Предусмотрительный мозг отдал команду перейти в экстренный режим и затопить мою кровь адреналином, намекая на то, что мне нужно бежать.

Я сглотнул. Начал в уме перебирать варианты, которые у меня были. Если в Мурманске все прошло спокойно и так быстро, это значит, что они либо не встретились со спецслужбами — ну а что, возможно же это? Сева мог предупредить, что мы разъехались в разные стороны, и что он не знает, где я, и что у них поменялись планы, либо…

Меня отвлекли.

— Антооон! — Даша подошла ко мне вплотную, с улыбкой помахала ладонью перед лицом. — Ты где там потерялся? Наслаждаешься белым безмолвием севера?

Я не сразу нашелся, как ответить — все еще был в своих мыслях, потом повернулся к Даше, и снова растерялся. Я хотел одновременно сказать о том, что к нам едут гости, и о том, что они, возможно, не одни, и о том, что я хотел бы, чтобы нас просто оставили в покое, потому что такое безмолвие севера мне нравится, и в тот момент, когда я посмотрел на Дашу, мне хотелось только им и наслаждаться — пока она была рядом.

Да простит мне читатель столь романтические строки в духе безвременно покинувшего этот бренный мир юного Вертера, но мне правда, правда было отчаянно грустно и больно оттого, что все хорошее вот так вот обламывалось, не успев начаться.

Но ведь можно было и с другой стороны на это посмотреть, верно? Если бы не весь этот хаос, в который я попал, не встретил бы я и Дашу…

— Да, прости, — я посмотрел на нее. Время в моем сознании замедлилось настолько, что я видел, как ее зрачки сужаются, уступаю дневному свету, прорубавшему себе путь через окно. Я перевел взгляд и кивнул в сторону дороги, где постепенно увеличивалась точка автомобиля.

— Быстро они, — прокомментировала Даша, тоже ее увидев. — Не успели спокойно пообедать.

Новости сразу стали достоянием общественности, все засуетились: хозяева, которые нас принимали, отправились за дополнительной посудой, Даша, как главное связующее звено между нашими культурами, присоединилась к ним, а мне Олег махнул рукой, типа, пойдем встречать.

Мы вышли на улицу. В голове — вереница идей, все, как на подбор — совершенно сумасшедшие. Побежать прямо сейчас, куда глаза глядят? Бред, полный бред, я не собран, я не готов, я даже не помню, с какой стороны тут север, а с какой — запад. А Олег что скажет? А… Даша? Да меня просто не отпустят.

И тут я снова вернулся к мысли, которая заняла меня, пока я стоял у окна: либо Сева сумел доказать отцу, что понятия не имеет, где мы, либо…

Крузер припарковался метрах в двадцати от нас, из него вышли Петя, два Володи, Алена…

Петя подозвал Олега. Что-то ему сказал. Я не рисковал подходить — я завис в каком-то стремном лимбо между “подождать и понять, что же происходит” и “бежать прямо вот сейчас”. Олег нахмурился. Обернулся, прожестикулировал мне “я сейчас подойду.”

Я стоял и не шевелился, пытаясь представить, какие выводы обо мне он может сделать сейчас со стороны: да и как вообще может выглядеть выражение лица, когда ты явно знаешь больше, чем говоришь, но все же недостаточно, чтобы сформулировать что-то внятное, и очень хочешь знать больше, чтобы понять, что тебе делать?

— Антон, — сказал Олег. — Может ты поймешь, в чем дело: Сева сидит в машине и отказывается выходить.

— Сева… что? Отказывается?

Я машинально сделал шаг вперед по направлению к автомобилю, но Олег аккуратным жестом меня остановил.

— Погоди. Он говорит, что не может тебя видеть. Точнее, так: что он не может тебя увидеть.

— Не может?

— Ну, блин, или не должен. Да, не должен. Он не должен тебя увидеть. Ты понимаешь, с чем это связано?

Либо… я пытался найти ту мысль, тот второй вариант событий, и связать ее со странным поведением Севы, но мысли разбегались — хотелось просто подойти к нему и попросить все выложить. Но делать этого нельзя, пока я не пойму, что было в Мурманске.

Петя что-то крикнул Олегу. Я не понял — я все еще попытался сообразить, в чем могло быть дело.

