— Чорт возьми, — сказал купец, — этот негодяй выбрал самого лучшего барана. Понимает толк в этом деле, мошенник.

А Панург в это время, не говоря худого слова, подошел к борту и швырнул своего барана в море. Все это случилось так внезапно, что я даже не успел рассмотреть, как следует, — как это произошло. И вот все другие бараны, крича и блея, принялись скакать в море один за другим. Каждый торопился выброситься за борт раньше других, и ничем удержать их было невозможно. Вы, наверно, знаете, что у баранов есть привычка всюду ходить за вожаком, куда бы он их ни повел. Вот и тут случилось так же: едва только вожак исчез под водой, как все другие бараны бросились следом за ним, не разбирая, в чем дело. Недаром же говорят, что баран — самое глупое и неспособное в мире животное.

Купец в ужасе кинулся спасать свое погибающее стадо. Но все было напрасно. Бараны прыгали один, за другим и тонули. Тогда купец схватил за шерсть самого дорогого барана и потащил его по палубе в люк. Купец думал, что остальные бараны побегут за ним сами и стадо будет спасено. Но случилось совсем другое. Баран оказался такой сильный, что поволок купца за собой и вместе с ним кинулся в волны. Тут уже ничего не могло спасти обезумевшее стадо. Бараны кидались один за другим, пока не потонуло все стадо.

— Осталась ли здесь хоть одна баранья душа? — спросил Панург, когда с баранами было покончено. — Где теперь наш дорогой Робин-баран, хотел бы я знать? А ведь я выкинул штуку на старинный военный лад. Как тебе кажется, брат Жан?

— Что и говорить, — сказал брат Жан, — вы сыграли с купцом ловкую шутку. Только одно, по-моему, неладно. Ведь денежки-то ваши пропали.

— Наплевать мне на деньги, — сказал Панург. — Зато я повеселился на славу. Имей в виду, брат Жан, — я никогда не спускаю своему обидчику. Я не такой дурак.

— Ну, так и сам ты пойдешь в пекло, — сказал брат Жан; — Черти любят таких, как ты. Помяни мое слово, дружище.

На третий день плавания, на рассвете, мы увидали треугольный остров, очень похожий на Сицилию. Его называли остров Родственников. На этом острове все жители были в родстве друг с другом и очень этим хвастались. Удивительно было также, что они никогда не называли друг друга «мой отец», «моя дочь», «моя мать», как это всюду полагается. На острове Родственников жители носили странные клички.

— Здорово, Угорь, — приветствовал один из родственников своего соседа.

— Здорово, Морж, — отвечал сосед.

— Как поживаешь, Письменный Стол? — спрашивал другой.

— Отлично, Скребница, а как ты? — отвечал его товарищ.

Третий приветствовал свою родственницу так:

— Добрый день, Топор!

— Добрый день, Топорище! — отвечала она.

Проходя по улице, мы слышали такие разговоры:

— Здравствуй, Мякиш!

— Здравствуй, Корочка!

— Ты не знаешь, куда девался Воздух?

— Он ушел гулять с Кочергой.

Познакомившись с островом Родственников, мы зашли пообедать в трактир. В трактире в это время справляли три свадьбы. На наших глазах молодую красивую Грушу обвенчали с Голландским Сыром, у которого на подбородке пробивался рыжеватый пушок. В другом зале Старый Сапог женился на молодой красивой Ботинке. Пантагрюэлю сказал, что молодая Ботинка потому выходит замуж за Сапога, что он хорошо смазан салом и может пригодиться в хозяйстве. В третьей зале молодой Носок женился на старой Туфле. Говорили, что Носок женится на старой Туфле только потому, что она расшита золотом и драгоценными камнями.

Продолжая путь, мы прибыли на следующий день на остров Ябедников. Этот остров был такой грязный, что трудно себе представить. Ябедники не предложили нам ни пить, ни есть. С бесконечными поклонами ужимками они заявили, что за деньги они готовы к услугам. Один из переводчиков рассказал Пантагрюэлю, что ябедники зарабатывают себе хлеб тем, что дают себя бить. Когда их долго никто не бьет, они умирают с голода.

