— Нет, что случилось?

— Мляяяя, — протянул Женя. — К тебе приехал ОМОН. В полвосьмого утра вышибли к чертям дверь. Весь подъезд встал на уши. Слушай, они под окно подогнали БТР… БТР, мать его, и там еще полвзвода дежурило, пока они квартиру обыскивали. Потом прошли по соседям, спрашивали, видел ли тебя кто. Я не открыл, но слышал, что как будто наркоту искали. Только сейчас уехали, я тебе сразу набрал.

Обойдемся без псевдолитературных клише, когда у главного героя “уходит земля из-под ног”, и он надеется, что “все это страшный сон”. Из-под моих ног ничего никуда не уходило, и ни на что я не надеялся. Мне просто стало очень-очень плохо.

— Женя, — язык не слушался. — Женя, я не знаю, что это… из-за чего это. Я там вчера был, прибирался… Я ничего такого…

— Да ясен пень, Тох, мы ж с тобой давно знакомы, я ничего и не подумал про тебя. Но ты пораскинь, кто тебя так захотел пугнуть. Даже не пугнуть, тут прям конкретно наехали. Стопудов какой-то политический замес.

Я тяжело сглотнул.

— Да я же вроде ни в чем… Жень… Слушай, ну я, это… Ничего такого же не делал.

Я больше всего хотел, чтобы этот разговор закончился. Я не мог связать ни слова. Я не знал, что еще можно сказать. Я не знал, какие мысли мне должны приходить в голову в такой ситуации — сейчас не было ни одной. Меня как-будто отключили от матрицы.

— Блин, да что я тут, — всполошился Женя, — слушай, братан, тебя наверное валить пока надо куда-нибудь, разобраться. Ты давай, где-нить заляжь пока, мой телефончик сохрани — я тут похожу, разузнаю, о чем соседей спрашивали, может чем поможет. Не боись, сосед, не сдадим тебя этим тварям провластным.

— Да. Да, видимо, надо. Ты прав… Блин, да. Жень, спасибо, спасибо большое. Сейчас буду думать. Я позвоню тогда через день-два, да?

— Договорились. Давай, держись там.

— Давай.

Я опустил руку с телефоном. Две, три, четыре секунды смотрел в пол. Потом зажмурился. Сильно. Почти до боли.

И потом в голове, наконец, что-то произошло.

Я глубоко вздохнул, бросился к столу. Взял ручку, блокнот, открыл его на последней странице, положил перед собой телефон. Открыл контакты, начал переписывать телефоны. Сначала записал один — пометил буквой И. Второй — буквой В. Третий — “Женя с.” Четветый, нероссийский, начинался на плюс сорок девять — “Маттиас”. Закрыл, потом опомнился, записал еще два, которые начинались с кода плюс тридцать три — один отметил буквой “Н”, другой — словом “друг”.

Посмотрел на часы — 9:30. Подтянул ладонь к лицу, вздохнул. Бросился к двери — проверил замок. Закрыто. Снова к столу. Еще один глубокий вдох. Вырвал листок с контактами из блокнота, положил рядом, переписал номера с листка снова в блокнот. Блокнот закрыл и положил рядом, листок свернул и убрал в задний карман штанов.

На секунду задумался, потом взял айфон, прошел в настройки, долистал до функции “удалить все”, тапнул по экрану. Ждать не стал — взял телефон, подхватил рабочий ноутбук под мышку и пошел в ванную. Включил кран, закрыл слив раковины крышкой, положил на дно телефон и компьютер, направил на них воду.

Оставил раковину набираться, бросился в комнату, подошел к подоконнику, аккуратно выглянул в окно — спокойно, никого. Вернулся в гостиную, подобрал с пола потертый рюкзак с надписью ‘Sandqvist’ — плотный, холщовый. С ним подошел к шкафу, еще раз набрал воздуха и шумно выдохнул. Открыл шкаф. Взял джинсы, толстовку, несколько футболок, трусов, носков — все упаковал в рюкзак. Потом вернулся к столу, выдвинул шкафчик — порылся в бумагах, вытащил паспорт, свидетельство о рождении, загранпаспорт, еще несколько бумаг, уже аккуратно упакованных в полупрозрачную пластиковую папку — закинул остальные документы туда же, папку запихнул в рюкзак.

