Еще полчаса ушло на то, чтобы доехать до оперативной квартиры, оставить спецовку работников министерства связи. Тетради Вольского, казалось, жгли руки.

— Ну что, улов нормальный? — оглянулся Соколов.

— Ты на дорогу смотри, — одернул его Кобылин. — Но мне тоже интересно, что там.

— Не на ходу, — ответил я. — Мне тоже интересно. В УСБ жучков нет?

— Обижаете, Владимир Тимофеевич, — Даниил действительно обиделся. — Я за этим четко слежу.

Поставили машину и быстро прошли в помещение УСБ. Соколов снова кинул куртку мимо вешалки, но Карпов впервые не сделал ему замечание и вообще не обратил внимания на это обстоятельство.

— Не зря съездили? — поинтересовался он.

— Не зря, Андрей, ты даже не представляешь, насколько удачно мы зашли к Вольскому, — вместо меня ответил Кобылин. — Ну что, читаем?

Я быстро перелистал страницы, нашел дату нашей недавней командировки в Свердловск.

— Интересно… Послушайте… — и зачитал вслух:

— 'Был на совещании у Кириленко. Старый маразматик, совсем выжил из ума. Читает по бумажке, почти по слогам. Два часа вычеркнуто из жизни. А жизнь у меня одна и хочется прожить ее по-человечески… Пока тянулось это бессмысленное совещание ни о чем, думал о предстоящем деле.

Из Свердловска звонил Оружейник, доложил, что у него все в порядке. Заряды готовы. Позвонил Сапожнику, предупредил, что Оружейника нужно будет зачистить. Нельзя оставлять исполнителя, который легко может переквалифицироваться в свидетеля. Жду.

Мастерс уже подготовлен, он сообщил, что разогрев в прессе начался. Торопится. Всегда говорил ему, что торопливость нужна только в двух случаях: при ловле блох и при поносе. Похоже, у американца понос — словесный. Захотелось заткнуть его, желательно навсегда. Но он мне нужен.

Идиоты! Так провалить всю операцию! Еще этот трехпалый алкоголик вздумал позвонить мне в Москве. Идиот! Сказал, чтобы немедленно возвращался в Свердловск и гасил ситуацию всеми способами. Откуда вылез этот постельничий Брежнева??? Стоял тенью за спиной, обкуривал бровастого сигаретами и вытаскивал из запоев жирную корову Галю. И надо же, оказалось, что он умеет думать. Это очень опасно. Надо присмотреться к людям, которых он собрал вокруг себя в УСБ. Не может быть, чтобы все были кристально чистыми. Все равно найдется паршивая овца, которая очень любит деньги, баб и выпивку'…

— Кого-то это мне напоминает, — заметил Карпов с усмешкой.

— Пошлые намеки тут неуместны, потому что дуэли запрещены, а на службе я тебе даже в морду дать не могу, — беззлобно огрызнулся Соколов. — Все мы любим деньги, баб и выпивку. Но деньги — заработанные, бабы свои, а выпить только со своими друзьями и в рамках, — Андрей поднял руку, погрозил пальцем Карпову.

— Ты прав, деньги, бабы, выпивка — это мы любим, — поддержал Кобылин, — но Родину мы любим больше.

— Какой пафос, — поморщился Даниил.

— Пацан ты еще, Даня, — проворчал Соколов. — Одичал там совсем со своими железками.

— Вообще-то я, несмотря на молодость, понимаю, что перед нами настоящий враг. И мне непонятен ваш юмористический настрой. Пожалуйста, читайте дальше, Владимир Тимофеевич, — попросил Даниил, не желая принимать участие в пикировке старших товарищей.

Я перелистнул страницу и продолжил:

— «Редко кому-то удается меня удивить, обычно люди очень предсказуемы. Но постельничий оказался упорным. Он спутал карты с Горбачевым, а я делал на Мишу серьезную ставку. Лично рекомендовал Андропову этого шустрого ставропольского говоруна. Причем сделал это так тонко, что Андропов был уверен, что он сам 'открыл» нужного человека.

Теперь вот с Ельциным та же история. Так сглупить со взяткой! А ведь Капитонов-то… Сколько в него вложено денег, времени, сил. И ведь не было никаких предпосылок, что он будет плясать под дудку этого выскочки Медведева.

