В приемах оказания первой медицинской помощи я совершенно ничего не смыслил, и вид крови считал крайне непривлекательным, поэтому мы сошлись на том, что будем изо всех сил надеяться, что аптечка не понадобится, но пусть будет при себе.

О чем Виктор успел мне рассказать, так это о базовых правилах ориентирования на местности — как вы понимаете, мне, как человеку, счастливо прожившему свои первые двадцать пять лет, и несчастливо — последующие два, — в Москве, научиться нормально пользоваться компасом и бумажной картой приходило в голову только дважды, и оба раза — в глубоком детстве. В первый раз — после прочтения “Острова Сокровищ” Стивенсона, чтобы правильно искать зарытые клады и при случае пуститься пиратствовать по морям, во второй раз — после прочтения “Детей Капитана Гранта” Жюля Верна, чтобы не заблудиться, когда снова окажусь в лесах Патагонии.

На этот раз я тоже поначалу был скептичен, так как на ум пришли неизменные Яндекс-карты на моем айфоне.

Затем я вспомнил, что никакого айфона у меня больше не было, и начал постигать азы ориентирования на местности с помощью древних дореволюционных методик.

По окончании краткого ликбеза, который, как я надеялся, мне тоже не пригодится, Виктор вручил мне туристический компас, прикрепленный к планшету-линейке (“тебе бы еще часы с компасом не помешали для подстраховки, ну да ладно уже”), а также: складной нож (“всегда лучше иметь минимум два ножа при себе”), две пачки армейских сухпайков (“это наши, российские, так что они так себе на вкус, зато когда голодный — все за раз не съешь, то, что надо”), коробку ветростойких и долгогорящих спичек (“на них написано, что они влагоустойчивые, но в прорубь с ними не прыгай”), сигнальный пистолет с двумя патронами (“можно вверх, можно по медведям”), моток паракорда с двумя карабинами ярко-фиолетового цвета (“веревка всегда может пригодиться — подвязать, усилить, закрепить…”), и… явно было что-то еще, что я вместе с остальным распихивал по отделам рюкзака, но запомнить все было нереально.

С ребятами мы договорились встретиться на выезде из Питера в полседьмого утра. Поэтому мы с Виктором стартовали уже в восемь, ориентируясь на то, что всю ночь придется провести в пути.

Мне было грустно уезжать. С одной стороны, было просто очень странно и непривычно поднимать рюкзак — объемный, тяжелый, и все же всего лишь один рюкзак, — и осознавать, что там — все, что у меня теперь есть. Наверное, было бы легче, если бы последние полгода я не потратил на поиски нового жилья и попытки там обустроиться.

С другой стороны — и это было еще более странно — изба Виктора стала для меня своеобразным домом, или пристанищем. Пристанищем, где я чувствовал себя в безопасности. Да, здесь была спартанская обстановка, и да, у меня тут был не самый просто график. При этом, однако, здесь было по-своему уютно, и я знал, что вокруг — люди, с готовностью протянувшие мне руку помощи.

Когда в следующий раз я испытаю это чувство?

Первые несколько часов ехали почти молча. Даже Спайк свернулся калачиком на заднем сиденье и делал вид, что спит. Слегка за полночь заехали на заправку, купили там по сэндвичу и кофе — мне не возбранялось поспать, но я прекрасно понимал, что в такой обстановке смогу заснуть только под утро.

— Виктор, — в какой-то момент сказал я. — Я даже не представляю, смогу ли тебя когда-нибудь отблагодарить. Это все настолько фантастично, настолько… да какой там, у меня и слов-то нет, серьезно, — я покачал головой.

Я хотел продолжить, но Виктор меня прервал.

— Антон, — он покачал головой, — не благодари. Серьезно. Во-первых, я просто помогаю другу — как могу. Я делаю доброе дело. Сделать доброе дело — это уже само по себе награда. Знаешь ведь, еще Марк Аврелий это говорил?

Я улыбнулся. На мудрость античных стоиков возразить мне было нечего.

