— Я вас понял, доктор, но у меня все-таки остались вопросы: чем кончилась ваша встреча с этим человеком? — я примерно знал, что он ответит, но все же счел нужным уточнить.

— Чем закончилась? Да ничем. Позвонили из вашей контры и приказали отпустить. И все, шарик сдулся…

Вообще непонятно о чем было про «шарик сдулся» — наверное, все же про профессиональное выгорание. Кем же был этот человек, что вот так «завел» психиатра, по праву занимающего такую должность? Но все-таки еще один вопрос оставался.

— А почему его мать лежала в палате для буйных? — спросил я. — Особенно, если по вашим словам она была здорова?

— Ей сказали, что сын заберет ее домой. По другому ее просто невозможно было успокоить. Едва получилось вколоть лекарства, двое санитаров с трудом удержали. Хотя я понимаю женщину… после беседы с этим… недочеловеком.

— Спасибо! — я встал, попрощался и вышел из кабинета.

Медленно прошелся по парку до машины. Интересные кадры в Конторе работают. Очень интересные…

Я дошел до машины и, только усевшись, обратил внимание на приятный светлый вечер. Однако наслаждаться красотами не смог — разговор с главврачом оставил гнетущее впечатление.

— Домой, — сказал Николаю и надолго замолчал.

Коля, вопреки своей обычной разговорчивости, просто посмотрел на меня понимающим взглядом и тоже молчал всю дорогу.

Когда приехали, я вышел из машины, коротко бросив напоследок:

— Завтра как обычно, — и вошел в подъезд.

Хотелось тишины, просто лечь, вытянуть ноги и отстраниться от всего этого мира… Но покой — это не в моей жизни. Цирк уехал, клоунов забыли. Твою ж дивизию! Дома меня ждало целое представление…

Только вошел, закрыл за собой дверь, как на меня обрушилась волна шума. В зале крики:

— Я это первая взяла! — это Леночка.

— Нет, мне мама разрешила! — это Таня.

Я постарался быстрее разуться, но под ногами металась умная собачка Ася. На лаяла. Не то чтобы, пытаясь призвать к порядку, просто участвовала в общем «веселье».

В дверь вдруг позвонили.

Я встал с табуретки, открыл, даже не сомневаясь в том, кого сейчас увижу.

— Дорогая Олимпиада… — черт, забыл мудреное отчество соседки. Как там ее? А, вспомнил — Вольдемаровна! — Рад вас видеть, Олимпиада Вольдемаровна! Вам собачка не нужна?

— Мне такие шумные соседи не нужны, — фыркнула она в ответ. Соседка сегодня была в каком-то невероятно сложном пеньюаре с перьями и кучей складок, и я слегка завис, рассматривая ее «прикид».

— Я буду жаловаться на шум, — сообщила она. — Это невыносимо! В одно и то же время и крики, и лай собаки, и прекрасные звуки девятой симфонии Бетховена.

Мне, конечно, очень хотелось послать ее нахрен, но по сути проблемы соседка была права. Потому я вовремя прикусил язык и вежливо пообещал:

— Сам в шоке, Олимпиада Вольдемаровна! Но не переживайте. Я ведь уже прибыл на место происшествия и сейчас же наведу порядок.

Обиженно надувшаяся соседка благоразумно удержалась от дополнительных высказываний, величественно кивнула и удалилась. А я, закрыв за ней дверь, гаркнул:

— Что происходит в этом доме⁈

Ссорящиеся между собой дочки вмиг притихли. Посмотрели на меня совсем не испуганно, но с удивлением, словно только что заметили.

— Дочери. Вы помните мультфильм про двенадцать месяцев? — я строго посмотрел на девочек. — Вижу, что помните. И вам не стыдно лаяться, как собакам? Вы даже умную собачку Асю перепугали.

Аська выглянула из-за дивана и громко тявкнула, услышав свое имя. Блин, когда уже с нее эта синька смоется?

— Света! — позвал я жену, но ответа не последовало.

Да что же случилось⁈

Я нашел жену в ванной комнате, заплаканную, с красным носом.

— Понимаешь… Я вообще-то планировала спокойный семейный вечер, а они совсем не слушаются… — и жена разрыдалась.

Да твою ж дивизию!!!

— Свет! Ты что? Ну первый раз что ли? — я реально опешил. Обычно таких эксцессов не бывало, она прекрасно ладила с девочками и подобных нервных срывов не замечалось.

