— Виктор, это Антон.
— О, Антоша, привет! А что это номера у меня нет, с которого ты звонишь? Поменял?
— Виктор, это… временный номер. Ты знаешь, я тебе звоню… Мне помощь нужна. Попал в переделку.
— Так-так, ну, рассказывай! Я тут, правда, сейчас прямо посреди леса — к охоте готовлюсь, завтра пойдем, представляешь, волков выслеживать, их тут развелось после карантина, проходу никакого, уже три раза в деревню заходили. Вот, вышел со Спайком, ищем следы, Спайк вынюхивает что-то тут… А, ладно, прости, я к тому, что связь может прыгать, но я тебя слушаю. Сейчас, может, присяду только…
Я молчал. Виктор — добрый, разговорчивый, внимательный.
А еще от Виктора сейчас столько зависело, что у меня и в мыслях не было его перебивать.
— Виктор, это вряд ли надолго. Тут лично надо… У меня серьезные проблемы, кажется.
Виктор, конечно же, уловил тревожную интонацию в моем голосе. Разумеется, он и не планировал принижать значимость моих проблем. Но в его голосе ничего не поменялось — он остался все таким же расслабленным, и было слышно, что на лице его сохранялась улыбка.
Но я точно знал, что Виктор меня выслушает очень внимательно.
— Говори, Антош, не стесняйся, — и, в сторону, — Спайк! Ко мне!
— У меня утром сегодня был обыск, — сказал я. — Даже не обыск, хуже — ворвался ОМОН, все вверх дном. Меня не было, мне сосед рассказал. Там все очень невесело — похоже, хотели меня жестко принять, а как не нашли, начали рассказывать соседям, что у меня вещества искали, и еще какие-то страшилки. Но я понятия не имею, в чем дело — ничем таким не занимаюсь, сам знаешь. Вот только выглядит все очень стремно — они даже БТР подогнали со стороны двора, мне сосед рассказал по телефону. И спрашивали именно про меня. Я как услышал, просто… Ты же знаешь, как у нас все это происходит… в бетон закатают, никто не заметит.
— Так-так.
— В общем, я… быстро собрался и сейчас выезжаю из Москвы. Телефоны поменял, ноутбук выкинул — ну, для перестраховки. Взял самое необходимое. Мне бы куда-нибудь за Москву, а потом понять, в чем…
— Антоша, — сказал Виктор. Было слышно, что его шаги ускорились, и он еще раз крикнул “Спайк, сюда!” — Ты не волнуйся. Я понял. Я сейчас до дома дойду — мне полчасика ходу — и выеду к тебе. Твоя задача — добраться до сорок седьмого километра по новорязанскому шоссе, там после города Раменское будет село Боршева. Ты тому, кто довозить тебя будет, скажи, что тебе в “Магнит” надо — большой магазин справа от шоссе, прямо перед въездом в село. Там ходовое место, запоминающееся. А сам выйдешь, и, как машину отпустишь, еще вперед пару километров пройдешь до сельской краснокаменной церкви. Слева будет, не пропустишь. Вот перед ней на пятачке я тебя подберу.
— Виктор, спасибо тебе огромное, — выдохнул я.
— Да брось, — в своей расслабленной манере сказал Виктор. — Ты сам-то живой, транспорт найдешь, доберешься?
— Да, да, меня докинут тут, все в порядке.
— Ну вот и прекрасно. Запомнил? Боршева по Новорязанке, выходи у Магнита на въезде, встретимся у церкви в двух километрах оттуда. Я буду там часа через три, мне нужно будет собраться и доехать еще — я же у себя тут сейчас, под Рязанью.
— Виктор, ты не представляешь, как мне полегчало.
— Все в порядке, Антош, не переживай, вивере милитаре эст, жить — значит бороться. То, что с тобой случилось — совершенно естественно в нашей жизни, я тебя могу только поздравить. Не ты первый, не ты последний. Ин хок ситно венкес — так победим. Ну, отправляйся, скоро увидимся.
Когда я убрал телефон в карман, то ощутил легкое чувство эйфории — будто кто-то невидимый разрешил снова жить и наслаждаться жизнью. Мне даже представлять не хотелось, что было бы, не окажись рядом в такой ситуации людей, к которым можно было обратиться за помощью и ее получить. А если послушать Виктора, то все происходящее сейчас было самым настоящим приключением. Я улыбнулся — через пару часов Виктор убедит меня в этом настолько, что я начну жалеть, что жизнь не сошла с ума раньше.
