Увидав, что город уже сдался, Пикрошоль бросился в бегство. По дороге к реке его конь вдруг споткнулся, и Пикрошоль так разгневался на него, что выхватил шпагу и убил его на месте. Но другого коня взять было негде, и вот Пикрошоль придумал украсть с соседней мельницы осла, чтобы на нем бежать дальше. Но мельники во время заметили покражу и жестоко избили беднягу Пикрошоля. Кроме того, они отняли у него королевскую одежду и вместо нее дали какие-то лохмотья.

В этих лохмотьях Пикрошоль кое-как добрался до порта Гюбо, где жила старая колдунья. Эта колдунья сказала Пикрошолю, что он получит свое королевство обратно тогда, когда приедут турусы на колесах. С тех пор неизвестно, куда девался Пикрошоль. Говорят, что он живет где-то в Лионе, зарабатывает на пропитание собственным горбом и постоянно допытывается у всех встречных и поперечных, не приехали ли турусы на колесах. Должно быть, он все еще надеется получить обратно свое королевство.

Мэжду тем Гаргантюа донесли, что великаны уже приехали в Нетовую страну и расположились там лагерем. Гаргантюа решил выехать к ним навстречу,  И вот наши друзья приехали в Нант, сели на корабли и отправились в путешествие. Скоро они миновали Никакой остров, а там и Нетовая страна была недалеко.

Как только они пристали к берегу, Гаргантюа сказал:

— Дети, город отсюда в двух шагах. Но прежде чем туда итти, мы должны разузнать, сколько там засело врагов и какой они породы.

Тогда монах и Гимнаст стали просить Гаргантюа послать их на разведку.

— Пустите нас, — говорили они, — мы пойдем, а вы подождите нас в гавани. Будьте спокойны, что мы сегодня же все разузнаем.

— Я, — сказал монах, — ручаюсь, что проникну в их лагерь, осмотрю всю их артиллерию, побываю в палатках у командиров, и никто меня не узнает.

— А я, — добавил Гимнаст, — пролечу как птица через их траншеи и пробегу по всему лагерю. У меня тело легкое, и враги меня не заметят.

Но пока они рассуждали, из-за пригорка вылетали на легких конях 660 рыцарей и во весь опор понеслись к кораблю, чтобы забрать в плен наших друзей.

Тогда Гаргантюа сказал:

— Дети, идите обратно на корабль. Я выйду к ним навстречу и перебью их как собак.

— Нет, это не годится, — сказал монах, — вы останетесь на корабле, а я с ними управлюсь один.

— Он дело говорит, — поддержали монаха другие, — уходите, господин. Мы поможем брату Жану, и вы увидите, на что мы способны.

Тут монах стащил с корабля два огромных каната и разложил их на берегу петлями. Концы канатов он привязал на палубе и сказал Евдемону:

— Как только я крикну, ты как можно быстрей доверни корабль и тащи канаты к себе.

Затем монах поставил на берегу Гимнаста и Панакрата и сказал им:

— Стойте тут и прикиньтесь, будто вы сдаетесь неприятелю. Только смотрите — не попадитесь в петлю, не то вам будет плохо.

Рыцари как вихрь подлетели к берегу. Тут случилось несчастие. Земля у берега была скользкая от воды, и вот передние лошади, поскользнувшись, полетели на землю.

— Господа, — сказал рыцарям монах, — мы в этом не виноваты. Это берег такой скользкий. Мы отдаемся на вашу милость.

— Сдаемся, сдаемся! — закричали также и Гимнаст с Панократом.

Рыцари подъехали ближе, а монах все отступал да отступал, пока не заметил, что все рыцари уже заехали в петли.

Тогда монах закричал Евдемону:

— Тяни! Тяни!

Евдемон в ту же минуту повернул корабль, канаты обмотались вокруг лошадиных ног, и рыцари не успели опомниться, как их потащило в море вместе с лошадями. Так все они и потонули кроме одного, у которого был турецкий конь. Этот конь вырвался из петли и помчался вместе со всадником обратно. Но Гимнаст бросился вдогонку и через сто шагов вскочил на круп лошади. Рыцаря Гимнаст обезоружил и взял в плен.

Гаргантюа очень обрадовался такой победе и похвалил монаха за его удивительную ловкость. После этого все сошли на берег, чтобы закусить и отдохнуть после трудов праведных. Вместе с ними угощался и пленник. Он только одного боялся, чтобы Гаргантюа не проглотил его живьем. Гаргантюа ведь это ничего не стоило. Он мог проглотить человека так же легко, как вы глотаете обсахаренную миндалину.

В то время, как они пировали, Панократ сказал: — Эх, чорт возьми, неужели мы никогда не поедим дичи? Эта солонина ободрала мне все горло. Пойду-ка я посмотреть, нельзя ли тут чем-нибудь поживиться?

И только что он встал, как заметил на опушке леса большую красивую козулю. Панократ как стрела помчался за ней, поймал ее в один миг и в то же время схватил в воздухе руками 26 серых куропаток, 9 бекасов и 32 диких голубя. На обратном пути он побил ногами дюжину зайцев, пятнадцать вепрей и трех больших лисиц.

Нагруженный богатой добычей, он двинулся обратно и закричал во все горло:

— Браг Жан, друг мой, уксусу, уксусу, уксусу!

Гаргантюа подумал, что Панократу дурно, и велел принести уксус. Но монах отлично понял, что дело пахнет жарким, и тотчас устроил девять огромных вертелов. После этого друзья развели большой костер и заставили пленника жарить дичь. И вот начался пир на весь мир. Весело было глядеть, как они работали челюстями. Только за ушами трещало у каждого.

Когда пир был окончен, Гаргантюа сказал:

— Прежде чем уходить с этого места, я хочу соорудить здесь великолепный памятник в честь нашей победы.

И вот с веселыми песнями и шутками они вкопали в землю огромный деревянный столб. На этот столб друзья нацепили боевое седло, панцырь, стремя, шпоры, кольчугу, секиру, шпагу и железные перчатки. Гаргантюа же сделал на нем следующую победную надпись:

В то время пока Гаргантюа сочинял эту надпись, монах поставил другой столб и прибил к нему уши трех зайцев, крыло куропатки, скляночку с уксусом, коробочку с солью, старый дырявый котел и оловянную кружку. И в подражанье Гаргантюа написал следующее:

— Ну, дети, довольно забавляться, — сказал Гаргантюа, когда все вдоволь посмеялись нал этой надписью. — Пора нам подумать, как одолеть врага.

— Вот это дело, — отвечал монах и вдруг, подпрыгнув, заорал:

— Да здравствует Гаргантюа!

Гаргантюа хотел ответить ему тем же, но вдруг так чихнул, что вся земля вокруг задрожала и вместе с богатырским чихом появилось на свет 53 000 кривобоких карликов и столько же карлиц.

— Вот как здорово вы чихаете! — сказал монах. — Ей-богу, это славные уродцы. Надо их сейчас же поженить между собой.