Но назад не повернуть. Тем не менее, экономика СССР вряд ли поднимется после аварии на АЭС. Хотя нет, кое-как поднимется, но удар будет серьезным. С атомной энергетикой точно будет покончено. Надо рассмотреть варианты по Удомле и Чернобылю. Но позже. Жаль, что у меня пока нет подходящего человека на место Генсека. Пока… Может, на конференции что-то прояснится'…

— Ладно, на этом закончим наши литературные чтения, — я закрыл тетрадь, положил ее сверху на стопку других.

— Федор, Даниил, все эти трофеи надо микрофильмировать, — распорядился я. — А потом вернете дневники в квартиру Вольского.

Задумавшись на секунду, уточнил:

— Начинайте немедленно, я пока подожду. Как только закончите с первой парой тетрадок, я ненадолго их позаимствую. Хочу показать нашу находку Удилову.

— Готово! — наконец, сказал Кобылин, отдавая первую отснятую тетрадь. Через несколько минут Даня передал мне вторую.

— Отлично, спасибо. Продолжайте. И не забывайте, ребята, — обратился ко всем присутствующим. — Мы с вами ничего такого не читали. И вообще про Вольского вы ничего не знаете.

— Так может не стоит вам к Удилову? — с явным беспокойством за меня спросил Соколов.

— Ну если уж не к Вадиму Николаевичу, то больше не к кому. Так что надо, Андрюша, надо. Надеюсь, председатель Комитета не снимет с меня скальп.

Пока ребята продолжали делать копии остальных тетрадок, я с двумя из них направился в кабинет Удилова.

Вадим Николаевич бегло просмотрел записи, закрыл дневники и ледяным тоном поинтересовался:

— Владимир Тимофеевич, вы в детстве в казаков-разбойников не наигрались? Что за мальчишество, в конце концов? Вы не один работаете, у нас, в конце концов, целый комитет.

Я впервые видел Удилова в состоянии, близком к ярости. Но знал, что так будет. Даже больше, я рассчитывал на такую реакцию Удилова.

— Вы так и будете на каждую амбразуру лично бросаться? Амбразур много, а вы у нас один такой… — губы председателя КГБ сжались в нитку, в глазах стояла арктическая стужа. — У вас что, уважаемый, синдром охранника в стадии обострения? Вы что, возомнили себя телохранителем всего Советского Союза? Пора вам кое с кем познакомиться.

Удилов нажал кнопку на селекторе и произнес:

— Распорядитесь, чтобы подали машину.

Повернулся ко мне:

— Жду вас на стоянке через пятнадцать минут. Поедете со мной.

Он встал, подал мне дневники Вольского.

— Микрофильмы сохраните, а это верните на место. Мало того, что вы едва не спутали всю игру, еще и персонаж напугается раньше времени. Вы думаете, аналитический отдел зря проедает народные деньги? Пусть ваши люди вернут это на место. Я распоряжусь, чтобы им никто не помешал.

Вышел из кабинета председателя КГБ с двойственным чувством. С одной стороны я, наверное, действительно «заигрался», а с другой — я просто слишком хорошо помню, что может случиться и при развале Союза, и после развала. Я это один раз прожил, больше не хочу. Но и Удилов прав. Вольский и ему подобные — следствие. Надо устранять причину.

Вернулся в свое Управление. К тому времени ребята уже закончили с микрофильмированием остальных материалов.

— Ну что, шею намылили, товарищ полковник? — участливо поинтересовался Соколов.

— Ты в этом сомневался? — вопросом на вопрос ответил я.

Передал Кобылину тетради.

— Федор, вернете в квартиру Вольского тем же образом, что изъяли. Меня сегодня не ждите.

Я оделся и вышел.

Удилов уже ждал меня в машине. Уселся на сиденье рядом с ним.

— Куда едем, товарищ генерал-лейтенант? — спросил водитель.

— К Судоплатову…

Удилов молчал. Я тоже не спешил начинать разговор. Сидел, уставившись в окно на мелькающие деревья, фонарные столбы, дома. Все это скоро слилось в одну линию, став видеорядом для так же быстро несущихся мыслей Удилова. Удивительно, но сегодня мне в кои-то веки удавалось их читать! Да, за всеми параллельными потоками по-прежнему не мог угнаться, но основное улавливал. Не то Вадим Николаевич сегодня устал и размышлял медленнее обычного, не то у меня сегодня проявился скачок сверхспособностей. Видимо, дело в магнитных бурях или вспышках на солнце, подумал с иронией и сосредоточился на «чтении» мыслей председателя КГБ.