После обеда Гаргантюа учился играть на лютне, на арфе, на немецкой флейте, а затем снова садился учиться — повторял утренний урок, читал какую-нибудь книгу, писал, стараясь красиво выводить каждую букву.

Потом Гаргантюа вместе со своим конюшим Гимнастом уходил учиться верховой езде. Садился он на коня, вооруженный с головы, до ног, и скоро так научился обходиться с лошадью, обращаться с пикой и биться на шпагах, что равного ему не было в Париже.

Кроме того Гаргантюа часто охотился, играл в большой мяч, боролся, бегал, прыгал, плавал на животе, на спине, на боку. Так ловко он научился плавать, что мог переплыть реку, двигая одними ногами и держа одну руку высоко над головой.

Часто он переправлял на тот берег какую-нибудь книгу, и ни одной капли воды на нее не попадало.

По части гимнастики он был великий мастер. Привяжут, бывало, канат на какую-нибудь высокую башню и спустят конец на землю. Гаргантюа, перебирая руками, взберется до самого верху, а потом также опустится вниз и спрыгнет на траву. Или укрепят на двух деревьях толстую перекладину, он повиснет на ней обеими руками и передвигается, не быстро, что никакому скороходу его не догнать.

После своих гимнастических упражнений Гаргантюа мылся, растирался, переодевался и садился за ужин. Надо сказать, что обед у Гаргантюа был теперь самый скромный, только для того, чтобы червячка заморить, но зато ужин подавали ему сытный и жирный. После ужина, перед тем, как ложиться спать, Гаргантюа со своим учителем выходили на открытое место — посмотреть небо. Там они наблюдали за кометами, падающими звездами и изучали расположение светил. Затем Гаргантюа еще раз повторял все, чему он за этот день научился, и наконец ложился спать.

От времени до времени. Панократ водил своего ученика на экскурсии. Гаргантюа ходил на заводы, где плавят металл и льют пушки, в лаборатории алхимиков, на монетный двор, на ткацкие фабрики, где ткут шелковые материи и бархат, и всюду наблюдал и знакомился с работой. Ходил он также смотреть на акробатов и фокусников, а иногда, в ясный пригожий день, отправлялся за город, и там проводил весь день, распевая песни и валяясь на лужайке. Панократ понимал, что при усердных занятиях необходимо от времени до времени хорошенько отдохнуть, а поэтому и не препятствовал своему ученику забавляться в эти дни, как он того пожелает.

Между тем на родине Гаргантюа подходило время уборки винограда. Тамошние пастухи уже стерегли виноград, чтобы его не поклевали скворцы. Вот однажды сидят пастухи около своего виноградника, болтают о том да о сем, вдруг видят — по дороге едут возы, а за возами шагают пирожники из соседнего города Лернэ. Надо сказать, что пирожники частенько тут проезжали — они возили в город свой товар. На этот раз ехало ровно двенадцать возов, и каждый воз был полон пирожками, свежими, вкусными, тепленькими, только что из печки.

— Чорт возьми, — сказали пастухи, — недурно было бы отведать пирожков. Эй, пирожники, продайте нам вашего товару.

— Вам? Пирожков? — закричали пирожники. — Ах вы, дураки, болтуны, лентяи, невежи, нищие! Ах вы, скоты, ах, тупицы ах, разини, ах, оборванцы! Да вам ли есть такие прекрасные пироги? Жевали бы свои овсяные лепешки да помалкивали!

— С каких это пор вы стали такими грубиянами? — возмутился пастух Форжье, добрый малый и честнейший на свете человек. — Раньше вы охотно продавали нам пирожки, а теперь отказываете. Так добрые соседи не делают. Ведь когда вы являетесь к нам за пшеницей, мы вам не отказываем и продаем ее сколько угодно. Но уж если вы решили ссориться, то берегитесь — мы вам о платим в свое время тем же. Зарубите это себе на носу.

— Что это ты сегодня распетушился, Форжье? — засмеялся Марке, старшина пирожников. — Пшонной каши ты объелся, что ли? Подойди-ка сюда поближе, я дам тебе пирожков.

Но когда Форжье по простоте душевной подошел и вытащил уже из-за пояса деньги, Марке так огрел его кнутом, что на теле сразу вздулся синий рубец.

— Караул! Убивают! — завопил Форжье и изо всех сил запустил в Марке своей дубинной. Дубинка угодила, Марке в голову, и негодный пирожник повалился на землю.

Тем временем на шум сбежались мызники, которые неподалеку сбивали с деревьев орехи длинными шестами. Мызники принялись тузить пирожников, пастухи тоже не зевали, поднялся гвалт, крик, шум, и пирожники скоро поняли, что дело их дрянь. И действительно, пирожников задержали и отняли у них пять дюжин пирожков. Но это вовсе не был грабеж: за пирожки хозяевам было заплачено столько, сколько полагалось, да сверх того им дали еще в придачу сотню орехов и три корзины белого винограда. После этого пирожники помогли раненому Марке сесть на лошадь и вернулись обратно в Лернэ. Всю дорогу они ругались на чем свет стоит и грозили, что пастухам теперь не сдобровать.

А пастухи между тем угощались пирожками, закусывали их прекрасным виноградом, и от души посмеивались над хвастунами-пирожниками. Избитый Форжье растер свой рубец виноградным соком, и вскоре совершенно поправился.

Вернувшись в Лернэ, пирожники сейчас же, не пивши, не евши, бросились в замок к своему королю Пикрошолю. При этом они ревели как ослы, показывали на свои сломанные корзины, разорванные платья, раздавленные пирожки, а главное — на раненого Марке, и жаловались, что все это наделали пастухи и мызники Грангузье.

Король пришел в неистовую ярость и, не разбирая — как, что и почему, — приказал по всей стране кликнуть клич, чтобы каждый под страхом смертной казни явился вооруженный на площадь, ровно в полдень.

И вот по всему городу загремели барабаны, а сам Пикрошоль, пока ему готовили обед, пошел приводить в порядок свою артиллерию. И тотчас же пушки были поставлены на лафеты, целые возы были нагружены военным провиантом, на улицах зашумели развернутые знамена.

За обедом король назначал командующих войсками. Командиром передового отряда  — авангарда он назначил господина Трепелю. В отряде господина Трепелю числилось 16 014 пищальников[2] и 30 011 наемных солдат. Командующим артиллерией был назначен господин Тукдильон, и под его командой было 914 пушек, бомбард, мортир, василисков и прочих тяжелых орудий.

Сам король и королевские принцы присоединились к войску. Когда все войско было в сборе, послали отряд легкой кавалерии на разведку — нет ли где поблизости засады. Разведчики донесли, что никакой засады нет, и что все вокруг тихо  и спокойно.

Тогда Пикрошоль приказал армии выступать. И вот вся эта армия без всякого порядка, врассыпную бросилась в поле, ломая и уничтожая все, что встречалось на пути. Солдаты не щадили никого и ничего. Встречали они коров — резали коров, встречали овец — тащили овец, встречали баранов — ловили баранов. Кроме того солдаты забирали кур, цыплят, уток, гусей, свиней, поросят; сбивали орехи, обрывали виноград, ломали яблони и груши.

И никто им в этом не, препятствовал. Жители сдавались без сопротивления и только умоляли поменьше разбойничать.

— Мы же никогда не обижали вас, — говорили они солдатам, — за что же нам терпеть такие мученья?