— Медведева, — представилась она, протягивая парню ладошку и серьезно добавила:

— Татьяна Владимировна.

Я невольно усмехнулся про себя: ого, как? Андрей же в ответ улыбнулся — широко и открыто — и легонько пожал протянутую ладонь.

— Очень приятно, — ответил он. — А как вы посмотрите на то, чтобы посетить кинозал? Я попрошу поставить мультфильмы.

Татьяна вспыхнула, но тут же поджала губы и ответила с неожиданной — для меня — легкостью:

— Благосклонно. Но я бы предпочла осмотреть вашу библиотеку. Это возможно? Мультфильмы — для маленьких.

— Конечно, я вам здесь все покажу, — и он увлек мою старшую к лестнице.

Я был поражен, ну прямо Наташа Ростова на своем первом балу! И эта девочка минуту назад робела и краснела?..

Обед прошел необыкновенно тепло и оживленно. Леонид Ильич смешил всех, рассказывая забавные истории с охоты, такие живые и образные, что казалось, вот сейчас из-за угла выйдет медведь.

Иногда разговор стихал, все были заняты едой. В один из таких моментов Галина Леонидовна, окинув мою Свету внимательным взглядом, поинтересовалась:

— Светлана, а где платье покупали? Сидит идеально.

Света, как я и ожидал, смутилась, но ответила хоть тихо, но четко и без ложной скромности:

— Я сама сшила.

— Сама? — брови Галины Леонидовны взлетели вверх от искреннего удивления. — У вас прекрасный вкус. Такая работа сделает честь профессиональному портному. Не хотите попробовать поработать в моем ателье?

Я увидел, как вспыхнули глаза супруги — тем самым ярким блеском, который я так любил. Она будто засветилась изнутри. Но тут же, привычно сдерживая порыв, вопросительно посмотрела на меня.

— Соглашайся, это прекрасное предложение, — поддержал супругу.

Она зарделась, как девочка, и, не в силах сдержать довольную улыбку, просто кивнула Галине Леонидовне.

Леночка с Галочкой сидели за маленьким столом, где обычно, когда не было гостей, трапезничали Леонид Ильич с Викторией Петровной. Девочки о чем-то шептались, как лучшие подружки и тихо смеялись.

Таня сидела напротив меня, рядом с Андреем Брежневым. Я понимал, что в общем-то взрослому парню не о чем говорить с двенадцатилетней девочкой. Но он вел себя безупречно — не отворачивался, слушал внимательно и вежливо отвечал на Танины замечания.

Я невольно прислушался. Они говорили о романе Толстого «Война и мир», при этом Таня специально отметила, что книгу она еще не прочла, но смотрела фильм, все серии. Они говорили о судьбе Наташи Ростовой и князя Андрея. И хотя суждения Тани были по-детски прямолинейными и наивными, я поразился их точности. Она ухватывала самую суть, чувствовала сердцем то, что иным не дано понять умом. И в голосе старшей дочери слышалась совсем не детская глубина. Я сегодня другими глазами посмотрел на Таню — кажется, я ее совсем не знаю. Для себя решил больше времени проводить с дочерьми.

Закончив обедать, Леонид Ильич встал из-за стола.

— Прошу простить, но мы с Володей вас оставим, не будем мешать вашим женским разговорам, — сказал он, шутливо поклонившись.

— Уж скажи сразу, что дела у вас, — притворно нахмурившись, проворчала Виктория Петровна.

— Ну и дела тоже, Витя, — вздохнул Леонид Ильич.

Когда мы вышли из столовой и поднимались по лестнице, Брежнев ненадолго замедлил шаг. Не глядя на меня, сказал тихо, но отчетливо:

— Хорошая у тебя жена, Володя, настоящая. Такая тебя на фронте из-под пуль вытащит и, как декабристка, поедет за тобой в любую ссылку.

— И куда ссылка предполагается? — вроде бы шутя, спросил я.

— Пока никуда, — ответил Брежнев и первым вошел в кабинет. Он прошел к письменному столу, сел в кресло и достал из ящика стопку газет и распечаток.

— Переводы статей. Почитай, что о нас в мире пишут, — он нахмурился.

