Максимально не похоже на ту жизнь, которую тут, судя по всему, предстоит вести мне.
Я осознанным усилием воли не думал ни о своей судьбе, ни о своей загадочной работе, ни об опасности, ни о спецслужбах, ни о дорогих мне людях. Ни о чем. Только о том, чтобы выложиться на этой тренировке по полной. Только так я мог рассчитывать на то, чтобы хоть немного у меня в голове прояснилось, и только так я мог обеспечить своим мышцам и сердечно-сосудистой системе такую нагрузку, которая делала бы меня сильнее.
Программу, по которой я начал заниматься, я подглядел на каком-то форуме для кандидатов в британскую морскую пехоту, и лишь немного адаптировал ее под себя — в основном просто снизил нагрузку, чтобы не умереть на первой же тренировке. Типичный день состоял из полутора часов тренировок с весом плюс атлетических упражнений вроде «прогулок фермера» — это когда вы берете по гантели в руку и, выпрямившись, просто медленным шагом идете с ними в другой конец зала. Затем — двадцать минут аэробных нагрузок, вроде гребли на тренажере или ходьбы быстрым шагом по дорожке с крутым наклоном.
Через час и сорок минут я закончил. С одной стороны я был довольно близок к смерти, а после приседов со штангой, которые я не делал уже много лет — со времен своего юношеского увлечения пауэрлифтингом — у меня еще и начали болеть запястья. С другой стороны — я каким-то необъяснимым образом чувствовал, что я счастлив. Вот просто, ни с того ни с сего — счастлив, и все тут. Видимо, физические нагрузки спровоцировали дополнительный выброс каких-то гормонов со таким очаровательным действием.
Если счастье — это так просто, то завтра я буду здесь в это же время, без опозданий.
Прихватив из местного вендингового аппарата большую бутылку с протеиновым шейком отправился на метро (в лондонском простонародье The Tube —«труба») в район Блумсберри, потому что Гугл подсказал мне, что там было много приятных и спокойных кофеен. В одной из них — Redemption Roasters — я и устроился за столиком в углу перед ноутбуком, заказав себе флэт-уайт.
Активное утро сменилось медленными и немного меланхоличными предобеденными часами — пришло время подумать, что же мне стоит сделать в первую очередь.
От Ильи на свой запрос я получил короткое «сделаем, выйду на связь как что-то будет». Зная его, я ожидаю от него новостей не сегодня так завтра — этот парень не подведет, когда дело касается реально серьезных вещей, но просто сидеть и ждать его я тоже не могу.
Хотелось позвонить Виктору и снова порассуждать с ним вслух — его манера говорить одновременно и успокаивала, и помогала прийти к нужным выводам — но я помнил слова Соломона о том, что чем меньше у меня будет контактов с близкими — тем безопаснее для них.
И тут же вспомнились мне другие его слова: «Главное, что вам нужно — знания. Только получив их, вы станете что-то значить в этой безумной схватке. Это ваша главная цель».
Хорошо, знания так знания.
Из рюкзака достал чистую, но изрядно потрепанную в моих путешествиях тетрадку, и ручку, и начал выписывать имена, которые мне могут пригодиться.
Алекс — тут понятно, с ним надо встретиться как можно быстрее. Маттиас, о котором я внезапно подумал вчера, когда отправлял смс Илье — а почему бы и нет, все же? Раз такое дело, может, мне и в Исландию есть смысл слетать, если придется. Вдруг он тоже может натолкнуть меня на идеи? Ведь он явно больше меня знает хотя бы о том, над чем мы работали. И да, кстати, над чем мы работали… Так, ладно, не сейчас.
Виктор, Олег… нет, от них надо держаться сейчас подальше. Мне очень хочется созвониться с Олегом и разузнать что-то о Даше, но это личное, это к делу отношения не имеет, да и опасности их подвергать лишний раз нельзя. Нет, Антон, сосредоточься на другом!
Кстати, а Сергей? Что он знает? Хм. Нет, он пока сказал все, что хотел, и больше ничего не скажет, если не посчитает нужным. Ему самому нужна информация, да и вряд ли он знает сильно больше моего, если уж на то пошло. Если только о российских спецслужбах, которых пустили по моему следу, но мне-то надо узнать, из-за чего началась вся эта заваруха.
