Я отрицательно качнула головой, зная, что он не видит этого жеста. Странно, но я и правда не боялась. Во всяком случае, не того парализующего страха, что сковывает душу и путает мысли.

Внутри была лишь странная, леденящая ясность. Чувство, будто все лишнее — все сомнения, все посторонние мысли — просто сгорело, оставив после себя только чистую, холодную реальность. Каждый нерв в теле был натянут, каждая мысль кристально четка.

Мы оба прекрасно понимали, что это — наш собственный, добровольный выбор. Наша последняя черта. Наше последнее дело.

— Они нас просто надули, — тихо проговорила я, глядя перед собой на дверь.

Слова были скорее констатацией горького факта, чем вопросом или жалобой.

— Банально выкурили из норы. И прекрасно знали, что сработает. Что ты меня не оставишь, а я тебя не брошу.

Я сжала рукоять жезла чуть сильнее.

— И этот парень с «образцом»… Сто процентов, их стукач. Или наш, но уже перекупленный. Ладно, — я резко выдохнула, отгоняя мысли о предательстве, — выясним потом, если…

Фраза повисла в воздухе, не нуждаясь в завершении.

— Сейчас надо просто держаться. И драться. — кивнул Джеймс, и попыталс мне улыбнуться.

В ту же секунду дверь в кабинет с оглушительным грохотом распахнулась, вырвавшись с петель. Но на пороге стояли не городские стражники в сияющих латах, не отряд спецназа с зачарованными ружьями.

Вошли они.

Трое. Двое мужчин и девушка. Их одежда — потертые, практичные дорожные плащи поверх кожаных доспехов — была чужой, нездешней. Но не это привлекло внимание. Их лица.

На них застыла странная, тяжелая смесь — железная решимость, доходящая до фанатизма, и какая-то глубокая, въевшаяся в самое нутро боль. Они смотрели на нас не как на врагов, а как на препятствие, которое нужно уничтожить.

Я вгляделась в лица вошедших, и кусок льда провалился в самое нутро. Я узнала их. Всех троих.

Джек Талэо. Маг времени. Живая легенда, чьи портреты висели в каждом учебном зале Академии. Сильный, холодный, неприступный.

Рядом — его дочь, Анэн. Я видела её на той самой дуэли, о которой потом судачили все коридоры.

А рядом с ней… Максим. Тот самый попаданец с Земли, о котором не говорил разве что ленивый. Моя бывшая соседка по комнате месяц не вылезала из облаков после их первого свидания.

Из будущего. Они пришли из того самого будущего, которое я поклялась сжечь дотла и построить заново. Того будущего, что отвергло меня, назвав браком. Что им здесь нужно? Вернуть потерянное имущество? «Спасти» меня от самой себя? Или… устранить угрозу, которую я внезапно стала представлять?

И тогда меня прорвало. Смех вырвался из горла — громкий, истеричный, неуправляемый. Я ткнула в них пальцем, давясь этим горьким, безумным хохотом, в котором смешались вся ярость, вся боль и вся ирония моего положения.

— Вы! — выкрикнула я, содрогаясь от конвульсивного смеха. — Пришли забрать свою заблудшую овечку? Вернуть в стойло к остальным «правильным» магам? Погрозить пальцем, сказать, что я плохо себя вела, и поставить в угол?

Джеймс тут же насторожился. Он не понимал, кто они, но язык вражды был универсален. Его самострел с тихим щелчком сместился с двери на Джека Талэо, на его спокойное, невозмутимое лицо. Джеймс чувствовал исходящую от них угрозу кожей — старую, холодную и безжалостную.

И тогда вперёд шагнул Максим. Его лицо было искажено не страхом, а настоящей мукой.

— Кларити… прости, — его голос сорвался. — Это я… Это всё моя вина. Это я отправил тебя сюда.

— Ты? — мой смех оборвался так резко, словно кто-то перерезал горло. — Ты бросил меня в это пекло? — Голос сорвался на хрип. Во рту стоял вкус желчи и пыли. — Но зачем? Что я тебе такого сделала? Что?

Он начал что-то лепетать, запинаясь и путаясь в словах. Про какой-то проклятый артефакт, Камень Эмоций, кажется. Про свою отчаянную, сумасшедшую попытку… спасти всех. Утверждал, что мое попадание сюда — чудовищная случайность, вынужденный провал его грандиозного плана.

Его оправдания, его бормотание о высших целях и благих намерениях были всего лишь жалким, ничтожным шумом. Просто фоном для той адской симфонии из боли, грязи и животного страха, что стала моей жизнью.

