Тишина затянулась. Султан больше не смотрел на меня с растерянностью — в его миндалевидных глазах зажёгся холодный, аналитический блеск. Он собирал пазл из моих слов, и картина ему, похоже, не нравилась.

— Итак, «Борей» — ваш корабль? — его вопрос прозвучал неожиданно, вскрывая новую тему.

— Интересно, куда он клонит, — промелькнуло у меня.

— Совершенно верно, ваше величество.

— И фрегат «Варна» — ваша добыча. — Он произнёс это без эмоций, как констатацию. — Пленные в ужасе лепечут о «дьяволе с русского шлюпа». Как вам это удалось? По всем законам моря вы должны были быть захвачены?

Я позволил себе скептически хмыкнуть.

— Ваше величество, проигравшие всегда сочиняют небылицы о непобедимом враге. Это дешёвый способ спасти честь. Реальность прозаичнее: они пошли на абордаж, мы — ответили. И оказались сильнее.

— Поразительно, — сказал султан, и в этом слове звучал не восторг.

— Для русского моряка — норма. — Я вложил в голос твердость. — Первый император, Пётр Великий, завещал нам в уставе: корабли не сдавать. Биться до конца. Последний наш вымпел, рядом с Андреевским флагом, может быть только одним: «Погибаю, но не сдаюсь». Мы неукоснительно следуем ему, ваше величество.

После недолгой, но тягостной паузы, нарушаемой лишь шелестом занавесок от ветра с Босфора, я ответил, тщательно подбирая слова и сохраняя почтительный, но непреклонный тон:

— Ваше величество, моему государю угодно было дать мне ясные инструкции. Я направлен сюда, чтобы оказать вам всемерную поддержку. Однако о прямом подчинении кому бы то ни было, даже столь достойному адмиралу, речи быть не может. Максимум, на что я уполномочен, — это согласование и координация совместных действий. Кроме того, в случае непреодолимых обстоятельств я обязан прервать миссию и вернуться. Умоляю ваше величество принять этот факт во внимание. Что же до дел военных, я немедленно распоряжусь, чтобы командир моего отряда прибыл в штаб адмирала Нейпира для выработки общего плана.

Султан выслушал молча, и его лицо, обычно скрытое под маской восточного спокойствия, на мгновение выдало искру раздражения. Он медленно отпил из изящной, фарфоровой чашки и, поставив её со лёгким стуком, произнёс:

— Будем откровенны, граф. По сути, мы с вами — враги. Так какую же цель преследует ваш повелитель, направляя мне помощь? Милость? Или это камень, завёрнутый в шёлк?

В его голосе звучала не просто подозрительность, а неопытность человека, не знающего истинную ценность политическим жестам. Я слегка склонил голову.

— Ваше величество, я всегда полагал, что благородный враг заслуживает большего уважения, чем лицемерный и подлый друг. Да, между нами есть разногласия, но мы — не враги по природе. Нас ими делают обстоятельства и… те самые «добрые друзья», которые никогда не допустят, чтобы мы стали добрыми партнёрами. Им не нужны выгоды взаимной торговли, ни любые другие мирные инициативы. Возможно, именно в этом и состоит моя истинная миссия — напомнить об этом, ваше величество.

Султан пристально смотрел на меня как будто пытался разглядеть то, что дало бы правдивый ответ на его невысказанный вопрос. Он кивнул, давая понять об окончании аудиенции.

Пожилой с обильной сединой в бороде был никто иной как Мехмет Саид паша. Та глыба, которая стояла за спиной султана. Официально он ушёл с поста великого визиря, но ничего в Османской империи не происходило без его ведома. Молодой султан всецело доверял его мудрости и прозорливости. Вторым сановником был Мехмет Эмин Рауф паша. Нынешний великий визир Османской империи.

— Что вы думаете о русском после? — спросил султан у своих сановников.

— Бесспорно, воин, и воин отменный, — первым отозвался великий визирь. — Мне подробно докладывали о бое их шлюпа с фрегатом «Варна». Капитана «Варны» все считали опытным и отважным, но посол лично участвовал в абордаже и сразил его. Это многое говорит о его характере.

— Он также тонкий дипломат, — добавил Мехмет Саид паша. — Все послы, бывшие при вашем дворе, великий, — сущие младенцы в сравнении с ним. С графом следует быть особенно осмотрительным. Я приглашу его к себе и попытаюсь вызвать на откровенность. Осложнения с Россией нам сейчас совершенно ни к чему.