Я начал читать и от удивления глаза, что говорится, полезли на лоб. Леонид Ильич, увидев мою реакцию, рассмеялся — громко, с удовольствием, и произнес:

— Что и требовалось доказать!

Что меня удивило, так это публикации в «The New York Times». Первым шло сообщение о гибели «во время учений» двадцати зеленых беретов. Перевозивший их вертолет потерпел аварию в джунглях Гайаны и сгорел. Следом шла заметка о «бегстве тоталитарной секты „Храм народов“ на Кубу, а затем в Советский Союз». И там же обещали большой репортаж о встрече коммунаров в аэропорту Шереметьево. Третьей в этом же номере шла большая аналитическая статья и посвящена она была мне.

«Избрание Владимира Медведева в Центральный Комитет свидетельствует о крупных перестановках в руководстве советскими спецслужбами. Продолжается зачистка „андроповского наследия“. Одновременно такая же чистка происходит в Министерстве внутренних дел, которое возглавляет Георгий Карпович Цинев, старый друг Леонида Ильича Брежнева. Неожиданный взлет личного телохранителя Брежнева свидетельствует о том, что генеральный секретарь расставляет преданных себе людей, как фигуры на шахматной доске. Все разговоры о дряхлости и ухудшении здоровья советского лидера оказались не более, чем газетными „утками“. Крепко, как никогда ранее, Брежнев держит в руках рычаги власти, управления и руководства страной. Да, действительно, дефицит отдельных товаров в Советском Союзе до сих пор существует, но первые плоды реформ уже наполнили потребительский рынок. Совместная работа правоохранительных органов нанесла серьезный удар по диссидентскому движению. Арестована Елена Боннэр, и причин ареста жены академика Сахарова, лауреата Нобелевской премии мира, мы пока не знаем. Из источников, близких к диссидентскому движению, нам известно, что Елене Боннэр предъявлены некие новые обвинения. Информаторы из кругов, близких к следственной бригаде, ведущей дело Боннэр, намекают на военные преступления и считают, что суд по делу Боннэр будет представлять собой информационную бомбу»…

— Будет им суд над лже-Боннэр, но не сейчас, — сказал Брежнев. — Скоро День Победы, не будем праздник поганить.

— Про коммуну «Храм народов» сухо и вскользь, — заметил я. — Еще бы, такой провал.

— Хорошо, Володя, что ты настоял на проведении этой операции. Когда мне Удилов доложил, я, честно говоря, до последнего сомневался. Очень уж сомнительные были персонажи в этой коммуне. А сейчас я сам удивлен — нормальные, простые люди. Работают, строятся, причем ни копейки помощи не просят, на свои строятся. Инфраструктуру мы им обеспечили, а остальное они сами. Ты почитай, что французы пишут.

Французская «L’Humanite» посвятила группе «Храм народов» целый разворот с фотографиями. Я читал перевод статьи вслух:

— Советский Союз возвращается к своим интернациональным истокам. Что это? Новый поворот советской политики, которая обещает помощь и поддержку всем искателям социальной справедливости? Или же ловкий политический трюк для оказания давления на администрацию Джимми Картера перед подписанием договора по ОСВ-2?

— Ты про себя читай, я уже ознакомился, — сказал Брежнев. — Посмеялся, конечно, но много чего дельного пишут.

Я быстро прочел перевод статьи. Что интересно, в заключении автор все-таки пришел к выводу, что политика Брежнева стала более гибкой и более непредсказуемой для западных аналитиков. И финальная строка: «Не видим ли мы тут пересмотр всего взгляда на социализм? У нас пока слишком мало данных для широких выводов и обобщения, но мы внимательно будем следить за развитием событий»…

— Как вывернули? А? — Леонид Ильич усмехнулся. — аж новый взгляд на социализм. А всего-то, просто спасли людей от неминуемой гибели. Ладно, Володя, пойдем, а то там наши женщины заскучали.

Я прошел к двери, открыл ее и вежливо подождал, пока Леонид Ильич выйдет. Спустившись вниз, мы нашли наших женщин никак не скучающими. Галина Леонидовна держала на коленях журнал мод и что-то увлеченно рассказывала.

— … вот тут смотри, такие рюшечки… это очень модно сейчас, — говорила она. — И на силуэт обрати внимание… — услышал я обрывки фраз.