— Слушай, Антон. Это может быть связано с той облавой? Ребята мне сказали, что все было в порядке в Мурманске…

— Да ладно? — я не мог поверить. То есть все хорошо? Сева наврал? Или перепугался и перепугал меня?

— Да, Сева отзвонил бате, и их никто не трогал.

Черт. Какой же я идиот. Захотел поверить в чудо?

И тут же: … либо Сева убедил отца, что он не знает, где я, либо…

— Тох, Сева там что-то жестикулирует и показывает на часы. Я хз, что это значит.

Думать было больше некогда. Мое сердце снова начало разгоняться, воодушевленное новой, конской дозой адреналина.

Если я переживу то, что произойдет сейчас, я переживу все.

— Олег, я понял, — выпалил я. Смысла ждать больше не было. Смысла хранить что-то втайне — тоже. — Олег, прости меня, идиота. Прости. Я не хотел тебе все говорить. Сева знает — я влип — нечаянно, на мне никакой вины нет — влип, и меня ищут. Мне надо уходить. Я хотел в пятницу — все объяснить, по-человечески, и тебе, и… Но видишь как получилось.

— Воу-воу, куда уходить?

— Пешком, в финку. В России мне капец. Иначе меня арестуют. И там все по жести. А Сева… Сева мне дает шанс, но бежать надо прямо сейчас.

Олег смерил меня взглядом — он был не дурак пошутить, да и вообще — душа компании, но моментально понял, что я сейчас не шутил. Он видел, что я был максимально собран, и, наверное это тоже было видно — напуган. Уже серьезным тоном он мне ответил:

— Хорошо, давай помогу. Что тебе нужно?

— Так, — я сглотнул, собрался с мыслями. — Рюкзак, все остальное на мне. Надо только сразу вытащить компас и карту — у меня прямо бумажная там лежит.

— Пойдем тогда быстрее, — Олег двинулся к Патролу, увлек меня за собой. Я почти суеверно боялся смотреть в сторону Крузера, где сидел Сева — наверное, так же суеверно, как и он боялся увидеть меня, чтобы потом не подставиться самому.

Я достал из багажника рюкзак, поставил на землю, присел, открыл, тут же нашел и карту, и компас. Компас убрал в карман куртки, карту раскрыл.

— Мы тут, — Олег ткнул пальцем в точку. — Тебе вот сюда, — он повел пальцем влево.

Когда его палец пересек еле видную пунктирную черту, мы встретились взглядами.

— Антон, тут дохера.

— Знаю.

Олег посмотрел мне в глаза. Кивнул. Мы друг друга поняли.

— Вода, вода есть? Перекус?

— Все есть, фляга на литр, перекуса на пару дней хватит.

— Литр мало, погоди, — Олег подошел к водительскому месту, пошарил под сидением, извлек непочатую полулитровую бутылочку “Байкала”. — Это тоже немного, но возьми. Талый снег — плохая идея.

— Спасибо, Олег.

— Если не выйдешь и совсем плохо будет — напиши мне или звони сто-двенадцать. Там должно быть покрытие. Если не будет…

— Я буду просто идти вперед. Выйдет.

— Твоя правда.

Я закрепил лямки рюкзака между собой и натянул шапку — температура была плюсовой, но тепло терять было нельзя. Все тело дрожало — не от холода — от предвкушения. Мне казалось, что я сейчас мог прямо с места начать бежать и уже не останавливаться до самой границы.

Только я собрался протянуть руку Олегу — остальные ребята молча наблюдали за нашими странными действиями с почтительного расстояния, полагая, что им не требуется знать, что происходит — как я услышал голос Даши.

— Антон? — тревогу в ее голосе уловить было трудно. Но она там была. — Что происходит?

У меня было ни единого шанса объяснить ей все именно так, как мне хотелось бы. Поэтому я просто сказал:

— Я должен вас покинуть. Вы с Олегом мне очень нравитесь, и я хотел бы все объяснить. Через несколько дней. Олег мне скинет твой номер, если ты не возражаешь?

— Хорошо, но как ты…

— Я напишу, — сказал я ей. — Я напишу обязательно.

Мы обнялись. Потом я повернулся к Олегу, пожал ему руку.

— Держись, мужик, — тихо сказал он. Даша все равно слышала. Она все еще слабо представляла, что меня ожидало, но тоже уже прекрасно понимала, что вероятность выжить у меня была далеко не стопроцентная.