— Помощь русского императора необходимо принять с благодарностью, — напомнил Эмин Рауф-паша, и в его голосе прозвучала тревожная нота. — Сирийский паша и войска Леванта вновь отступили. Ибрагим-паша захватил Дамаск, Акру и множество мелких городов. У нас почти не осталось флота, поставки зерна из Александрии прекратились.

Тяжёлое положение империи постоянно тревожило султана, и лишнее напоминание вызвало в нём глухое раздражение.

— Я помню об этом, Эмин Рауф-паша, — сухо ответил султан. — Нам нужна любая помощь. Адмирал Нейпир продолжает выжидать, прекрасно понимая, что Ибрагим-паша скоро дойдёт до самого Константинополя.

— Послезавтра в усадьбе, выделенной адмиралу Нейпиру, состоится военный совет, который определит план действий коалиции. Мы будем присутствовать, о великий.

Однако военный совет собрался не в усадьбе адмирала, а во дворце султана. Зал наполнила внушительная толпа военных: самые многочисленные группы — англичане, австрийцы и французы; небольшая кучка пруссаков; и мы с Нахимовым и Корниловым.

Адмирал Нейпир с подобающим пафосом объявил о начале совета и минут десять важно излагал обстановку, в деталях известную каждому. Закончив вступление, он резюмировал:

— Господа, необходимо выработать единый план действий коалиции и покончить с этим мятежом. Я разработал такой план и сейчас изложу его основные пункты.

План оказался простой, классической схемой: жёсткая оборона для изматывания противника с последующим решительным контрударом. Зал слушал в молчании, прерываемом лишь сдержанным перешёптыванием.

Адмирал что–то говорил, а я погрузился в размышления глядя на карту.

— А что нам скажет посланник моего брата Российского императора? Как нам стало известно, генерала славного своими победами над нашими подданными, — спросил султан не скрывая своего сарказма. Все в зале смолкли и уставились на меня.

— Вас интересует мое мнение по поводу плана адмирала Нейпира?

— Да, генерал, выскажите своё экспертное мнение, — усмехнулся адмирал. Лучше бы он этого не делал.

— Прошу прощения за прямоту, но мы здесь люди военные, и потому надеюсь, вы сможете принять моё мнение таким, каково оно есть. План, предложенный адмиралом, — полная несостоятельность, проще сказать, дерьмо. О его способностях флотоводца судить не берусь, но то, что он предлагает для действий на суше… Я уже высказывался ранее и повторяться не стану.

В зале поднялся невообразимый шум. Толпа загудела на разных языках, с разной степенью возмущения, но равнодушным не остался никто. Адмирал то краснел, то бледнел. Султан сидел в шоковом безмолвии. Нахимов с Корниловым лишь переглянулись и уставились на меня взглядами, в которых читалось всё что угодно. А я втайне наслаждался возможностью высказать этому чванливому адмиралу всё, что думаю о его «гениальном» замысле.

После долгой паузы, видя не утихающее смятение и шум, великий визирь Эмин Рауф-паша, владевший, как оказалось, вполне сносным английским — хоть и с сильным акцентом, — призвал к порядку.

— Господа, прошу тишины! — его голос прозвучал властно.

Шум постепенно стих, и в наступившей тишине визирь, глядя на меня, произнёс:

— Если вы находите план адмирала… непригодным для предстоящей кампании, быть может, вы предложите свой, генерал Иванов?

— Генерал-лейтенант граф Иванов-Васильев! — поправил я визиря.

Все взоры обратились ко мне. Во многих читалось насмешливое ожидание, даже скрытое пренебрежение. Я твёрдо подошёл к столу, где была разложена карта.

— Войска сирийского паши и Леванта деморализованы после поражений. Делать ставку только на них — неразумно. Да, их нужно поддержать, встряхнуть, усилить боеспособными частями. Но одновременно следует высадить десант в районе Бейрута, чтобы создать второй фронт, а затем нанести удар по Акре. Согласно донесениям, в горном Ливане уже зреет восстание против египтян. Нам необходимо оказать повстанцам поддержку. Всё это вместе с морской блокадой позволит раздробить силы египетского паши. Нельзя позволить Ибрагим паше собрать войска в один кулак. Как показали предыдущие сражения, он противник грамотный и опасный. Его войска необходимо растянуть, рассечь на части и бить по отдельности, имея полное превосходство. А сидеть в глухой обороне, как предлагает адмирал, — это тупик. Это затягивание конфликта на долгие месяцы. А это, как я полагаю, приведёт лишь к напрасным потерям и истощению. Это коротко. Доклад окончен.