Я все-таки разделся, снял пальто и костюм, переоделся в домашнюю одежду. На всякий случай погрозил уже притихшим девочкам пальцем:

— А ну тихо, мать из-за вас плачет!

И только на кухне, когда Светлана, уложив дочерей, встала к плите, я спросил:

— Свет, так что случилось-то?

— Ничего, — ответила она, — просто…

Она замолчала, плюхнула в тареку голубцы, полила их соусом и поставила передо мною.

— И все-таки? — не отставал я.

Демонстративно отодвинул тарелку и посмотрел на жену почти таким взглядом, каким смотрел на преступников в допросной.

— Ничего, — она глянула на меня глазами, полными слез и тихо прошептала:

— Я беременна…

Я настолько опешил, что вообще никак не среагировал. Просто замер на стуле, хлопая глазами и переваривая новость.

— Ты ешь, голубцы вкусные, — сказала Светлана.

Я даже не знал, что сейчас сказать. Какие правильные слова подобрать. В душе что-то приятно колыхнулось и замерло.

— Свет… Светлячок ты мой ненаглядный… — наконец-то сумел вымолвить. — Светлана, ну это же просто прекрасно!

Вскочив из-за стола, я обнял жену и нежно поцеловал.

Господи, хоть бы был сын! Пусть будет сын! Но наверняка узнаю пол ребенка еще нескоро. Жалко, что ультразвуковое исследование пока еще недоступно.

Ночью, когда Света уснула, уткнувшись мне в плечо, я так и не смог заснуть. И в кои-то веки думал не о работе и врагах нашей страны, а о том, что у меня будет ребенок.

Утром чуть ли не поругались со Светой. Абсолютно по ничтожному поводу. Я сказал, что дети сегодня не идут в школу, и Свету предупредил, чтобы сама без меня никуда не ходила. Вообще бы следовало отправить их на пару-тройку недель хоть в тот же Серпухов. Или на море. Неспокойно, пока этот Демьянов на свободе. Но Света даже слушать меня не стала.

— Давай упакуй нас в коробочку, ваткой обложи, чтобы не разбились, и будешь открывать, когда пыль захочешь стереть, — заявила она и отвернулась к окну.

На предложение закончить учебный год в Серпухове только пожала плечами и вдруг разревелась. Слезы бежали по щекам, и сделать с этим я ничего не мог. Поэтому поступил как на службе — приказал.

— Отставить слезы. Пока не прояснится ситуация, посидите дома, — сказал это таким тоном, что Света не возразила. «Возразила» умная собачка Ася, громко тявкнув на меня, и тут же замахала хвостом, выпрашивая косточку.

— Ой, можно в школу не идти, потому что я генеральная дочка! — в кухню, прыгая на одной ножке влетела Леночка.

Таня вошла следом, прислонилась к дверному косяку и, сморщившись, прокомментировала:

— «Генеральская» правильно говорить. А генеральная — это уборка.

Я в очередной раз поразился, как старшая дочь похожа на тещу. Манеры, привычки. Когда уже забуду о ней? Земля ей пухом… И ведь не так чтобы долго прожила с нами, а вот семейный сценарий старшей девочке заложить успела.

В дверь позвонили.

— К нам гости пришли! — взвизгнула Леночка и так быстро побежала к дверям, портьеры на входе в зал заколыхались от сквозняка. Я успел перехватить младшую уже возле двери.

— Лена, впредь двери открывают только взрослые члены семьи, — строго сказал ей. — И только через цепочку. Светлана, ты меня слышишь?

— Вас все слышат, — донесся из-за двери довольный голос Лиды. — И я, и этот вот интересный мужчина.

Открыл дверь и увидел рядом с Лидой Даниила. Даня теребил в руках вязаную шапку, вихры торчали в стороны, уши полыхали, на Лиду он старался не смотреть. «Вот ведь заноза рыжая», — подумал он и смущенно улыбнулся.

— Удилов распорядился, чтобы рядом с вашей семьей был кто-то из знакомых вам лиц. Район патрулируется, но Вадим Николаевич просил детей в школу пока не водить. А Лидию я до магазина провожу. И Светлана Андреевна, если куда-то соберетесь, то внизу еще Соколов.

— Светлана Андреевна соберется в поликлинику, — сердито сообщила Света.