Тишина.

Они нарушали ее своим присутствием. Но тишина была, и я внезапно понял, как же отвык от нее, как долго я ее не слушал.

Тишина — звук — тишина — другой звук. Так было здесь.

Шум, шум, шум, постоянный шум — это в городе.

— Пойдем, покажу домик, — махнул мне рукой Виктор.

Я прошел за Виктором. Деревянное крыльцо с толстыми перилами и массивной перегородкой, тяжелая (дубовая?) дверь — с одной стороны мне вспомнился визит в усадьбу Толстого в Ясной Поляне — такие же вековые избы — с другой — тут можно было баррикадироваться и защищаться от осады.

Кто ж знал, что именно на это все и было рассчитано.

Внутри — древнерусская сказка: все деревянное, чистенько, ничего лишнего. Пригибаясь, входим в сени, разуваемся, проходим в большую, эмм, комнату? — справа от нас вижу большую русскую печь, слева, в самом светлом углу — большой обеденный стол на толстенных ножках. Над печью — лестница наверх, а прямо — еще одна дверь. Виктор прошел вперед, открыл ее — за ней оказались две немаленькие спальни, разделенные поперек перегородкой. Тут уже интерьер от нарочито древнерусского сменился скорее на минималистично-спартанский — кровати по обе стороны безукоризненно заправлены серыми покрывалами, рядом с каждой — по тумбе и вещевому шкафу, плюс, напротив окон — письменные столы. Обе комнаты были одинаковыми.

— Это спальни, — махнул рукой Виктор, — выберешь себе ту, что больше понравится, — это, видимо, была старая шутка. Я улыбнулся. То, что меня вечером ждала спальня, а не холодный пол — где там людей допрашивают, в камерах? — в общем, а не холодный пол, — меня это уже сильно утешало.

Наверх мы не поднимались, но и увиденного было достаточно.

— Вау, Виктор, — я развел руками, — вот это да. Не скажу, что тут круче, чем у тебя на даче, где мы были, но тут… очень колоритно. Ты недавно это местечко приобрел, что ли?

— Давно, — коротко бросил Виктор. — Пойдем еще кое-что покажу.

Мы снова прошли через дверь в спальни, повернули в ту, что была справа. Виктор кивнул в сторону стола. Стол стоял на небольшом коврике под цвет пола — я его даже сначала и не заметил.

— Помоги отодвинуть.

Мы взялись с обеих сторон и медленно (тяжелый!), по маленькому шажку, сдвинули стол влево.

— Откидывай с того конца, — Виктор показал на коврик.

Под ковриком оказалась крышка. На ней ни ручек, ни кнопок. Виктор извлек откуда-то нож, каким-то хитрым образом поддел крышку со своей стороны, и откинул ее, прислонив к ножкам стола. Затем просунул руку внутрь, щелкнул переключателем — внизу загорелся свет.

— Потайной погреб? Ого.

Виктор кивнул.

— Интересно посмотреть?

— Конечно, — сказал я даже не задумываясь. Конечно, интересно! Но в голове в этот же момент промелькнула любопытная мысль: “интересно” — это когда ты на рабочем спринте в понедельник думаешь о том, какие задачки тебе прилетят на неделю. Интересно — это когда ты в кафе обратил внимание на красивую девушку, и гадаешь, ждет она своего парня, подружку, или просто, как и ты, раскроет ноутбук и будет сидеть одна. Интересно — это когда ты просыпаешься утром в октябре, и выглядываешь в окно — уже снег и грязь, или еще поживем денек нормально?

В общем, интересно — это про обычную размеренную жизнь. Хорошую такую, сытую и довольную.

А тут не “интересно”, тут что-то другое. “Захватывающе”? Хм.

Виктор ловко спустился первым. Я с опаской заглянул вниз — совершенно не дружу с лестницами. Если это широкая лестница с перилами в подъезде — все равно буду держать руку над перилами. Эскалатор в метро — каждый раз прокручиваю в голове, как теряю равновесие, падаю, по пути задеваю других, летим все вместе кубарем вниз. Приставные лестницы — вообще не ко мне, полезу на такую, только обвязавшись несколькими страховочными ремнями.

— А тут как лучше, передом или задом? — спросил я, глядя вниз и очень недоверчиво осматривая лесенки из толстых металлических прутьев.