— Ну и есть еще кое-что, — произнес Виктор медленно, вглядываясь в даль дороги. — Мне же твой отец жизнь спас. — Я затаил дыхание. Спас жизнь? Я впервые об этом слышал. — Мы совсем молодые были… Вместе тогда еще работали. Были, скажем так, в командировке… Он жизнью рискнул, вытащил меня считай с того света. Не обязан был — если бы за мной не полез, никто бы ему слова не сказал, и совесть бы его чиста была. То была… моя глупость. И он за нее ответил. Повезло, конечно… шансы были против нас. И в итоге — он мне подарил вот уже двадцать восемь лет, Антон. Двадцать восемь лет жизни. Он меня спас, ну а я его… ничего я не смог поделать, когда твоих не стало. Я его выручить не смог. Так что я в неоплатном долгу перед ним, и долг этот я никогда уже не верну. Но я хотя бы чуть-чуть могу попытаться. Поэтому, Антош, я могу только спасибо сказать за то, что могу тебя поддержать.

— Ого… Папа никогда не говорил об этом.

— Нет, конечно нет, — улыбнулся Виктор. — Зачем об этом кому-то рассказывать? Марк Аврелий, вспоминай! Возможность сделать добро — вот истинная награда. И ничего больше не нужно — ни почестей, ни какой-то особой благодарности. Твой отец это понимал. Он свою награду получил в тот самый момент, когда вытащил меня.

Я засомневался, задавать ли довольно очевидный вопрос. Виктор заметил. Снова улыбнулся. Грустная улыбка — как-будто когда вспоминаешь времена сложные, трагичные, но безвозвратно ушедшие, и оттого почему-то испытываешь по ним странную, ненатуральную и необъяснимую ностальгию.

— Как-нибудь с тобой встретимся, — сказал он, — когда вся эта неразбериха закончится, и я тебе много всего расскажу о твоем отце. Знаешь, я о таких говорю — “Человек”, с большой буквы. Таких один на миллион — и то, если повезет. Сейчас давай о другом подумаем: нам надо помочь тебе выжить!

— Ха, это точно, — кивнул я, вслед за Виктором перемещаясь из времени безвозвратно ушедшего в наше, настоящее. Или в то, которое таковым кажется.

Уже светало. Я совсем пропустил этот момент.

— Тебе бы немного поспать все же, — сказал Виктор, — но вначале у меня для тебя есть пара важных советов. Считай их финальными наставлениями мудрого старца перед первой битвой.

— О, давай, не помешает.

— Антон, первое. Так получилось, что ты… попал в другой мир. Ты, — не обижайся только, я без негативного подтекста, — типичный городской житель. Все удобства, работа за компьютером, отопление регулируется, люди вокруг вежливые, — сам понимаешь, о чем я. А сейчас ты попал в другой мир. Знаешь всякие низкопробные книжки про попаданцев, когда человек из нашего мира оказывается либо в прошлом, либо в далеком будущем? Вот ты, Антон — попаданец. В этом мире другие законы, тут по-другому оценивается успех, тут нужны другие навыки, а еще тут тебя могут убить. И наша с тобой главная проблема — ты попал в новый мир совершенно неподготовленным, и мы не знаем, надолго ли это.

Пауза. Любопытная мысль. И не сказать, что самая приятная.

— Так вот, Антон, нужно рассчитывать, что это надолго.

Я ожидал, что Виктор в один прекрасный момент скажет мне нечто подобное. Да я и сам думал на эту тему, но старался отгонять именно эту мысль — казалось, что она упадническая. Меня, особенно в начале всей этой истории, поддерживала мысль противоположная — что очень скоро все закончится и вернется на круги своя, нужно только перетерпеть. Но сейчас я уже начал понимать, что такой настрой был вреден. Во-первых, он расслаблял. Во-вторых, он был ложен.

Ничего быстро не закончится.

Виктор продолжил.

— Это значит, что нужно серьезно взяться за навыки, которые помогут тебе в этом мире выжить. Физическая подготовка первостепенна. Она поможет тебе не только эффективно убегать — а это, поверь, тебе еще много раз пригодится, но и — помнишь, в здоровом теле здоровый дух? — ясно мыслить. Голова — самое главное, Антон, но если ты не выспался, у тебя болят ноги и поясница, и ты ощущаешь себя крошечным и беззащитным — об оптимальных решениях не будет и речи. А ты себе такой роскоши позволить не можешь.

— Но мне сложновато сейчас будет придерживаться нашего распорядка и делать зарядку по утрам, в пути-то особенно…