Спасти? Случайность? Звучало как бред воспаленного рассудка, сказка для идиотов.

И я бы, конечно, ни за что не поверила ни единому его слову… если бы сама не провела в этом аду достаточно времени, чтобы на собственной шкуре усвоить простую истину: самая сумасшедшая выдумка бледнеет перед тем, на что на самом деле способна реальность. Она куда абсурднее, жестче и безумнее любого вымысла.

— Ты сломал мне жизнь! — прошипела я, и мой голос, сорвавшись на крик, дрогнул от чистой, беспримесной ярости. — Ты вышвырнул меня сюда умирать! Случайность? Нет! — я тряхнула головой. — Это была судьба! Мой шанс всё изменить!

— Мы можем всё исправить! — вмешалась Анэн, её голос дрожал, глаза умоляли. — Пойдём с нами. Мы уничтожим оружие, и ты вернёшься домой. Всё может быть как раньше'.

— Домой? — я повторила это слово, будто впервые слышала его.

Оно отскакивало от меня, пустое и бессмысленное, как камень. Какой дом? Стерильные стены Академии? Взгляды, полные жалости и презрения? Комната, где я была неудобной проблемой?

Мой взгляд сам потянулся к Джеймсу. Он стоял, не шелохнувшись, его самострел всё ещё был наготове, но всё его внимание было приковано ко мне.

В его глазах не было ни вопроса, ни сомнения. Была лишь тихая, несгибаемая поддержка. Готовность принять любой мой выбор. Быть моей скалой, как и обещал.

Я обвела взглядом их троих — этих идеальных, чистых посланников из «нормального» мира, который когда-то вышвырнул меня, как мусор. Они стояли здесь, в самом сердце моего нового мира, и предлагали мне… забыть. Стереть всё, что я пережила, как дурной сон. Вернуться к жизни, в которой я была ошибкой.

Они предлагали уничтожить моё оружие. Мои детища. Ту самую силу, что впервые в жизни дала мне не просто выживать, а диктовать условия. Которая дала голос тем, кого веками заставляли молчать. Которая сделала из жертвы — угрозу.

Они смотрели на меня, и я читала в их глазах — жалость, недоумение, надежду. Они не понимали. Они, выросшие в тепле и порядке, никогда не поймут, каково это — быть сломанной и найти в обломках нечто большее, чем ты была прежде.

Я медленно, с невероятной усталостью, покачала головой.

— Домой? — я повторила это слово, и из горла вырвался короткий, горький смешок, больше похожий на покашливание. — Это куда, интересно?

Я смотрела на всех троиз, не скрывая всей боли, что копилась все эти месяцы.

— К семье, которая с облегчением вычеркнула меня из своей жизни, потому что моя «неправильная» магия портила их безупречную, драгоценную репутацию? Или, может, ты везешь меня обратно в стены Академии, где использовали как аккумулятор для чужой магии, а когда я стала не нужна, выбросили на свалку, как мусор?

Я сделала шаг вперед, выпрямляя спину. По коже бежали мурашки, но внутри горел стальной стержень решимости.

— Нет, уж спасибо. Там, в будущем, меня только предавали. Лгали в глаза и ломали исподтишка. А здесь… — Мой взгляд сам собой нашел Джеймса в полумраке комнаты. Он стоял неподвижно, но я чувствовала его поддержку каждой клеткой. — А здесь я нашла то, чего у меня не было никогда. Настоящих людей. И свой дом.

Я резко протянула руку, и моя ладонь встретилась с его. Его пальцы, шершавые, в застарелых шрамах и мозолях, сомкнулись вокруг моих с такой силой, что кости непривычно хрустнули. Но это не было больно. Это было… надежно. Единственная по-настоящему реальная и честная вещь в этой проклятой комнате.

— Поняли? — мой голос прозвучал ровно и твердо, без дрожи и тени сомнения. — Это моя жизнь теперь. Мой мир. Мой выбор. И я отсюда никуда не уйду.

Лицо Джека Талэо застыло, превратившись в бесстрастную маску. Лишь в глазах бушевала буря, отражая внутреннюю борьбу.

— Ты не понимаешь масштаба, Кларити, — его голос был низким и безжалостным, как скрежет камня. — Ты не просто играешь с огнём. Ты меняешь саму ткань реальности. Своими руками ты создаёшь будущее, в котором магия станет не благословением, а проклятием, которое нужно будет искоренить. В том мире, что ты строишь, магии НЕТ МЕСТА. Она умрёт, задушенная дымом твоих заводов и холодом твоего железа.