— Да как угодно, тут всего два с половиной метра.

Полез передом — свесил ноги, руками уперся в пол. Аккуратно, одну за другой, нащупывая ногами упор, пробуя его на прочность — еще не хватало, чтобы у меня нога соскользнула, или чтобы прут под стопой оторвался. Полечу вниз, переломаю же все ноги. Руки над головой вытянулись, а пола все еще не было. Опустил голову — и увидел лицо Виктора, который еле удерживался от смеха.

— Ну ты чего? Люди с Эвереста за это время спускаются.

Я посмотрел вниз и понял, что мог бы давно уже просто спрыгнуть — до пола оставалось, не знаю, сантиметров тридцать. Я полминуты простоял на последней подножке в страхе отцепиться руками от поверхности пола, за которую держался.

Неловко спрыгнув и все равно чуть не грохнувшись, я вытянулся в полный рост и осмотрелся.

И тут же открыл рот от удивления. Это был не просто погреб — целое подсобное помещение размером с просторную гостиную. Ряды полок в человеческий рост. На полках — консервы, банки, какие-то мешки. У противоположной стены — я прошел вслед за Виктором, чтобы лучше разглядеть — ряды настенных полок, на которых лежали вещи и разное оборудование. Справа от нас, по диагонали от спуска — открытые металлические сейфы. В них — снаряжение, хитроумные приборы, одежда. Рядом с ними — еще несколько закрытых сейфов высотой до потолка. Открывать их Виктор не стал, но мне итак уже было понятно, где мы оказались.

— Так это склад на случай…

Дальше слов не нашлось.

— На всякий случай, — подтвердил Виктор. — Здесь такие под каждым домом, — подмигнул он мне.

Я не собирался ничего тут трогать, но любопытство взяло вверх, да и Виктор против не был, так что минут пять я просто ходил по погребу и рассматривал все, что лежало на полках. Из того, что запомнилось: коробки с тюбиками питания для космонавтов (гороховый суп, картофельные палочки, мясное пюре, творожно-яблочный десерт — при виде красивых черно-зеленых тюбиков с десертом я прямо облизнулся), армейские сухпайки с британским флагом на упаковках, стройные ряды консервированной индейки и лососевого паштета, хитроумные масляные горелки, целая полка с книгами, дюжины две плотных сумок с нашитым красным крестом, полуразобранный квадроцикл, и, конечно…

— А что в тех закрытых сейфах?

— Оружия здесь нет, — вместо ответа сказал Виктор. — Так что не волнуйся, тебе не придется спать над пороховой бочкой, — подмигнул он мне.

Когда мы поднялись наверх, аккуратно накрыли люк ковром и передвинули стол на прежнее место, Виктор предложил перекусить, а потом пойти на прогулку. Несмотря на всю древнерусскость интерьера, тут был и холодильник, и нормальный туалет, так что я, хоть и находился под впечатлением от увиденного, все же благодаря этим достижениям цивилизации все еще не терял связь с реальностью.

Ели молча — оказывается, я был очень голоден. Еда была простой, но так вкусно я никогда не ел: черный хлеб, свернутая кольцом полукопченая колбаса, сыр, помидоры. Запивали квасом. За время ужина я единственный раз отвлекся от еды — и то на мысль, которую прочитал в какой-то книжке про дзен — когда ешь, думай о еде, так будет и вкуснее, и полезнее. Вот уж не думал, что окажусь в ситуации, в которой следовать дзенским советам будет настолько легко.

Когда мы поели, Виктор предложил прогуляться.

— Поболтаем, да и Спайку будет повеселее.

Спайку было итак довольно весело: когда мы вышли на улицу, он изо всех сил носился по нашему участку за какой-то сорокой, у которой, видимо, неподалеку было гнездо. Увидев нас, он тут же о ней забыл (судя по всему, это было уже проверенное временем развлечение, и он не сомневался, что сможет вернуться к нему чуть позже) и с веселым лаем бросился навстречу.

— Пойдем гулять, Спайк, — потрепал его рукой Виктор, — сделаем вечерний обход.

Мы прошли селение насквозь и вышли с противоположной стороны. Пару раз видели свет в домах, но по пути никогоне встретили. По-прежнему многие дома были будто бы бесхозными, но при этом ухоженными.