Услышал всплеск воды — бросился в ванную, выкрутил кран. Задумался, потом вытащил айфон, отряхнул от воды, вытер о брюки, убрал в карман. Схватил из ванной полотенце, зашел на кухню, сделал несколько глотков воды, вернулся в гостиную, убрал полотенце в рюкзак. Осмотрелся по сторонам. Закрыл рюкзак, положил к входной двери. Прислушался.

Пока все было тихо.

Снова вернулся к столу, сгреб в охапку блокнот с контактами, кошелек, часы, ключи от квартиры. Сдернул с вешалки свою потертую бежевую куртку, распихал вещи по объемным боковым карманам. Надел куртку, закинул рюкзак за спину.

Остановился. Прислушался. Ничего — только очень громко стучало сердце. Глазок — в подъезде все тихо. Еще раз подошел к окну — чисто. Вернулся к двери, только тогда понял, что забыл обуться. Схватил первые попавшиеся под руку кроссовки, быстро надел и зашнуровался.

Когда я оказался на улице, у меня все еще не было ощущения, что я навсегда покидал это место.

Но я точно знал, что время, когда можно доверять ощущениям, прошло.

Первым делом я надел маску, и, еще раз убедившись, что не забыл кошелек, зашагал к ближайшему супермаркету с банкоматом. Светиться перед камерами не хотелось, но без денег у меня совсем не оставалось шансов, да и камеры Тинькоффа и Азбуки Вкуса, надо думать, не подключены к полиции напрямую. Прошел через магазин насквозь без покупок, вышел через кассу, и подошел к банкомату, подтянув маску поближе к глазам. Вставил карточку и снял три раза по сто тысяч. Больше денег в рублях на русских карточках я и не держал. Банкноты разложил по карманам, вышел на улицу.

Следующей задачей было избавиться от телефона. Сначала я подумал, что если просто выкинуть его в мусорный бак, то на следующий день его увезет мусоровоз, и, если кто-то все еще захочет его отследить по сигналу телефона, то отправится вслед за тем на подмосковную свалку.

Потом вспомнил, что совсем недалеко есть остановка автобусов дальнего следования.

После того, как избавился от телефона, мне полегчало, но я все равно нуждался во времени, чтобы успокоить нервы, и в более четком плане действий. Я шел вдоль дороги, спокойно, размеренно, поднимал голову, только чтобы убедиться, что вокруг все было спокойно. Маску не снимал — так себе защита от камер, но хоть что-то.

По пути зашел в магазин сотовой связи и купил самый дешевый телефон, какой смог найти. После недолгих поисков, в одном из переходов с рядами ларьков со всяким хламом раздобыл сим-карту. Сим-карту вставил на ходу — в свои двадцать семь я все еще помнил времена, когда такие телефоны только появились, и с тех пор в них особо ничего и не поменялось.

Я позвонил первому контакту, который был мне нужен — мой бывший коллега Илья, старый товарищ, тот еще параноик, фанат Кевина Митника и сериала Mr Robot, с детства угоравший по взломам, защитам от взломов, проникновениям (в наиболее техноцентричном смысле этого слова) и, конечно же, всем, что связано со слежкой и уходом от нее.

После разговора в голове прояснилось. Мне было трудно оценить, до сих пор ли нервное напряжение влияло на ход мыслей, но сейчас было точно намного, намного лучше. Пошел вниз по бульвару, свернул направо, перешел дорогу, потом прямо, потом налево, на Большой Палашевский переулок. Вскоре дошел до выкрашенного в зеленый четырехэтажного здания, над одним из окон первого этажа которого была видна вывеска с контуром кофейной чашки и надписью David B. Coffee. Завернул и вошел внутрь через дверь с торца.

Я даже улыбнулся: утром за мной отправляют отряд ОМОНа, а через пару часов я захожу в милую уютную кофейню. Тем не менее, сомнений в том, что я сейчас принимал правильное решение, у меня не было.

Людей внутри немного. Кофейня состояла из нескольких помещений — как большая квартира. Здесь не было камер — ребята, которые держали кофейню, были небогатыми частниками, а большую часть посетителей и вовсе знали в лицо. Меня тоже прекрасно знали в лицо — как вежливого, порядочного молодого человека, который часто приходил сюда поработать с ноутбуком, выпить кофе, почитать книгу. Я всегда оставлял небольшие чаевые, обменивался наблюдениями о погоде с бариста, когда было разговорчивое настроение — обсуждал с ними планы на день в рамках приятной светской беседы.