Британцы, которые следят за мной? Да, это было бы отличной идеей — пообщаться с ними. Они бы мне рассказали, что знают сами, я им — сколько мне пришлось натерпеться, и мы мило бы пообещали друг другу оставаться на связи и, если что, делиться новостями.
Ага, Антон, как же. В своих мечтах ты бы с ними лично общался. Тут Соломон был снова прав: они мне не друзья, и, вполне вероятно, если доберутся до меня и смогут меня контролировать, то просто используют меня в своих целях. Я для них пешка, которую постараются разыграть, чтобы хотя бы немного улучшить положение на доске. Но это пока…
Что нужно делать пешке, чтобы не стать дешевым отработанным материалом? Осторожно, но упрямо продвигаться вперед. И ни в коем случае не останавливаться. Иначе — бесславная смерть.
Соломон — еще одна загадка. Но он четко дал мне понять, что тоже не ждет меня с пустыми руками, так что думать о нем пока рано.
Да что ж такое-то!
Я разочарованно бросил ручку на стол, и вдруг понял, что, задумавшись, непроизвольно задержал взгляд на девушке-баристе за стойкой, и сейчас она, нахмурившись, посмотрела на меня в ответ, слегка изогнув проколотую пирсингом — маленькое серебристое кольцо — бровь.
— Извините, я задумался, — смущенно объяснился я, надеясь, что меня не выгонят за то, что я тут уселся и нахально рассматриваю барист. Это уже считается тут харассментом, или еще нет?
Она перевела взгляд с меня на тронутый лишь парой строчкой текста тетрадь, кивнула, улыбнулась, — вроде как все поняла — и переключилась на работу. Через пару мгновений до меня дошло, что я, вероятно, производил впечатление молодого поэта, у которого дело не заладилось уже с первых строчек, и который в расстроенных чувствах смотрит по сторонам, копаясь в глубинах своего воображения и подбирая рифму.
Поэт, вот он кто я такой! А не беглый дизайнер, который с каждым днем собирает на своем хвосте все больше и больше спецслужб.
— Хотите лимонное пирожное? — спросила девушка-бариста меня слегка погодя. Она стояла перед стеклянной витриной с диетоубийственным набором сладостей (мой голодный взгляд еще с порога зафиксировал медовик, банановый хлеб, арсенал круассанов, среди которых совершенно точно был божественный миндальный, сконы причудливой формы — это мега-традиционная местная выпечка, которую принято подавать к английскому чаю, — и еще, конечно же, бессмертные булочки с корицей), и небольшой металлической лопаточкой указывала на то самое лимонное пирожное. Выглядело аппетитно. — Мы сделали больше, чем обычно, и если возьмете второй кофе, я им вас угощу.
Девушка улыбнулась мне белоснежной улыбкой, как будто предлагала мне не кусочек лимонника, а, как-минимум, пожить вместе в Белгравии, но только чтобы за аренду квартиры полностью платил я.
— Оу, спасибо большое! — на автомате поблагодарил я и улыбнулся в ответ, а потом впал в ступор: есть ли тут какие-то определенные правила касаемо того, как отвечать на подобные предложения? Будет ли вежливее согласиться? Или, наоборот, отказаться?
В МГИМО такому не учили.
Несмотря на душевные метания, я собрал всю свою волю в кулак.
— Я возьму еще один кофе, но чуть позже, если вы не против. От пирожного пока откажусь — диета!
— Ну, если передумаете, скажите, — подмигнула она мне.
Вот так и упускаются возможности в этой жизни.
Так, ладно, сосредоточились. Что я упустил? И на что мне следует обратить сейчас внимание?
Я покачал головой. В голову больше ничего не шло — не могу же я из пальца высасывать то, чего нет, в самом-то деле. В следующий раз во время такого мозгового штурма надо хотя бы брать с собой какую-нибудь книжку почитать, чтобы на излете креативных сил не тупить по сторонам или, простите, на барист.
Информация, информация.
Так, стоп! Я мысленно вернулся на несколько промелькнувших в голове идей назад, и только начал, кажется, понимать, что же мне стоит как можно скорее сделать — да даже не одна, две идеи там было! — как мой телефон зазвонил.