Виктор был старым другом моего отца, и знал он меня, сколько себя помню. Когда-то они с отцом учились и работали вместе, потом Виктор ушел на раннюю пенсию или что-то в этом роде, переехал за город, и видеться мы стали реже, но все равно продолжали друг друга навещать. А еще Виктор был из тех любителей, что тусят на военных форумах и форумах “препперов” (они же “выживальщики”) и обсуждают друг с другом, как лучше всего подготовиться к ядерной войне или зомби-апокалипсису: какие ножи и с какими подвесами для ножен лучше, как правильно упаковывать спички и огниво, сколько метров паракорда нужно всегда иметь при себе, сухпайки какой армии мира самые питательные и занимают меньше всего места, и, надо полагать, прочее в таком духе.
Я, грешным делом, слегка посмеивался над таким странным увлечением. Зато теперь вот было не до смеха. Оказывается, заранее подготовиться к зомби-апокалипсису — это очень даже благоразумно.
Когда я сел в машину, Леша отрывисто спросил:
— Куда?
— Нам часа полтора ехать, получится?
— Без проблем.
— Давай тогда на Новорязанское шоссе. Нам за город, километров тридцать-сорок от кольца.
Леша кивнул и начал выруливать на дорогу.
Сначала ехали молча: я беспокойно озирался по сторонам, ожидая, что вот-вот из-за угла, прямо как в американском боевике, появится полицейская машина, врубит мигалки и сядет нам на хвост. Леша просто боялся нарушать тишину, так как я, очевидно, был очень важным и, скорее всего, опасным человеком — раз уж ради меня Нестор Петрович разрешил ему просто взять и покинуть пост средь бела дня, оставив за спиной табличку “технический перерыв”.
Когда миновали МКАД, меня немного отпустило. Маску с лица снимать не стал — не настолько я беспечен, но на то, чтобы переброситься парой слов с Лешей, все же решился. Обсудили его главное увлечение — коптеры. Оказывается, он в них души не чаял. Вот — тот самый случай, когда работа совпадает с увлечениями. Сам я был доволен своей профессией: дизайн — это про взаимодействие человека с собой и с окружающей действительностью, это интересно и важно. Но было ощущение, что, разрабатывая интерфейсы, я замыкал свой интерес и потенциал в рамках одной узкой специализации, и что с этим делать, я пока не понимал — платили-то мне именно за это.
А вот у Леши такой проблемы не было — мы уже проехали Раменское, а он все так же самозабвенно рассказывал о том, что, если б не второй магазинчик Нестора Петровича, который он по доброте душевной (ну конечно, я-то сразу понял, какой Нестор Петрович добряк) передал под управление племянника, то не видать бы Леше как своих ушей своего главного увлечения — он не просто коллекционировал коптеры, он их собирал, разбирал, потом заказывал кучу дополнительных деталей у таких же любителей и мастеров, как и он сам, и модифицировал их. Парнишка отучился в техникуме на “электронике и приборостроении”, и с этой базой всему остальному продолжил учиться сам.
— Дистанционная дальность у топового ди-джи-ая, — объяснял он, — семь километров. Ну неплохо, да, соглашусь, — это он как бы дискутировал сам с собой (я предпочитал с почтением хмыкать и кивать), — в теории хватит, чтобы взлететь на Альпы и даже что-то там поснимать, не забираясь наверх. Но ведь, по факту, — Леша в основном следил, конечно, за дорогой, но иногда — как сейчас, для усиления аргумента, поворачивался к мне, — мы же понимаем, что это буллшит. Ну три, ну пять километром вверх, хорошо, и то, — он поднял палец вверх, — риск потери аппарата. Так что я доработал и пульт, и датчик коптера, и теперь там запас на одиннадцать, а то и на все двенадцать километров. Это совсем другое дело, Антон. Вообще другой уровень. Если бы я наладил серийное производство — я бы озолотился.
Знакомые слова. Надо действовать — вступать в светский дружелюбный диалог.
— Так а в чем проблема? — спросил я. — Денег нужно много на запуск?
— Да деньги-то ладно, хотя тоже нужно, конечно, — махнул рукой Леша, — но военные никогда не дадут такую версию выпустить на гражданку. Десятка, думаю, предел. Небо их, — развел он руками. — У них-то аппараты ходят на сотни километров, и нет проблем, но то — серьезные дроны, которые пилотирует человек из большой кабины, сигнал через спутник, все остальное. Хотя и для коптеров, конечно, есть место на войне, есть...
