я хотел бы с ним познакомиться, — сказал Пантагрюэль. — Намерены ли вы пристать к этому острову?

— Господин, — сказал Ксеноман, — я не советую вам делать этого. Во-первых, мы должны будем сделать большой крюк, а, во-вторых, вы не найдете там ничего интересного. Великий Пост — государь скучный и неприятный.

— В таком случае, — сказал Пантагрюэль, —  расскажите нам о нем, что вы знаете.

— С удовольствием, — сказал Ксеноман. — Этот, король — великий пожиратель гороха, селедок и горчицы. Малых детей сечет он немилосердно. Постоянно таскает с собой кучу индульгенций.[14]Почти целый день сидит весь в слезах. На свадьбы никогда не ходит. На обед ему полагаются бобы улитки да зеленый салат. Поэтому вид у него, хуже, чем у скелета. Мы еще услышим о нем, когда будем проходить мимо острова Угрюмого, где живут Мясные Колбасы. Дело в том, что Мясные Колбасы — смертельные враги Великого Поста. Они с ним постоянно воюют. И если бы им не помогала Широкая Масленица, их добрая покровительница и соседка, то этот негодяй Пост перебил бы их до последней.

— Ах, какой негодяй! — воскликнул брат Жан. — Воевать с чудесными Мясными Колбасами! Вернемся назад, друзья. Разнесем этого поганца!

— Сражаться с Постом! — вскричал Панург. — Клянусь всеми дьяволами, я еще не так глуп. Ведь мы попадемся между Постом и Колбасами, между молотом и наковальней! Очень нужно! Поплывем дальше. Мое вам почтенье, господин Великий Пост! Прочь, прочь, отсюда!