— Я позаботился об этом, — сказал Панург, — в моей охотничьей сумке кое-что припасено.

С этими словами Панург низко поклонился старухе и подал ей шесть копченых языков, большой горшок с кашей, бутылку вина и кошелек с новенькими золотыми.

Затем он рассказал ей о своем деле и вежливо попросил посоветовать, стоит ему жениться или нет.

Старуха некоторое время молчала. Жуя беззубым ртом, она о чем-то раздумывала. Затем она уселась на опрокинутую кадку, взяла в руки три старых веретена, повертела их в пальцах, пощупала кончики и выбрала самое острое. Это веретено она зажала в руке, а два других бросила в старую ступку.

Затем она взяла прялку и повернула колесо девять раз. После этого она выпустила колесо из рук и стала смотреть, как оно остановится. Когда колесо остановилось, колдунья сняла с ноги деревянный башмак и вынула из кошелька три золотых монетки. Монетки она вложила в три ореховых скорлупки и бросила их в глиняный горшок. После этого она глотнула вина из бутылки, вскочила верхом на метлу и три раза проехалась вокруг очага. При этом она бросила в огонь-веточку лаврового дерева, и все время наблюдала, как она горит.

Наконец колдунья прокричала какие-то непонятные слова и взглянула на Панурга.

— Клянусь честью, — сказал Панург, — мне кажется, что я околдован. Посмотрите, она как будто выросла с тех пор, как выпила вина. И зачем она трясет подбородком? Зачем пожимает плечами? Отчего дрожат у нее губы, словно у обезьяны, которая жрет раков? Уж не зовет ли она сюда чертей? Ей-богу, я умираю со страха. Я не люблю чертей. Они меня сердят, они мне не нравятся. Бежим отсюда! Прощайте, сударыня! Покорно благодарю за ваши милости. Никогда я не женюсь. Я отказываюсь от женитьбы отныне и навеки!

Панург уж совсем было повернул к двери, но старуха опередила его и с веретеном в руке выскочила во двор. Во дворе рос столетний клен. Старуха трижды потрясла его, и на землю упало восемь кленовых листочков. Старуха подобрала листочки, нацарапала на них веретеном какие-то слова и пустила листочки по ветру.

— Ищите, если хотите, — сказала старуха, — найдите, если можете. На этих листочках написана ваша судьба.

После этого колдунья кинулась домой, но на пороге обернулась и показала Панургу язык.

— Клянусь лешим, — сказал Панург, — это настоящая ведьма. Бежим от нее прочь!

Но Эпидемон кинулся за листьями Ветер успел развеять их во все стороны. Эпидемон кое-как разыскал их в траве и сложил в прежнем порядке. И вот что прочитали наши друзья на этих листочках:

Собрав листья, друзья вернулись к Пантагрюэлю и дали ему прочитать надпись.

— Жаль мне вас, — сказал Пантагрюэль Панургу, — сивилла говорит, что ваша жена вас ограбит, изобьет и вдобавок еще искалечит.

— Вы столько же понимаете в этих предсказаниях, сколько свинья в апельсинах, — отвечал Панург. — Не взыщите, что я так говорю. Я немного рассердился, колдунья предупреждает меня, чтобы я не женился на дурной женщине, только и всего. Дурная женщина может меня и ограбить, и избить. Поэтому я не должен на ней жениться. Если же я женюсь на хорошей женщине, то ничего этого не будет. Кажется, это ясно.

— Право, Панург, лучше бы вы не женились, — сказал Эпидемон. — Впрочем, если вы не верите сивилле, то я могу посоветовать вам кое-что другое. Дело в том, что недалеко от острова Бушара живет знаменитый предсказатель Гер-Триппа. Этот человек, говорят, превзошел все науки, особенно астрологию и хиромантию. Посоветуйтесь с ним о вашем деле.

— Сам я никогда не видал Гер-Триппы, — сказал Панург, — но кое-что о нем слышал. Говорят, что один воришка стащил у него из чулана целого козленка, пока сам Гер-Триппа разговаривал с королем о разных высоких материях.