— Дело происходит у них так, — сказал переводчик. — Когда какой-нибудь поп, монах или ростовщик задумает погубить какого-нибудь человека, он подсылает к нему ябедника. Тот тащит его в суд, томит волокитой, оскорбляет его до тех пор, пока человек не выйдет из себя и не изобьет его палкой. Человека приговаривают к штрафу, а ябеднику только того и надо. Ябедник после этого месяца на четыре разбогатеет и живет себе в полное удовольствие.

— От этой беды я знаю одно хорошее средство, — сказал Панург.

— Какое средство? — спросил Пантагрюэль.

— А вот послушайте, — сказал Панург. — В свое время ябедники привязались к некоему господину де-Баше, человеку храброму и великодушному. Они так измучили его, что господин де-Баше в конце концов решил разделаться с ними по-своему. И вот он пригласил к себе на завтрак пекаря Луара с женой, своего приятеля-священника, всех своих слуг и и сказал им:

« — Дети, вы видите, как меня раздражают эти негодяи-ябедники. Я решил от них избавиться и прошу вас мне помочь. В будущее воскресенье вы, господин пекарь, приходите ко мне вместе с женой в роскошном подвенечном наряде. Мы сделаем вид, что празднуем вашу свадьбу. Вы, господин священник, приходите в полном облачении, а вы, господин музыкант, — с вашей флейтой и барабаном. Вы, конечно, знаете, что на наших свадьбах есть обычай угощать друг друга легкими колотушками, в память о свадьбе. Вот этим-то мы и воспользуемся, чтобы наказать ябедника. Как только новобрачные поцелуются, вы полегоньку потузите друг друга, а когда очередь дойдет до ябедника, дайте кулакам полную волю. Колотите его изо всей силы, прошу вас. Вот вам новые, железные рукавицы, обтянутые замшей. Наденьте их и бейте негодяя без счета. Кто сильнее его побьет, тот больше всего доставит мне удовольствия.

«В следующее воскресенье, как того и ожидали, к господину де-Баше приехал толстый, краснощекий ябедник. Привратник сразу его узнал по холщевому мешку, битком набитому судебными повестками, а главное по толстому золотому кольцу, которое ябедник носил на большом пальце, левой руки.

Привратник вежливо раскланялся с ябедником и тотчас позвонил в колокол, давая знать, что ябедник приехал. Пекарь с женой тотчас же надели подвенечное платье и вместе со священником пошли в большую залу. Ябедника провели в буфетную и, пока люди надевали железные рукавицы, долго поили его вином.

«— Вы приехали как нельзя более кстати, — говорили ябеднику. — У нас сегодня свадьба. Милости просим: ешьте, пейте, веселитесь.

«Как только ябедник подвыпил, его пригласили в залу. Там уже все было готово. Когда; очередь дошла до кулаков, то ябедника так отделали, как ему еще не снилось. Больше всего старался сам священник, которого за его силу звали Удар. Мессир Удар прикрыл концом ризы свою железную рукавицу и так барабанил ей по ябеднику, что сломал ему восемь ребер. После этого ябедник  вернулся домой пестрый как тигр, и больше ничего о нем не было слышно».

— Пожалуй, было бы лучше самого попа вздуть этими железными рукавицами, — сказал Эпидемон. — Чем провинились эти бедняги-ябедники? Может быть, они не плохие люди.

— А вот мы сейчас испытаем это, — сказал брат Жан.

С этими словами он вынул из кармана кошелек с червонцами и закричал громким голосом:

— Эй, кто хочет получить золотой за хорошую потасовку ?

— Я! Я! Я! — закричали ябедники. — Бейте нас, сударь, как вам угодно, только не скупитесь на денежки.

Брат Жан выбрал себе одного здорового, краснорожего ябедника и велел ему выйти вперед.

В толпе  поднялся завистливый ропот. Особенно был недоволен высокий, худой ябедник, человек ученый и уважаемый в церковном суде:

— Что же это такое? — жаловался он. — Красная Рожа отбивает у нас последних клиентов! Ведь из тридцати ударов двадцать, восемь всегда приходятся на его долю. Опять мы останемся небитые!