Как же это так вышло? Знаменитый мудрец, который без очков видит все, что происходит на небе и на земле, который знает все прошлые события и предсказывает будущие, — как же он не увидал этого воришки, который из-под самого носа унес у него козленка. Но я согласен. Пойдемте к нему, если вы хотите. Учиться никогда не лишнее.

На другой день наши друзья пришли к Гер-Триппе. Панург подарил ему волчью шубу, большую позолоченную шпагу в бархатных ножнах и пятьдесят золотых монет. После этого Панург без церемонии заговорил с ним о своем деле.

Прежде всего Гер-Триппа посмотрел Панургу прямо в лицо и сказал:

— У тебя физиономия самого несчастного из всех мужчин, какие только существуют на свете.

Затем, осмотрев со всех сторон правую руку Панурга, он добавил:

— Вот эта линия бывает только на руке несчастливца.

После этого Гер-Триппа взял грифельную доску, нарисовал на ней несколько точек и соединил их линиями.

— Нет никакого сомнения, — сказал он, — что тебе не сдобровать, если ты женишься.

Затем он спросил у Панурга, когда он родился, и после этого развернул перед собой большую карту неба. Рассмотрев карту и положение светил, Гер-Триппа глубоко вздохнул и сказал:

— Я уже раньше предсказывал, что ты будешь очень несчастен. Теперь же звезды мне говорят, что, кроме того, будешь побит женой и ограблен ею до нитки. Тебе очень туго придется, добрый человек.

— Черт бы тебя побрал, старый дурак! — сказал Панург. — Когда все несчастливцы соберутся процессией, то ты первый понесешь их знамя.

И, обратившись к Эпидемону, Панург добавил:

— Вы видите перед собой старого мракобеса, который хвалится, будто он все видит и все понимает, а между тем простой воришка обставит его без всякого труда. Этот человек глупее глупого, и в то же время он самонадеян, хвастлив и несносен как семнадцать дьяволов, взятых вместе. Пойдем отсюда! Оставим этого бесноватого молоть вздор с его приятелями-чертями. Никогда я не поверю, чтобы черти согласились служить такому дураку.

— Если вы мне не верите, — сказал Гер-Триппа, — то я знаю множество всяких других гаданий, и мы легко можем проверить, правильно я вам сказал или нет. Например, я могу вам погадать на огне, на воздухе, на воде, на зеркале, на сите, на овсяной муке, на костях, на сыре, на ладане, на ослиной голове, на воске, на дыме, на топоре, на золе, на растениях, на рыбах, на свиньях, на стихах, на птицах. И будьте уверены, что как бы я вам ни гадал, получится один и тоже ответ.

— Ступай к черту, полоумный дурак! — отвечал Панург. — Чтоб тридцать тысяч чертей свернули тебе шею, проклятый колдун! Вернемся скорее домой, к нашему господину. Я уверен, что он будет недоволен, когда узнает, что мы приходили в вертеп этого ученого чорта. Я раскаиваюсь, что приходил сюда. Ей-богу, он просто рассердил меня своим колдовством. Прочь, прочь отсюда!

Возвратившись во дворец, они рассказали Пантагрюэлю о своих похождениях у Гер-Триппы.

— Мне кажется, — сказал Пантагрюэль, — что Панургу больше незачем ходить к колдунам и гадалкам. Давайте, придумаем что-нибудь другое. Послушайте, что я вам скажу. Всем известно, что у человека есть три вещи: разум, тело и имущество. Разум человека охраняют богословы, тело — доктора, а имущество — судьи. Давайте, в будущее воскресенье пригласим к обеду богослова, доктора и судью. Послушаем, что они посоветуют Панургу.

— Я заранее вижу, что из этого ничего путного не выйдет, — сказал Панург. — Подумайте только, как плохо наш мир управляется. Мы поручаем свой разум богословам, а они забивают его всякой ересью. Наше тело охраняют и лечат доктора. А между тем эти доктора никогда сами не пьют тех лекарств, которые прописывают больным. Почему? Да потому, что они ни на грош в них не верят. Наконец, наше имущество должны охранять судьи. А судьи только и делают, что грабят нас и не дают нам жить спокойно. Вот после этого вы с ними и советуйтесь.